Curiad Calon

У Джека была привычка проверять пульс у спящих. Странная и пугающая привычка, если вы спросите Янто, что он об этом думал. Глупая и жалкая привычка, если спросите Джека и если, конечно, он вам ответит. Большая часть команды об этом не знала, что, впрочем, не очень удивительно — они не делили с ним постель, да и Джек обычно не приезжал в чужие квартиры полюбоваться на спящих коллег. Впрочем, пару раз это всё равно всплывало. Например, когда одной ночью Джек, осознав, что сна у него ни в одном глазу несмотря на поздний час, вылез из своей комнаты с тем, чтобы ещё поработать, и увидел спящую на диване Гвен. Хотя такое случалось редко, но всё же не было ничего сверхъестественного в том, что Гвен или кто-то из команды ночевал в Хабе, такое бывало, но она лежала так неподвижно, что по спине Джека пробежал холодок, он знал, что это глупо, знал, что не должен, но сделать ничего не мог… Прикосновение к запястью разбудило её, и она, дёрнувшись, резко села. — Джек! — она шумно выдохнула. — Ты меня напугал. — Прости, я не хотел, — искренне извинился он. — Почему ты не дома? — Поссорилась с Рисом, — нахмурилась Гвен. — Ты ведь не против, что я?.. — Нет, нет, конечно нет, — спешно сказал Джек. — Можешь поспать у меня, если хочешь. Я всё равно собирался разбираться с вчерашними данными по Разлому. Он, вопреки привычному всем вокруг образу, сейчас не флиртовал и не имел в виду ничего такого, просто хотел позаботиться о Гвен (наутро у неё точно будет болеть спина, если она проведёт всю ночь на диване), но её это, кажется, смутило. — Я… лучше здесь, — неловко опустила она взгляд, но от дальнейших объяснений её спас телефонный звонок. — Извини, я отвечу. Она отошла и начала нервно вышагивать туда-сюда, время от времени бросая реплики своему невидимому собеседнику. По её интонациям и хмурому выражению лица Джек понял, что позвонил Рис — и вскоре он уловил это имя в её словах, подтверждая свою догадку. Он не прислушивался к чужому разговору, но видел, как постепенно разглаживались морщинки на её лице. — Да. И я тебя. Скоро буду, — услышал он, когда Гвен подошла ближе, а затем она положила трубку. — Я поеду домой. — Помирились? — Джек улыбнулся. — Да, — она улыбнулась в ответ. Он обнял её и похлопал по спине. — Спокойной ночи, — Гвен надела пальто и кивнула ему, прощаясь. — Спокойной ночи. Сейчас Джека не мучила совесть: да, он разбудил случайно Гвен, но она бы всё равно проснулась минутой позже от звонка. Но он в очередной раз поклялся себе, что это был последний раз и что больше этой глупости не повторится. (Он знал, что это неправда.) *** Янто сталкивался с этой привычкой всё чаще. В первое время, пока у них был только ни к чему не обязывающий секс, после которого Джек выскальзывал из постели и тихо уходил, стоило Янто уснуть, он даже не замечал этих прикосновений к шее или рукам, списывая на то, что ему кажется, в те редкие случаи, когда он всё же чувствовал их сквозь сон. Обычно Джек был очень осторожен, и Янто не будило даже то, что его любовник выворачивался из его объятий (Янто мысленно объяснял это тем, что у Харкнесса был явно большой опыт в том, чтобы незаметно уходить после бурной ночи), что уж говорить о лёгких прикосновениях. За время отсутствия Джека Янто стал спать более чутко. Пока не было капитана, который всегда был начеку в Хабе, им пришлось установить ночные дежурства: каждый день кто-то должен был ночевать в Хабе на случай активности Разлома — может быть, это была излишняя перестраховка, но они боялись всё испортить, а сказать им, что делать, было некому. Поскольку их было всего четверо, дежурства для каждого случались часто, а Янто ещё и не раз брал смены Гвен: в конце концов, у неё была семья, а её жених даже не подозревал, что она работает на организацию по борьбе с пришельцами; самого Янто никто не ждал, да и ему было не привыкать торчать на работе 24/7. Так что минимум две ночи в неделю он стабильно проводил в беспокойном сне в Хабе, вслушиваясь в каждый звук даже в бессознательном состоянии. Строго говоря, тревога активности Разлома орала так громко, что могла разбудить кого угодно, но само чувство того, что в любой момент тебе, возможно, придётся выскакивать из постели и идти разбираться с очередным всплеском, не помогало хорошему сну. Теперь Джек вернулся, и команда с облегчением распрощалась с ночными сменами, но вот режим сна Янто давно скатился к чертям, и теперь он спал очень чутко, подсознательно отмечая все посторонние помехи. С возвращением Харкнесса из его путешествия отношения между ним и Янто, как они оба ни силились это отрицать, стали чем-то бо́льшим. Теперь Джек не только проводил с Янто ночи, но и оставался с ним до утра, да и сам Джонс несколько раз ночевал на базе, прижимаясь к Джеку на его узкой постели. Одним утром, которое в очередной раз застало их в квартире Янто, он без лишних слов перед тем, как открыть дверь, чтобы поехать на базу, достал из ящика запасной ключ и протянул его Джеку. — Держи, он твой. — Спасибо, но я., — растерялся тот. — Слушай, — Янто серьёзно посмотрел на него, — я не собираюсь тебя ни к чему обязывать. Просто… Наверняка тоскливо, когда некуда пойти, если не хочется думать о работе. Пусть это будет и твоим домом, если тебе он будет нужен. Джек не смог найти нужных слов и просто молча взял ключ. С тех пор Джек стал появляться в квартире Янто ещё чаще. Он, кажется, стал проводить здесь больше ночей, чем в Хабе — а Янто всё чаще стал замечать сквозь сон всё те же прикосновения пальцев к шее и запястьям. И чем дальше, тем больше он стал отмечать их на краю сознания. Стало ясно, что до этого он и не осознавал масштаба проблемы. Он долго уверял себя, что ему кажется, очень долго, но в конце концов признал, что не могло ему столько раз показаться одно и то же. Когда пару раз он всё же находил в себе силы в таких ситуациях проснуться (с его обычной вымотанностью работой это случалось редко) и недовольно проворчать что-то в сторону Джека, он слышал только «Ничего-ничего, прости, что разбудил, спи» — и Янто никак не мог доказать, что что-то действительно произошло. Он не знал, что всё это значит, не понимал, что происходит, но и понятия не имел, стоит ли ему говорить об этом с Джеком, и если да, то как. Проблема была ещё и в том, что Джек в принципе очень мало говорил о себе. Из них двоих вообще именно Янто был неразговорчивым, но Харкнесс, хоть и на первый взгляд много болтал, мастерски избегал любых личных тем и рассказывал о себе самом так мало, что Янто иногда задумывался, знает ли он вообще своего любовника. Вытянуть из Джека что-то, о чём он не хотел говорить, было практически невозможно. *** Джек проснулся, всё ещё чувствуя отголоски очередного дурного сна. Это не был настоящий кошмар, но от сна оставалось мерзкое ощущение. Он сел на кровати, делая медленные вдохи и выдохи, чтобы успокоиться и вернуться в норму. Рядом лежал Янто, уткнувшись носом в подушку, и это зрелище непроизвольно заставило Джека улыбнуться — до тех пор, пока в его голову не закралась мысль, что его любовник лежал как-то слишком неподвижно, стойте, он вообще дышал? Харкнесс на секунду зажмурился, пытаясь убедить себя в том, что он в очередной раз накручивает себя, но он ничего не мог поделать. Он осторожно взял Янто за руку и стал аккуратно искать пульс. Всё тело будто прошил мороз — он не чувствовал пульса. Джек в панике пытался найти его, прижимая пальцы к запястью и уже слабо понимая, что делает, как вдруг рука в его ладони дернулась и перехватила его за предплечье. — Что за чёрт? — недовольно проворчал Янто, крепко держа его за руку и явно не намереваясь отпускать. Он сел на кровати, щурясь от света. — Ты.., — Джек выдохнул, незаметно пытаясь успокоиться. — Н-ничего, прости, что разбудил. Джек аккуратно попробовал высвободить руку, но Джонс только сжал хватку сильнее. — Джек, — Янто отчаянно пытался открыть глаза, борясь с постепенно уходящим сном. Он очень хотел просто доспать свои пару часов, или сколько там было до будильника, но понимал, что другого такого удобного шанса поговорить ему может не представиться. — Что с тобой? — Ничего, всё в порядке, — Джек тяжело выдохнул и выдавил улыбку. — Ещё рано, спи. И отпусти мою руку, она мне ещё пригодится. — Нет уж, — Янто сел и протёр глаза, натягивая одеяло повыше, чтобы не замёрзнуть. — Это уже переходит все границы, Джек! — наверно, он бы звучал убедительнее, если бы не зевнул прямо посередине фразы. — Объясни, что происходит, потому что это уже ненормально. — Ничего не происходит, — слегка раздражённо ответил тот. — Ничего, о чём бы стоило беспокоиться. Прости, что разбудил, этого больше не повторится. — Ещё как повторится, — решительно возразил Янто, окончательно просыпаясь. — Это уже далеко не первый раз, и если ты, конечно, не делаешь это специально, чтобы позлить меня — в чём я всё-таки сомневаюсь — ты бы давно прекратил. Но ты продолжаешь это делать. Значит, не можешь остановиться. И если мы сейчас не поговорим об этом, в следующий раз я расскажу Гвен, и она будет доставать тебя вопросами, пока ты наконец не сдашься. Джек хотел было возмутиться, но не успел, так как Янто продолжил: — Сейчас я отпущу твою руку, — медленно и чётко проговорил он, — а ты сядешь, никуда не сбегая, и объяснишь, что, чёрт возьми, происходит и что не так со мной, что ты уже несколько месяцев регулярно проверяешь мне пульс. Словами и через рот. Тебе понятно? Харкнесс чувствовал, что с ним обращаются, как с маленьким ребёнком, и его это бесило. — Я… — Тебе. Понятно? — повторил Янто, выделяя каждое слово. — Понятно, — он сел рядом на кровать, сдаваясь, впрочем, тут же снова перейдя в наступление. — У тебя пульса не было! — У меня на левой руке он плохо прощупывается, ты, чёртов паникёр! — Янто притянул к себе его руку и приложил её к своей. — После того случая с долгоносиком кровь до левой руки из-за травмы плеча хуже доходит. Неужели ты за всё это время не заметил? Джек словно в трансе снова прижал пальцы к его запястью. Пульс действительно чувствовался слабо — легко можно было его и не заметить. — Обычно я проверяю сонную артерию, это надёжнее, — буркнул он, зачем-то оправдываясь. — Для того, чтобы?.. — намекающе начал Янто. — Нам обязательно это обсуждать? — снова попытался Джек. — А есть причины, почему нам не стоит этого делать? — парировал Джонс. — Может, есть? — Ну и почему же? — Янто поднял брови в вопросе. — Да потому что это только моё дело, — раздражённо сказал Джек. — Это личное. Янто тяжело вздохнул, и Джеку стало немного стыдно за свою резкость. — Послушай, Джек. Мне не пятнадцать, чтобы играть в ревнивого придурка и обижаться по пустякам — я прекрасно понимаю, что не имею права требовать, чтобы ты всё мне рассказывал. Я знаю, что у тебя наверняка столько секретов, что всей моей жизни не хватит для того, чтобы их рассказать, даже если бы ты захотел, — он потёр переносицу и посмотрел на него. — Но это уже не личное, и тут дело не в том, что между нами. Меня это касается не меньше, чем тебя, потому что именно я получаю сомнительное удовольствие просыпаться от того, что ты в очередной раз проверяешь мне пульс. Меня это пугает, вообще-то. Такое чувство, будто я чем-то серьёзно болен, а ты от меня это скрываешь. — Нет, нет, дело не в этом, — ладно, теперь Джеку стало очень стыдно. Он снова взял Янто за руку, на этот раз не пытаясь нащупать ритм сердцебиения, а просто успокаивающе водя пальцами по тыльной стороне его ладони. — Я… Слушай, это трудно объяснить. — Значит, тебе придётся постараться, — ровно сказал Янто. — Я видел много смертей, Янто, — прямо сказал Джек, собравшись с силами. — Все близкие мне люди рано или поздно умирают, в отличие от меня самого. Я понимаю, что нет никаких причин ожидать смерти в любой момент, но я ничего не могу поделать. Когда я вижу, как ты — или кто-то другой — лежит неподвижно, я начинаю подозревать худшее, просто подсознательно. Знаю, это глупо, но я ничего не могу сделать — это случалось слишком много раз, чтобы не придавать значения таким вещам. Это всегда меня пугает. Прости. Янто снова вдохнул, на этот раз — с некоторым облегчением. — Нужно было раньше рассказать, — сказал он со странной смесью укора и поддержки в голосе. — В этом нет ничего плохого. Меня злило только то, что я ничего не понимал. А теперь я понял. — Разве от этого тебе это перестанет мешать? — вздохнул Джек. — Я правда делаю всё, что в моих силах, чтобы побороть эту привычку, но я каждый раз начинаю думать о том, что возможная ошибка не стоит секунд неудобства и… ну, ты знаешь. — Знаю, — Янто сжал его руку крепче. *** И, возможно, Янто не мог избавить его от страхов прошлого, но что он мог, так это прижимать Джека каждую ночь ближе, чтобы у того не было ни единого сомнения в том, что он жив.