Другая грань

      Каждый раз, закрывая глаза, я вижу один и тот же сон. В нём нет ничего, кроме нескончаемого унылого мрака. Осматриваясь, у меня появилось ощущение, что я здесь не одна, что кто-то наблюдает за мной. Пытаясь что-нибудь увидеть в этом мраке, меня охватило необъяснимое пугающее чувство, что бездна, за которой я наблюдала, смотрит в ответ. После этого чувства, оглянувшись, я всегда могла найти девочку, которая стояла посреди беспросветного мрака, ко мне спиной. По движениям её небольших рук я догадалась, что она плачет. Но ни её слёзы, ни она сама не издавали ни единого звука. По этой причине мрак, окружающий её и меня, казался безмолвным и удушливым. Я старалась подойти к ней, но у меня не получалось даже сделать крошечный шаг, мои ноги были прибиты чем-то к полу. Я пыталась заговорить с ней, я желала докричаться до неё и узнать: почему она так горько плачет, что с ней произошло и как я могу помочь ей. Но у меня ни разу не получалось издать какого-либо звука. Всё, что я могла, — это смотреть на эту грустную девочку. Она одиноко стояла и плакала посреди пустого все поглощающего мрака. Смотря на неё, мне казалось, что этот подросток излучает еле заметный свет. Но возможно мне так казалось из-за ослепительной и яркой внешности девочки. Я не могла увидеть её лица, так как она стояла ко мне спиной. Но я отчётливо могла разглядеть её прекрасно неотразимые волосы, которые выглядели так, как будто они сияли. Её волосы были неоднородного цвета, он постепенно переходил от одного к другому. Макушка её головы напоминала кристально-чистый, но при этом достаточно холодный цвет жемчуга, расположенный на самом дне непроглядно-тёмного моря, о котором можно прочесть в книге. Мне казалось, что её волосы в этой темноте светили так же, как сияющий жемчуг на дне морской впадины, которую описывают в рассказах. А кончики её волос напоминали золотисто-мягкую пшеницу, когда рано утром её озаряло первыми лучами сияющего солнца. Пшеницу-густую, чистую, яркую. Часть волос была красиво забрана в не очень умелую косичку. А другая часть была скромно распущена. Благодаря этому, было видно, что волосы длиной были чуть ниже лопаток. И каждый раз, пока я наслаждалась созерцанием волос подростка, откуда не возьмись, в этом абсолютно окружающем мраке, появлялся мальчик. Этот мальчик был крупнее девочки, а цвет его волос отличался на несколько тонов. Хоть он и был ко мне лицом, я никогда не могла разглядеть лица. Пока я осматривала его, он уже беззвучно подошёл к девочке, которая так же беззвучно плакала, и нежно взял её за руку. Но девочка безжалостно оттолкнула руку мальчика, и в это же мгновение кромешно-звенящая тишина была прервана душераздирающими криками девочки, которые произносились на одном дыхании: — Почему они причиняют мне боль? Почему они не хотят понять меня? Неужели они не видят, что мне больно? Почему они это делают? За что они так со мной? Что я сделала? Всё это, потому что я другая? Потому что отличаюсь от них? Объясни мне! Я не понимаю… Скажи мне, почему даже ты не на моей стороне? Что мне делать? Ответь!       Услышав эти пронзительные крики она открыла водянистые глаза и по её немного пухлой щеке стекла безмолвная слеза. Она не понимала того, что произошло. Она не знала, почему видит и слышит это во сне. Но не понятно по какой причине в груди её пробуждались затаённые и забытые чувства.