Останься

      Антон залипает на преподавателя с самого начала пары, не в силах оторвать взгляд, он слушает мелодичный голос, особо не вникая в суть того, что тот говорит. Уже как полгода он учится на первом курсе менеджмента, заводя новые знакомства, активно участвуя в жизни института, и даже начинает заниматься КВНом. Казалось, всё было больше, чем хорошо, если бы не одно но… Уже как пару месяцев он признался сам себе, что в мужчину влюблён, что влюблён в своего преподавателя. Арсений Сергеевич, тот самый препод, выполняет роль мамочки у первокурсников. Это молодой, веселый, открытый мужчина, который может погладить по головке и вставить таких люлей, что забудешь о том, что это вообще такое — косячить. Помимо просто идеального характера, у него внешность модели: брюнет, челка которого всегда аккуратно уложена набок, красивые голубые глаза, которые напоминают сапфиры, когда лучи солнца светят ему в глаза, заставляя смешно щуриться, из-за чего образуются довольно милые паутинки морщинок в уголках глаз, россыпь родинок на лице, шее, сильных руках, в которых парень так и жаждет оказаться каким-нибудь холодным вечером, длинные чёрные ресницы, по которым так и хочется провести кончиками пальцев, дабы проверить, настоящие ли они, ровный, выразительный нос, с небольшой горбинкой на кончике, нежно-розовые губы, из-под которых выглядывает ровный ряд зубов, когда тот говорит или улыбается, подкаченное тело и хороший вкус, кажется, во всём. В этом мужчине идеально просто всё.       Антон на его парах самый тихий, в другое время же он косячит больше всех. Вылить стакан на преподавателя, споткнувшись о воздух? Почему бы и нет? Спорить с пострадавшим из-за своей неуклюжести, вместо того, чтобы извиниться? Да пожалуйста! Перевернуть пол аудитории, убегая от очередного однокурсника, когда вдруг захотелось поиграть в догонялки? Пф, легко! Ругают парня много и часто. Практически каждую неделю он стоит в аудитории Попова, пока тот отчитывает его то за неаккуратность, то за хулиганство, то ещё что-нибудь. Было ему хоть раз стыдно или неудобно? Нет. Он в какой-то момент даже начинает думать, что делает это всё для того, чтобы провести хоть какое-то время с мужчиной, ведь после этого всего тот отвозит его до дома, и им даже удаётся поговорить по пути. Возможно, так оно и есть, Шастун и сам уже не понимает. В отличие от практически всех девушек в институте, да даже парней, он не подаёт никаких признаков симпатии, решая не рисковать, ведь никто не знает, как отреагирует взрослый мужчина на симпатию со стороны своего студента, так ещё и парня. Поэтому он лишь наблюдает с последней парты за преподавателем и вздыхает, иногда отводя взгляд и рисуя на полях непонятные узоры, стоит тому устремить свой взгляд на самого Антона. — Спасибо за внимание, все свободны, — как всегда ярко улыбается Арсений Сергеевич, когда звенит звонок с последней пары, а после переводит взгляд на Шастуна, стирая улыбку с лица. — Антон, останься.       Антон опять томно вздыхает, пытаясь вспомнить, где проебался за день, и начинает собираться, скидывая всё со стола в рюкзак и осматриваясь в поисках друзей, которые спешно покидают аудиторию, кидая сочувственные взгляды на парня. Шастун не спеша спускается к столу преподавателя и встаёт рядом, залипая на широкую спину мужчины, пока тот стирает с доски. Он вновь задумывается, пытаясь вспомнить, что сделал, но никак. Парень на сто процентов уверен, что никто не видел, как он курил в туалете перед его парой. Когда мужчина разворачивается, Антон спешно отводит взгляд, делая вид, что нашел что-то интересное в пустом листе, лежащем на столе. — Антон, ты меня на парах вообще слушаешь? — начинает Арсений Сергеевич, получая в ответ лишь кивок, и продолжает. — А вот мне кажется, что не слушаешь. Ты всю пару пялился на меня. Если я тебя как-то обидел, то подойди и скажи, если легче станет. Но во всех тех казусах виноват только ты, я извиняться за все свои слова не стану… — Н-нет! Что Вы… Я не обижен на Вас, Арсений Сергеевич, — краснеет Шастун, поднимая взгляд на мужчину и тут же опуская, вздрогнув от пристального взгляда. — С тобой всё хорошо? Я не понимаю, почему все преподаватели жалуются, что ты ужасно громкий на их парах, даже срываешь их, ведь на моих ты тише мышки, — тон у мужчины меняется, и парня это даже пугает. — Скажи, если что не так, — с нотками заботы в голосе произносит тот, что заставляет младшего покраснеть сильнее.       Попов кладёт руку на худое плечо парня, заглядывая тому в глаза, но тот отводит взгляд, смотря куда угодно, но не на мужчину. Он пальцами цепляет подбородок Антона, заставляя того взглянуть на него, и, не понимая, что им движет, поглаживает большим пальцем гладкую щеку, на которой играет едва заметный румянец. — Я бы даже подумал, что ты в меня влюбился, — Арсений усмехается, и его взгляд сталкивается с зелёными очами напротив. — Это ведь не так, да? — Что? — Антон тупо смотрит на преподавателя, не веря своим ушам, а они у него, на минуточку, большие.       Ещё в больший ступор парня вгоняют следующие действия мужчины: тот наклоняется ближе и целует пухлые алые губы напротив. Целует нежно, трепетно, мягко сминая губы, не думая углублять поцелуй. Хоть отдачи от Шастуна он не чувствует, но тот и не отталкивает, а это уже хоть о чём-то говорит. Попов обвивает рукой тонкую талию мальчишки, другой запутываясь у того в волосах и пытаясь притянуть ближе. Но вдруг чувствует доходчивый толчок в грудь и мужчина отходит по инерции на пару шагов назад, а мальчишка с испуганным видом покидает аудиторию, оставляя математика в полной тишине. — Чёрт, — шипит преподаватель и садится за свой стол, потирая виски.

***

      Антон бегает от Арсения Сергеевича целых две недели, даже его пары несколько раз пропускает, просто боясь появляться у того на глазах. Он не знает, что в тот день двигало мужчиной, но забыть прикосновения нежных губ не может, как бы не старался. Теперь к ним манило ещё сильнее, ведь раньше он лишь мог думать о том, какие они наверняка мягкие и приятные, а сейчас же знает это наяву. Всё это время он пытается переосмыслить ту ситуацию, ведь совершенно не понимает, зачем преподаватель его поцеловал, значит ли это, что его чувства взаимны, или же над ним просто решили посмеяться. Но всё же, вспоминая тот поцелуй, те нежные губы, тело покрывается мурашками, а талия периодически горит от прикосновения сильной руки, что сжимала её, потягивая ближе. Ночью об этом думать в разы труднее, ведь фантазия подкидывает возможное развитие событий, и от этих мыслей голова идёт кругом. Он стал чаще думать о мужчине не в том ключе, в котором следовало бы, и это пугает, ведь тело отзывается так, словно то, что творится у него в голове, происходит прямо здесь и сейчас. Вот Шастун отсиживает пару Арсения Сергеевича и сглатывает нервно, когда тот просит остаться дописать работу, а после вовсе закрывает дверь на замок, стоит последним студентам покинуть аудиторию. Вот же проклятье, ну конечно, работу дописать он даст. Парень спускается к первому ряду парт и встаёт перед столом преподавателя, который на этот момент медленными шагами приближается к нему. — Нам нужно поговорить, — поясняет он и встаёт напротив мальчика. — Да не, не надо, всё в порядке… — Поэтому ты прогуливаешь мои пары и даже не смотришь в мою сторону? — преподаватель саркастически хмыкает. — Такой порядок явно не подходит мне.       Антон решает ничего не говорить, он кидает взгляд на дверь, замечая, что ключ вставлен в замок, и продумывает план побега. Начать он предпочитает с наступления, поэтому, резко приблизившись к преподавателю, целует его в приоткрытые губы, видя недоумение в голубых глазах. Вот парень сминает мягкие губы старшего, решая, что пора уже бы отстраниться, как вдруг его притягивают сильные руки за талию, а на поцелуй начинают отвечать с двойной силой. Он уже сам упирается в грудь Попова, но, почувствовав, что так просто его не отпустят, отпускает себя, и крепко обнимает мужчину за шею, блаженно прикрывая глаза и наслаждаясь поцелуем. Ну, живём один раз, а любимого человека он, может, тоже последний раз целует, так что дайте насытиться по полной. Руки Арсения скользят по бёдрам, ниже, сжимают ягодицы, одна рука отвешивает шлепок по мягкой половинке, вырывая из груди парня всхлип. Он подхватывает под бёдра мальчишку и отводит к своему столу, смахивая с него всё на пол, после укладывая на гладкую поверхность Антона. Математик продолжает поглаживать стройное тельце своего студента, позволяя себе просунуть руки под мешковатую худи, огладить худые рёбра, пересчитывая каждое, впалый живот, подняться к груди коснуться самыми кончиками пальцев маленьких бусинок сосков, ловя губами тихий стон со стороны младшего и трепетный вздох. Воздух будто накалился до отметки сорока градусов, он режет легкие, не позволяя нормально вздохнуть, голова начинает кружиться, а мозг буквально отключается. Мужчина задирает кофту мальчика до груди, разрывая затянувшийся поцелуй, и припадает губами к маленьким розовым соскам, вбирая один в рот и начиная играть, пока пальцами терзает второй сосок, выбивая из парня под собой едва слышный скулеж и тихие стоны. — Ты такой чувствительный, детка, — буквально рычит Арсений Сергеевич, зубами подцепляя другой сосок, начиная стягивать с того худи.       Шастун лишь краснеет и отворачивает голову в сторону, позволяя себя раздевать. Он следит за тем, как его любимую кофту кидают на пол и вздыхает, выгибаясь в спине и издавая болезненный стон, стоит мужчине прикусить чувствительный сосок. Парень решает не лежать бревном и тянет руки к рубашке Попова, начиная расстёгивать пуговицы одну за одной. Арсений наблюдает за раскрасневшим мальчишкой, приподнявшись на руках и оставляя в покое грудь того, где красовались несколько ярких засосов. Он позволяет снять с себя рубашку, наклоняясь и оставляя пылкий поцелуй на сладких губах, а после выпрямляется, смотря на распылённого мальчика перед собой. — Выпороть бы тебя за ту беготню, — говорит он, охрипшим от частого дыхания голосом, но это лишь придает пикантности происходящему, начиная расстёгивать свой ремень. — Арсений Сергеевич, ну…       Договорить он не успевает, так как старший затыкает ему рот поцелуем, как всегда напористым, страстным, полным похоти. Тот быстро расправляется с узкими джинсами Антона, откидывая их к остальным вещам, а после отправляя туда же бельё, оставляя парня без защиты одежды лежать перед ним полностью открытым. Мужчина жадным взглядом бегает по стройным ногам мальчишки, среднему размеру члена, касаясь его ладонью, тем самым заставляя парня прогнуться и вскинуть бёдра навстречу руке, худому животу, плечам и натыкается на смущённый взгляд. Он водит рукой по стволу и жадным взглядом следит за мальчиком, что в его руках извивается, стонет и зажмуривает глаза от удовольствия. В своих штанах уже давно невыносимо неудобно, член просится наружу, ласки, а в голове лишь мысли, поскорее бы присунуть этому чертовски сладкому парню. Попов ненадолго убирает руки с Антона, извлекая из ящика лубрикант и маленький квадратик дюрекс, а после быстро избавляется от своих штанов вместе с боксерами, представляя глазам студента крупный темный член. — Чёрт, нет! — хнычет Шастун, упираясь рукой в низ живота старшему, когда тот притягивает его за талию ближе. — Тише, сладкий, не бойся, скоро ты сам будешь умолять меня, чтобы я его вставил, — усмехается реакции парня Попов, раздвигая стройные ножки пошире.       Он закидывает одну себе на плечо и целует чуть дрожащее колено, открывая крышечку нового тюбика со смазкой. Да, ждал, да, хотел. И вот дождался того, что вводит средний палец до конца медленно, смотря на нахмуренное лицо парня, который глаза закрыл, прислушиваясь к ощущениям. Арсений неспешно растягивает мальчика двумя пальцами, пытаясь выискать простату, а после добавляет третий, начиная чуть сгибать их внутри, оглаживать нежные стенки, как вдруг нащупывает ту самую точку, довольно улыбаясь, когда в аудитории наконец слышится стон удовольствия. — Будь тише, детка, — шепчет мужчина и начинает трахать младшего в нужном направлении, пальцами терзая простату.       Шастун извивается, рот себе рукой зажимает, другой за кисть преподавателя хватается, смотря на него широко распахнутыми глазами. Он еле сдерживает стоны, но скулеж всё-таки вылетает из самой груди, когда старший ускоряется. Ноги раздвигаются будто сами шире, а глаза закатываются от необычных, но однозначно приятных ощущений. Прикусив свою ладонь, парень вновь поднимает взгляд на голубоглазого дьявола, произнося дрожащим голосом: — Пожалуйста, п-пожалуйста, Арсений С-сергеевич. — Как скажешь, малыш, — пальцы с пошлым хлюпаньем покидают горячую дырочку.       Арсений смотрит на покрасневшее отверстие и шумно выдыхает через нос, понимая, что терпеть больше нет сил. Его собственный член давно изнывает, но прикоснуться к себе мужчина не решается, ведь от одного взгляда на мальчика был готов обкончаться, как девственник. Попов быстро раскатывает по своему члену презерватив и подставляет покрасневшую головку к тугой дырочке, толкаясь в неё. Он затыкает рот парню поцелуем, глуша довольно громкий стон, а после толкается глубже, входя практически до конца несколькими толчками. Голова идёт кругом, а низ живота стягивается тугим узлом от долгожданного удовольствия. Антон выгибает спину, так как головка члена давит прямо на простату. Так больно, но в тоже время чертовски приятно, что он всхлипывает, а по его щеке скользит слеза. Но вопреки этому, мальчик обнимает преподавателя за шею и притягивает ближе, толкаясь бёдрами навстречу и пытаясь максимально расслабиться. Арсений начинает двигаться, поначалу медленно, стараясь не заходить глубже нужного, но от сладких, таких тихих стонов ему сносит крышу. Он ускоряется, держа парня за бедра, входит глубже, грубее, долбя простату и каждый раз сталкиваясь бёдрами о мягкие ягодицы младшего. По аудитории разносятся шлепки тел друг о друга, загнанное дыхание двух парней и едва слышный скрип старенького стола. Антон начинает стонать громче, короткими ногтями оставляя красные полосы на широкой спине любовника, который в свою очередь разукрашивает его шею яркими следами, укусами, а талию и бёдра такими же красными линиями.       Через какое-то время мужчина выпрямляется, окончательно отбрасывая остатки разума. Он кладёт широкую ладонь на шею мальчишки и начинает с новой силой вдалбливать его в стол, второй рукой упираясь о гладкую поверхность у русой головы и смотря в испуганные глаза напротив, стоит ему немного сжать тонкую шею пальцами. — Всё хорошо, детка, — только и шепчет Арсений, получая в ответ неуверенный кивок.       Шастун касается своего члена, смотря на мужчину, что нависает над ним и кивает головой, и начинает быстро надрачивать себе, стараясь попадать в темп в своём очке. Он закрывает глаза, чувствуя, как член внутри него пульсирует, и пытается вдохнуть глубже, но рука на шее не позволяет. Чёрт, это лёгкое удушение, частое попадание по простате и движение руки на собственном члене сливаются в один ком удовольствия внизу живота. Парень извивается в сильных руках и уже через пару минут кончает от переизбытка чувств. Хрипя и поскуливая, он изливается на свой живот, пока Попов, делая финальные толчки, кончает в презерватив, тут же падая на обмякшее тело под собой. Попов сгребает мальчика в объятья, а тот в свою очередь обнимает в ответ, отходя от яркого оргазма.       Вскоре Арсений поднимается и начинает одеваться, выкинув презерватив в ведро под столом и дав салфетки парню, чтобы тот смог вытереть семя с живота. Он оглядывает студента, замечая следы от пальцев на шее и бёдрах, а также россыпь ярких засосов. Преподаватель закусывает губу, помогая мальчишке подняться со стола и подавая ему вещи. Одеваются они в полной тишине, которую разбавляет редкое шипение Антона, ведь в заднице зудит от трения, да и побаливает, если уж быть честным. Вот, застегнув ширинку и подобрав рюкзак с пола, Шастун направляется на выход из аудитории, ничего не произнося, как вдруг его хватают за руку, заставляя поднять взгляд на мужчину. — Останься, — готовит преподаватель, ослабляя хватку и улыбаясь уголками губ. — Мне сказали, что ты сладкое любишь… Как насчёт чая с тортиком?       Антон улыбается в ответ и кивает, позволяя притянуть себя к сильному телу и втянуть в поцелуй, на этот раз более мягкий и нежный. Он садится за стол математика, пока тот в свою очередь достаёт шоколадный торт и наливает два стакана чая, решая начать диалог с мальчишкой, который тот поддерживает с удовольствием.

***

— Поезжай домой. Я поговорю с педагогами, что я тебя отпустил, — открывая дверь к концу пары, говорит Попов, оставляя последний на сегодня поцелуй на сладких после торта губах. — И вечером обязательно напиши мне. — Хорошо, Арсений Сергеевич, — кивает Антон и обнимает своего, с этих пор, любимого преподавателя, а после выходит в коридор, махая тому рукой. — До свидания, Арсений Сергеевич!       Преподаватель кивает, улыбаясь, и сам покидает кабинет, набирая номер декана и направляясь к нему. Ждать ответа долго не приходится и, услышав короткое «да?», мужчина усмехается. — В рифму ответить? — Попов, придурок, — по голосу друга Арсений понимает, что тот хмурится, но после он продолжает. — Вы поговорили? —Ну почти, — направляясь в кабинет декана, отвечает математик. — Попов, пидорас, да я тебя уволю, собака ты эдакая!       Арсений сбрасывает и тихо смеётся, через минуту уже заходя в кабинет к своему другу Добровольскому Павлу Алексеевичу и ярко улыбаясь ему. Он выслушивает гневную тираду, а после немного выпивает с другом, вкратце поясняя, что произошло…