Предсмертная агония, или как я умер

      Мир погрузился во тьму.       Кажется, я потерял сознание, что не удивительно при такой кровопотере. Есть ли шанс, что я выживу? Или можно оставить надежду на чудесное спасение?       Провалившись в глубины своего разума, я падал всё глубже и глубже. Было холодно и темно, хоть глаз выколи. Я не понимал, где нахожусь, и есть ли здесь ещё кто-то, кроме меня. Я медленно опускался всё глубже и глубже, пока наконец не ударился о дно.       Вдруг стало светло и я оказался посреди пустой улицы. Ран на теле как будто и не было вовсе. Стоял густой туман, и дальше чем на метров пять-шесть я не мог ничего разглядеть.       «Какого чёрта я здесь делаю? Я всё-таки умер? Или это предсмертные бредни?» — думал я, озираясь вокруг       Где-то вдалеке раздался громкий, протяжный вой. Это мог быть кто угодно: псевдопёс, слепые собаки или баюн. Определить, насколько далеко от меня угроза, я не мог — мешал туман.       Оружия при мне не было, даже ножа не обнаружилось. Кажется, что долго я тут не протяну. Нужно было идти, но куда — не понятно. Туман, похоже, не собирался растворяться, а значит я был уязвим — мутанта я мог заметить, только если он будет на расстоянии в пять метров от меня, а услышать его — задача практически невыполнимая, ибо туман поглощал все звуки.       Я брёл где-то пять минут в неизвестном направлении, когда впереди стал обрисовываться силуэт. С виду он был похож на человека — руки, ноги и голова — человеческие, находились на своём законном месте, но что-то подсказывало мне, что тот, кто направляется в мою сторону, уже давно не человек. Я остановился и крикнул:       — Кто ты? Назови себя! —       Фигура продолжала идти ко мне навстречу.       — Я спрашиваю, кто ты? Отвечай! —       Кажется, ответа я не дождусь.       Встав в оборонительную стойку, я приготовился отбиваться. Даже не имея оружия, я ещё мог за себя постоять — благо навыки ближнего боя ещё не были забыты. Мышечная память в действии.       Силуэт всё приближался и приближался, время тянулось невероятно медленно, и в один момент он растворился. Сначала я подумал, что мне показалось, но спустя пять секунд пришло осознание того, что передо мной совершенно никого нет.       «Что за чертовщина творится? Куда делось то «НЕЧТО», что шло мне навстречу?»       Ответ на мой вопрос не заставил себя долго ждать — я почувствовал чьё-то присутствие позади себя. Обернувшись, увидел человека в полном боевом облачении. Одежда его была сильно потрёпана, а её владелец едва стоял на ногах. В некоторых местах костюм был порван, и на местах разрыва виднелись кровавые пятна. На лице незнакомца был противогаз модели ПФМГ-96, если мне не изменяла память. Стекло на нём было разбито, некоторые осколки провалились внутрь, поэтому возникло ощущение, будто этого бойца хорошенько приложили об бетонную стену или об пол, или же зарядили кирпичом по физиономии. Всё это время его лица не было видно, так как он стоял, сильно наклонившись вперёд и покачиваясь из стороны в сторону.       — Кто ты? И как ты тут очутился? — спросил я, всё ещё надеясь, что он ответит.       Неизвестный стал медленно распрямляться и наконец поднял голову.       Вид его был ужасен — всё лицо было в крови, осколки стекла из противогаза впились в лицо, одного глаза попросту не было, а во втором была абсолютная пустота. Его взгляд пронзал меня насквозь, и от этого по моей спине побежали мурашки. Сквозь противогаз я мог расслышать его тяжёлое дыхание, иногда прерывающееся.       Повисла тяжёлая тишина. Моя полузадушенная паника вдруг подала признаки жизни, что-то в моей голове заворочалось, напряжение нарастало. Я всё ещё ожидал услышать от него хоть что-то — просьбу о помощи, призыв спасаться, или, на худой конец, последние, предсмертные слова.       –Господи, да что с тобой произошло?! Скажи хоть что-то!.. — шептал я.       Человек издал какой-то жуткий, булькающий хрип и двинулся на меня, выставив руки вперёд. Я стал медленно отходить, всё ещё глядя на его изуродованное неведомой силой лицо.       –Сдохни, сдохни, мутантское отродье… Я убью тебя… — услышал я.       Я не знал, вменяем ли он, или он под чьим-то контролем, и жив ли он вообще. Пока он шёл, я услышал, как хрустнула его кость — нога надломилась, и он упал на одно колено.       –Сдо-о-о-о-хни, мутант… — проронил он, пытаясь встать.       Не зная, что делать, я решил бежать — бежать, как можно быстрее, как можно дальше, без остановки и без оглядки, подальше отсюда. Страх охватил меня, я отчаянно хотел развернуться и пуститься наутёк, но ноги никак не хотели слушаться. Я всё ещё пятился спиной назад, глядя в его единственный глаз, не в силах оторвать взор.       Он вставал, пытаясь идти дальше, но сделав пару шагов, снова падал — идти с надломанной ногой не получалось. Мой страх перерос в первобытный ужас, адреналин, вырабатываемый надпочечниками, выбросился в кровь, сердце застучало быстрее, норовясь выпрыгнуть из груди, и я наконец смог заставить себя бежать.       Казалось, я не бежал, а летел. Усталость начала проявляться, но адреналин подгонял меня, мышцы напряглись до предела, и я всё бежал и бежал, не желая останавливаться.       Пульсометр на часах надрывался — пульс зашкаливал, а я всё никак не мог остановиться.       Вскоре я упал на землю, потеряв силы. После такой пробежки и эмоционального перенапряжения я не мог стоять на ногах. Не знаю, сколько я так лежал, но очевидно, что довольно долго.       Приподнявшись, я напряг слух до предела, пытаясь уловить любой шум вокруг себя. Так ничего и не услышав, я встал и направился в том же направлении, куда и шёл, но стал сворачивать немного влево.       Улица, по которой я шёл, была окружена невысокими пятиэтажными домами. Их фасады давно потеряли свой презентабельный вид, пустые оконные проёмы взирали на меня своей бездонной пустотой, а по этажам гулял ветер.       По пути я наткнулся на старую телефонную будку жёлтого цвета. Краска на ней местами облупилась, но все ещё держалась, телефона на месте не было — оно и неудивительно, мародёры и не такие вещи ищут.       «Какие же жадные до денег люди! Любую вещь, которую можно продать, берут.»       Я всё ещё пытался определить, в каком городе я нахожусь — казалось, будто это Припять, но иногда возникало подозрение, что я в Лиманске. Туман был таким же густым, как и в начале моего пути, и потому я не мог сказать, где именно я оказался.       Вскоре меня посетила мысль — а что если я поднимусь на крышу одного из домов и посмотрю вокруг — может там туман не будет таким густым? Окрылённый надеждой, я поспешил войти в ближайший подъезд… И был наказан за спешку.       Как известно, в Зоне не бегают, а ходят, крайне осторожно, просчитывая каждый шаг и проверяя путь впереди себя. Я же позабыл об этом и влетел в подъезд, словно пуля, не думая о том, что внутри меня может поджидать опасность.       Стоило мне войти, как в глазах потемнело, ноги подкосились, а к горлу приступил тёплый, неприятный комок. Дозиметр, до этого безмолвно висевший на поясе, заверещал так, что меня, наверно, все мутанты в округе услышали. Он словно бился в конвульсиях, с пеной у рта призывая меня выйти оттуда как можно скорее, но я уже не мог идти. Видимо, радиационный фон здесь был невероятно силён — я почувствовал, как плавятся резиновые накладки на моём костюме и на коже проступают ожоги.       Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, казалось, лёгкие наливались свинцом, я судорожно пытался отползти к выходу, но не мог — ноги уже не слушались меня.       «Ну всё, конец мне… Так глупо умереть может только дурак.» — думал я, пока сознание не покинуло меня.       Спустя какое-то время я вновь падал в бездну, но сейчас всё было по-другому: тысячи воспоминаний, образов, мыслей и чувств кружились вокруг меня в безумном хороводе, голова раскалывалась от безумной какофонии, что окружала меня, а перед глазами стояла жуткая картина — моё лицо, изувеченное, изодранное ранами, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Я вдруг вспомнил того бойца с надломанной ногой, что так отчаянно хотел меня убить, и мне стало больно от мысли, что я превращусь в такого же безмозглого кадавра.       Спустя какое-то время мир вокруг меня стал светлеть, зрение постепенно возвращалось, и я подумал, что попал в рай.       Но не тут то было. Это был вовсе не рай.       Открыв глаза, я лицезрел ужасную картину — вокруг меня лежали тела моих товарищей, все в крови, с вывернутыми наизнанку внутренностями и изрезанными лицами. Было страшно представить, какие ужасы они видели перед смертью и что они чувствовали. Мне повезло больше — я отделался сломанной рукой, несколькими глубокими ранами от когтей, побитыми рёбрами и перебитой ногой. Всё лицо было в крови, благо она уже запеклась и осыпалось трухой с моей головы. Неизвестно, откуда во мне нашлись силы, чтобы встать и пойти, но я уже пять минут двигался по дороге, сильно хромая на повреждённую ногу. Боли я уже не чувствовал — разум больше не контролировал тело, оно подчинялось рефлексам, мышцы сокращались и расслаблялись сами по себе, а мне оставалось лишь наблюдать.       «Неужели, это моё наказание? Скитаться по Зоне в этой оболочке, наблюдая за всем, что происходит вокруг, и не имея возможности сопротивляться?..»       Эти мысли не покидали меня всю дорогу, пока вдали не показался блокпост.       В тот день, когда мы с отрядом вышли на задание — собирались ликвидировать логово кровососа, на блокпосту стояли мои очень хорошие друзья — Паша и Никита. Мы с ними исходили пол Зоны, бывали в самых разных передрягах, а потому считали друг друга чуть ли не братьями. Они пожелали нам удачи и просили вернуться живыми во что бы то ни стало.       Что ж, вернулся только я. И то, уже не очень живой.       Они меня заметили, Паша что-то кричал, но я ничего не мог разобрать — мне едва удавалось держать себя в сознании, пока моё тело брело им навстречу. Только когда нас разделяло расстояние в пятнадцать метров, я разобрал, что он говорил:       –Игорь, ты что ли? Господи, как тебя потрепало то, а… Что случилось? Где все остальные? —       «Мертвы они, там лежат» — хотел сказать я, но не мог — тело мне уже не подчинялось.       — Ты меня слышишь? Игорь, Игорёк, что случилось? — повторял Паша, всё ещё надеясь получить от меня ответ.       «Прямо как я некоторое время назад…» — пронеслась в голове мысль.       Паша не выдержал и сорвался на крик:       –Да что за хрень с тобой произошла, скажи мне в конце концов! —       Я так и не ответил. И не ответил бы уже никогда.       Он достал из кобуры пистолет, сняв его с предохранителя, навёл на меня и дрожащим голосом произнёс:       — Прости, брат. И прощай. —       Раздалось семь выстрелов. Все семь пуль достигли цели.       Моё тело, наклонившись вперёд, рухнуло на землю. Кажется, было слышно, как сломались избитые рёбра.       Тело, может и умерло, но разум ещё не покинул его. Он, как догорающие угли костра, ещё тлел, и оставалось совсем чуть-чуть подождать — и он угаснет.       «Спасибо, ребята. Прощайте…» — последний раз подумал я, и мой разум затух.