Удача, неудача

      Демон не мог поверить своей удаче. Самой удачи, конечно, было мало, но всё-таки существовала.       И вся чёртова удача, видно, пошла в его зелёноглазого пацана. И нагрянувший вопрос: удача или неудача была воздействована во всей сделке — непонятно.       Аста — парень, имеющий достаточно решимости, чтобы уничтожить бога, если он смог бы достичь его.       Для Демона это слишком много решимости. В первую очередь, потому что чёртова креветка бы избила любого, кто стоит между ним и его мечтой, а это означало: ранения, травмы и возможная потеря конечностей. Того же шрама на теле Асты от солдата Королевства Алмаз было достаточно.       Демон не знал, сколько лет прошло с тех пор, как он видел мир людей, но, к чёртовой матери, омег не отпускали на какие-то походы в подземелья, чтобы драться до смерти! Да и больше в количестве были в прошлых веках! И относились к ним лучше тоже.       Астер являлся редкостью в обществе. Омеги, сильные и просто напросто смертельно красивые как Астер, были редкостью, а весь мир относился к нему как к мусору. Всё из-за магии. Демон понял, что новая эра и всё такое, но, видно, мозги все оставили с предками.       Хотя бы в хороший отряд парень попал — в Чёрных Быках было мало новичков и при этом все относились друг к другу как семья. И несколько омег тоже было в рангах. Для Демона словно камень с души упал при таких новостях.       Он чуть друга детства Астера не прибил из-за взглядов, которые тот бросал на омегу. Демон сам почувствовал, как тот разочаровался, когда узнал, как далеко они будут жить от друг друга. А альфы в отряде Асты видно не были заинтересованы в нём как во второй половинке. Ну, почти все, но водный маг словно больше дралась со своими эмоциями, чем действовала на них.       Но самая тревожная проблема для Демона была в том, как Астер относился к своим соперникам — если умер противник, так и умер, если нет: пусть присоединится! Для мага, видимо, никогда не хватает друзей, будь это человек спасенный, который вообще не достойный такого спасения, либо какой-то засранец, который его чуть не убил.       Демон сам бы избил всех ублюдков в мясо трижды. Первый раз, потому что из-за них его человек получил ранения, второй за то, что мусор про него говорил, а третий — глазами пялились на его омегу.       Слишком мягко он относился к ним. Никого не убивал, преступников сажали в тюрьму или отправляли на общественные работы, а те словно поклонялись ему как к ангелу справедливости. Демон бы плюнул на каждого из них, если было бы тело, которое могло бы плевать. У Асты рубашка рвалась словно по команде, а эти извращенцы смотрели каждый раз. Ревность и ярость словно потолок пробивает в таких случаях.       Даже если он сам зырил на него, пока его омега спал. Но это его дело, не их.       Сам Демон не мог ничего поделать. У Асты тело было построено на годы тренировок вперед, а запах… Словно королек и черешня таяли на языке. А во время течки запах чуть не заставляет сойти с ума.       Уже почти десять месяцев он сидит в гримуаре, а его всё равно бесит то, что он тут, а Аста там сидит, либо страдает от жары, либо наслаждается без него.       Демон хотел, чтобы Аста был его. В далёком прошлом, некоторые особенно яростные и мстительные омеги жертвовали собой ради силы для чего-либо. А демоны, каждый из которых являлись альфами, принимали их с распростертыми объятиями. До такой степени, что не хотелось отпускать новых любовников и любовниц: то тащили с ними в запрещенное измерение, то просто-напросто не давали им с другими, человеческими альфами, торчать.       Есть причина, почему столько много сказок рассказывают о похищение омег и принцесс, после запертых в замках с горами сокровищ, но только с одним демоном или драконом. А если дракон, тогда тот действовал как сторожевой пёс.       Каждый дьявол являлся притяжательным ублюдком, и он не исключение. Сначала привлекло только само тело, потом мягкие черты лица, скоро за этим шла его личность и всё дошло до того, что Демон видел Астера как свою и только свою омегу.       Вот как действовать на это и нервы себе не парить — совершенно другой вопрос. Количество омег в мире резко понизилось, значит если какой-то человеческий тип Асту не возьмёт первый, так какой-то дьявол с телом точно унесёт.       Демон себе когти чуть не сгрыз от ярости, когда парень пошёл на миксер, чтобы помочь другу.       У него уже был список людей, которые будут страдать, когда у него появится тело. А список не короткий.       Действовать он не мог — во снах Асту почти не достигнуть, а свою ауру в магию мог запихать только так много, пока другие не заметят.       Насколько Демон возненавидел это, ему нужно было «поблагодарить» ублюдка, который сломал обе руки Асте.       Сногсшибательная ярость, которую он чувствовал быстро превратилась в благодарность, когда увидел, что отряд скорее бы перевернул царство на голову, чем перестать искать лечение для Асты.       А лечение нашли в лесу ведьм у самой королевы. А та — благослови её — сделала для него гладкую дорожку к Асте.       Мир словно был поставлен себе на законное место. На них, конечно, начали нападать и Асту (опять) выбили из сознания. Теперь, он мог с чем-то работать.       Разговор с любимым прошёл на половину успешно. Демон был готов взять тело пацана и убить каждого нападающего, медленно и больно. А тот, чёртово сердце золотой крови и железной воли, сопротивлялся до последнего.       С тяжёлым вздохом тот должен был уступить.       «Ты только не раздолби себя с этой силой, если даже этого не сможешь — контроль над телом возьму и сам всё сделаю», — он прорычал ему, целуя в щеку. Тот только глазами хлопнул перед тем, как проснулся.       Аста нападающего избил в мясо и Демон был готов плясать над его смертью. Светловолосый, словно читая его мысли, решил дать пощады и лекцию о справедливости. Были бы у него тапки, он бы омеге подзатыльник дал за такие глупые действия.       Единственная радость стало то, что лекцию зарубил себе на носу и начал исправлять свои ошибки.       А теперь, Демон мог присоединиться к Асте в его снах. Праздником в отряде являлось уже то, что все вернулись.       Аста и ведьма напились в щи, а друзья с усталыми улыбками потащили пьяниц до кроватей.

***

      Астер появился в алом мире, и Демон настолько нежно обращается, что даже со своими когтями на царапинки не оставил. Взял ещё спящее тело и обнял, нос утыкаясь между шеей и плечом. Облегчение зашкаливало, пока того усаживал на скрещенные ноги. Несколько часов разлуки, а он уже и правда соскучился.       У Демона было пять секунд в этом спокойном своеобразном раю, когда маг начал приходить в себя. Всё шло спокойно — тот тёр лицо об его грудь, наверняка наслаждаясь теплом и запахом. Ну, и начинается…       Голова у Асты болела, и подсознание словно через пальцы проскользнуло. Нельзя понять, это от похмелья так или он всё равно спал. Волны боли не давали нормально проснуться — может быть, не надо было столько пить, хоть и праздник был. Так или иначе, было весело, даже если послевкусие больной черепушки.       Он, наверное, на диване заснул и кто-то накрыл его одеялом — скорее всего, Ноэль или Гордон, или, может быть, капитан. Было тепло, но пахло запахом альфы — иногда друг другу одалживали одеяло, и все запахи стали перемешиваться. Но полотно приятно пахло — как острые специи из кухни и пылающая ель. Аста пробовал вспомнить, у кого какие запахи.       У Ноэль запах совместный с морем и лесом — от неё запах ели, значит. Специи, наверно, от Чарми. Она — словно как ходящая тёплая кухня, хотя запах лаврового листа был силён. У капитана вроде дымчатый запах с нотками какой-то специи — называл его саншо перцем. Одеяло было гладкое, но шероховатым. И словно покачивало-       Так. Остановка. Одеяло не должно двигаться. Аста пробовал открыть глаза, но голова болела от света.       Может быть Лакк к нему присоединился в ночлежке? Аста наверняка весь диван занял, и Лакку всё равно, хоть бы было, где спать. — Лакк, прошу, не двигайся столько, — Аста промямлил. — При чём тут этот псих? Не говори мне, что ты ночуешь с ним когда не можешь заснуть? — бурный голос ответил сверху Асты, как запах стал немного острее — знак гнева в некоторых альфах.       Мозг остановился и сразу вошёл в панику. Это не было одеялом, он не знал ни этого запаха, ни самого голоса — хотя, нет, голос этот он слышал, а запах сильно напомнил ему листы своего гримуара, но голос…       Сразу в голову пришёл бой в лесу ведьм и тот странный тёмный тип, который жил у него в голове.       Глаза в панике распахнулись, но опять закрыл их. Краски врезались в глаза, и головная боль всё ухудшало. Так как Аста не смог заткнуть рот, прозвучал протяжный стон боли. Чертово похмелье.       Острота запаха сразу исчезла, и вместо неё пришёл запах ели. Когтистые руки начали ласково гладить спину, словно просили прощения за резкое пробуждение. Это заставило Асту опять пробовать открыть глаза. — Не пей столько много в следующий раз, — голос опять пробормотал в его плечо, вдыхая запах, — Ты итак уже вышел из того леса весь избитый, тут алкоголь никак не поможет. — руки перестали гладить и обняли его, прижимая ближе в грудь Демона. — Отпусти, ты жуткий тип, — Аста хотел строго сказать, но вышло как слабое бормотание. Чувствовал себя ужасно, да и сил словно не было. — А вот нет, пока глазки свои не откроешь, никуда не отпущу. — Отпусти. — Не слышал? Глаза открой сперва, — рука с острыми когтями взяла его лицо за подбородок и потянула вверх. Аста только сильнее зажмурился, а Демон только усмехнулся. — Неужели хочешь остаться со мной? Я не против, наоборот, вовсе «за», но, если захочу, сам своим способом открою, — у Асты мурашки по спине прошли при этой… угрозе? Сам смысл понял — по своей воле или его, глаза всё равно откроет, а вот как — зависит от настроения Демона.       Аста начал тереть глаза, пробуя откинуть остатки сна и боли из них. Когда неприятных ощущений стало меньше, он открыл глаза. И вправду, перед ним был тот самый Демон. — Вот, — Аста сказал, всё равно полупьяный. — Красные, — тот вздохнул. — Неправильно, зелёные! — Аста уверенно промычал, пальцем ткнув Демону в нос. Тот усмехнулся и поцеловал лоб. — Зелёные, а всё остальное — красное. Ты сколько пил перед этим? — Не помню. Чарми новый напиток сварила, все хотели попробовать. — Какого цвета напиток? — Зелёный. — Абсент? Вы абсент пили? Ты хочешь добиться смерти от алкогольного отравления что ли?! — Не только его, были ещё другие коктейли. И я не умру, слышишь? Пока не стану Королём Магов, не умру точно. Я выживу, а потом ещё выживу! — Аста начал свою шарманку. — Ага, и с чьей помощью? — тот вздохнул, — Я этого момента так долго ждал, а ты приходишь пьяный и усталый.       Аста обдумал фразу. Он только несколько часов назад узнал, что у него кто-то сидит в гримуаре, а тут вдруг это чудо говорит, что ждал его. — А ты сколько ждал? — Аста спросил, положив голову обратно в грудь. — Долго. Слишком долго, — Демон ответил и начал расчесывать пряди волос на голове Асты, — Какая разница, долго или нет, теперь ты мой. — С каких пор?! — Аста воскликнул и вырвался из рук дьявола. Он бросил взгляд в его красные глаза. — Я — сам свой и никого другого.       Демон нахмурился, но ничего не сказал. Асте это не нравилось. После боя в лесу он начал обдумывать самого Демона. Если от него шла вся антимагия, то наверняка он видел всё, что он делал после получения книжки.       С одной стороны, тот сам выбрал его. Асту, омегу, сироту и человека без какой-либо магии. Для зеленоглазого этот гримуар изменил всю его жизнь и даже улучшил. И, зная, что ему это попало не из-за удачи, а из-за самого себя, согревало сердце.       Но с другой стороны, что-то вроде бесплатного обеда не существует. Первичное тепло в сердце быстро замёрзло, когда понял, что тот был с ним десять месяцев и только сейчас что-то начал делать. Тот видел бой в водном храме и ничего не делал, да и в подземелье, когда он почти не был разорван в клочья.       Да даже если во время течки тоже ничего не делал, теперь не было гарантии, что и потом оставит его в покое во время следующей. Вот это сильно пугало. Он еле-еле успел разобраться с прошлыми течками — в жизни начал править хаос, и иногда Аста забывал лекарства принимать из-за внезапного призыва к миссии. Случаи, когда внезапно пришла всё началось во время миссии не было, но Аста не хотел рисковать с таким делом.       И, теперь, стоял вопрос — в каком смысле тот заявил, что хотел тело? — Думай потише, я всё слышу, — чёрт вдруг заявил, — Ничего с тобой пока что не буду делать. Если буду, то только по твоему желанию.       Это мага успокоило, но всё равно волновало это «пока что». — Тогда, что ты имеешь ввиду? — Тебе рассказывали сказки про похищенных демонами? Вот это и имею. — Так я же не похищен, — поднял бровь, не понимая. Неужели… Демон тоже был немного пьяненький? — Дурень, не в том смысле. Похищенный делает сделку с демоном, а тот просит что-то взамен. Как дальше сказка идёт, если похищенный является омегой? — При чём тут похищенные принцессы? Говори, как есть! — Аста воскликнул. Демон рукой лицо протёр, шепча себе под нос что-то вроде «Сатана, помоги мне сегодня». — Ладно. Хочешь, как есть, так и будет. Место, откуда я пришёл, достаточно безвкусное. Сам за себя, один за одного и всё такое, — начал Демон, скрещивая руки на груди, смотря куда-то вверх. — Ад, — Аста кивнул сам себе. — Да. Ну, а в аду такая вещь, что там только демоны: все мёртвые, грешники или нет — туда не попадают. А все демоны — альфы. Мы не рождаемся, а просто на-просто появляемся. Для нас омеги ничто иное, как чудо. Человека, являющийся сокровищем, не хочет просто так оставаться в месте, где он гниет просто напросто. Особенно, если сам пришёл и умолял, для чего-либо: силу для покорения, свободу от кого-либо, месть для семьи или возлюбленного. Для нас было всё равно — если пришли к нам, то остаются с нами… — Даже если они этого не хотели, — Аста закончил мысль. Демон кивнул. — Теперь-то понял? Ты застрял со мной, как и я с тобой. Любишь ты меня как я тебя или нет, от меня не избавиться, если, конечно, кто-то сильнее меня не придёт и не влюбится по уши. Ты мой и к концу дня я твой в том же самом смысле. А как ты на это смотришь — я не контролирую. Сам до тебя не мог добиться, только сегодня получилось. Голова и сны у тебя построены как крепость. Так что, удиви меня.       Аста не мог делать ничего иного, кроме как смотреть на Демона. Всю речь нужно было переварить ещё несколько минут.       Идея о том, что Демон и гримуар останутся с ним, его не волновало, как то, что кто-то его заменит. Честно говоря, Демон был не настолько плохим, как он ожидал. Немного странный, ужасно ревнивый и страшный, но, услышав, что тот не мог ничего поделать до сегодняшнего дня, заставляет думать, сколько раз он пробовал добиться до него? А если бы он в какой-то момент просто сдался достичь его?       «Любишь ты меня как я тебя…» — он его любит? Асту?       Он ждал коротышку уже почти год, может быть, больше, чтобы Аста сам пришёл к нему, а не просто затянуть к себе. Зелёноглазый теперь чувствовал себя почему-то как ублюдок. — Ты одинок, — Аста сказал мягким голосом. Демон был застигнут врасплох от такого заявления, — Ты боишься, что у тебя отберут меня, и ты не сможешь ничего поделать. — Ложь, фигня и провакация. — Послушай. Помнишь день, когда у меня появился гримуар? — Демон в ответ кивнул Асте, — Сейчас это, наверное, глупо звучит, но ты меня спас. В буквальном и переносном смысле. Даже если бы я выжил тот бой, я не думаю, что смог бы жить дальше с собой. Юно потерял бы свой гримуар, а я бы не смог ничего сделать как убить время. То, что ты выбрал меня, спасло меня. — Подожди… — То, что ты выбрал меня, дало надежду. Истинную надежду. И ты мне всегда помогал. Я не хочу, чтобы это было односторонним. Я хочу дать тебе тоже самое, что дал ты мне, — Аста закончил. К концу речи всё сердце начало в грудной клетке биться, и неслабо причём. Глаза начали смотреть куда-либо, хоть не на дьявола, который смотрел на него с таким фокусом, что светловолосый волновало, моргает тот вообще или как.       Было тихо, очень тихо. Аста начал волноваться. Неужели что-то неправильно сказал?       «Посмотри на меня», — подумал коротышка, не успев повернуть голову, как Демон сам повернул и начал целовать его лицо. — Как ты смеешь… — сперва щёчки, — Быть таким… — около глаза, — Милым… — теперь другой глаз. Аста уже терял счёт, — И изысканным? Ты знаешь, как трудно будет, чтобы какой-либо чёрт тебя не утащил? Я уже слышу, как они из ада выползают. Нечестно, просто нечестно.       Аста краснел под поцелуями и словами. — Неправда. Зачем я им, в первую очередь? Неужели вам дворянские омеги не по нраву? — Аста спросил, не находя ни силы, ни желания оттолкнуть его. — Чушь полнейшая, мне плевать на это. А вот ты, — у Демона улыбка расширилась, — Я долго тебя ждал. Я получу приз за своё терпение?       От этого голоса, Аста уже был уверен что он был красный как глаза Демона. — Ты сам сказал, я пьяный. — И? — Что и? Вот всё, что получишь, пока что, — Аста сказал и накрыл губы Демона своими. Поцелуями Аста не хвастается, да и до этого момента никого не целовал, так что всё, в целом, было застенчивое дело.       В ту же самую секунду, руки Демона вцепились в затылок, начав страстно целовать своего человечка. Язык коснулся губ Асты и легко проник в его рот. Демон начал целовать с такой страстью и безрассудством, что Асте стало немного страшно.       «Если это всё от одного поцелуя, страшно думать, как он будет реагировать на другие вещи…» - подумал Аста. Он меньше боялся за свою жизнь, чем за всё остальное. Асте уже было слишком жарко от поцелуя. Если тот начнёт что-то, то Демон наверняка не остановится на одном разе, а Аста не сможет его остановить, пока тонет в наслаждение.       Наконец он отцепился от губ, задыхаясь. Кислорода не хватало от всего. — Ожидай следующую течку, ты злобный маленький мучитель. — выдохнув, Аста почувствовал, как горячее дыхание двигались от щеки до уха, — Я испорчу тебя для всех остальных. После меня ты не сможешь думать ни о ком, — острые зубы ущипнули ухо, и Аста чуть не простонал, — Ни о ком, кроме меня. Никто тебя не удовлетворит после того, как я справлюсь с тобой. Никто, кроме меня, — тот зашептал в ушную раковину, — Готовься морально и духовно, я не буду сдерживаться.       Чувствуя себя дерзким, зелёноглазый ему отвечает: — Тебе лучше вспомнить эти слова, когда первым кончишь, — Аста сказал, не зная, пожалеет он об этом или только насладится.       В ответ ему пришла клыкастая ухмылка.