The Crowned Horse

Мягкий, тёплый ветерок просачивался сквозь открытое окно, неся с собой яркие лучи солнца, сладкий аромат только что распустившейся сливы соседа и нежное щебетание ласточек. Скоро воздух наполнит бесконечное чириканье птенцов. А если Шуичи прислушается, то может услышать новый прилив воды. Снег на склоне горы начал таять, и скоро река должна разлиться до самых краёв своих берегов. Река. Место, где он нашёл тело. Городок Шуичи был маленький, немногим больше, чем извивающийся след из домов, идущий вдоль поворотов и изгибов реки. Все всех знали. Все всем доверяли. Ещё пару месяцев назад Шуичи даже не знал никого, кто бы запирал двери. Конечно, это изменилось после убийства. Всё изменилось после убийства. Для Шуичи было потрясением увидеть кого-то, кого он знал с самого детства, лежащего в реке лицом вниз. Бледного. Безжизненного. Пустого. Бесспорно, парень почувствовал небольшую искру облегчения, когда вытащил тело из реки. Его лицо — за исключением нескольких синяков — было без увечий. Шуичи сразу же узнал в нём одного из подростков, живущих в городке — Кента Ямада, крупный молодой парень, который был всего на год старше Шуичи. Он был известен за его острый язык, едкие оскорбления и склонностью помыкать любым, кто был меньше его. Лишь единицы стали бы по нему скучать. Большинство почувствовали бы облегчение от того, что он ушёл из их жизней, даже если бы они никогда этого не показывали. Именно поэтому никто не удивился, когда выяснилось, что Кента был ответственен за самоубийство молодой девушки — одной из одноклассниц Шуичи — за несколько недель до его убийства. Но тем, что действительно всех удивило, стало то, что старший брат девушки, Дайске — вежливый парень, известный в городе тем, что помогал старикам ухаживать за их садами и всегда был готов протянуть руку помощи, — убил Кенту. Он нанёс ему двадцать восемь ударов ножом в грудь и сбросил тело с моста, словно кусок мусора. Кента был бы мёртв уже после двадцатого удара, не говоря о двадцать восьмом. Дайске ещё долго продолжал наносить ему удары даже после его смерти. Некоторые в городе приписывали это психическому срыву, внезапному приступу сумасшествия или, возможно, в конце концов раскрывшейся личности психопата. Но Шуичи присутствовал на аресте Дайске. Он видел его глаза. И Дайске не был сумасшедшим. Он не был психопатом. Он был таким же хорошим человеком, как и все, если не больше. Его глаза были наполнены ненавистью, но, скрываясь за ней, в них была обида. Он был нормальным. Он был человеком. И ему было больно, потому что он потерял свою единственную сестру. Никто его не поддержал. Никто не протянул ему руку. Дайске был одним из прочных опор, на которых стоял город, но все так привыкли от него зависеть, что, когда ему нужно было на кого-то положиться, никто не знал, как ему помочь. И вот его боль усилилась и умножилась, превратившись в гнев, направленный на человека, ответственного за смерть его сестры, высвобождаясь в шквале ударов кулаками и ножевыми ранениями, которые продолжались ещё долго после того, как человек, ответственный за это, исчез из этого мира. И именно поэтому Шуичи не мог смотреть никому в глаза. Весь город знал Дайске. Даже у Шуичи были приятные воспоминания о том, как парень помогал его дяде чинить дырявую крышу после того, как дождь не давал ему спать всю ночь. В тот или иной момент Дайске был светом в жизни каждого человека, часто в самые тёмные моменты. Теперь, куда бы Шуичи не посмотрел, люди смотрели на него с ненавистью. И, скрываясь за ненавистью, в их глазах была обида. И всё это из-за того, что Шуичи разоблачил правду, вынуждая свет Дайске навсегда покинуть жизни всех вокруг. Даже если щебетали птицы, даже если цвели деревья, даже если высоко в небе было солнце, всё казалось немного тусклее, чем было до убийства. И вот, Шуичи лежит на кровати, смотря в потолок. Он сделал всё, что должен был, будучи детективом. Он раскрыл правду, и от неё всем стало только хуже, включая его самого. Теперь он даже не может выйти из дома. Его тётя и дядя слишком боялись, что кто-то может попытаться ранить его в отместку за арест Дайске. Поэтому ему ничего не оставалось делать, кроме как лежать в постели весь день, наблюдая, как солнечный свет ползёт по стенам, а чувство вины в животе грызёт его изо дня в день. Послышался стук в дверь, и она распахнулась, представляю слегка сгорбившегося седовласого мужчину — дядю Шуичи. Когда он взглянул на парня, его брови нахмурились, отчего морщинки на его лбу стали ещё глубже. — Ты весь день в кровати? — сказал он. — Угу, — ответил Шуичи. В глазах его дяди скрывалась обида. Он отвернул голову и, несмотря на то, что всё его тело тяготила вина, заставил себя сесть. Кровать прогнулась, когда дядя сел рядом с ним. — Значит, ты всё ещё не заинтересован в детективной работе? — спросил мужчина. Парень покачал головой. — Знаешь, ты ведь действительно хорош в этом. Я имею в виду, что ты доказал, что ты умнее, чем обученные детективы из отдела убийств! Если ты захочешь, то, возможно, сможешь работать с полицией. Тебе бы пошло это на руку. Бог знает, что они финансируются лучше, чем эти маленькие семейные дела, с которыми мы тут возимся. — Я не умнее кого-либо. Это была тупая удача. Я просто наткнулся на несколько улик прежде, чем это сделали настоящие детективы, — сказал Шуичи. — Ты и есть настоящий детектив. И давай только без этого твоего «Ой, но я всего лишь твой помощник». Даже если ты и мой помощник, то чертовски хороший. Это было так. До убийства Шуичи был помощником своего дяди. Он всегда помогал ему с его детективной работой. Но теперь, когда ему было невыносимо даже думать о загадках, он перестал вносить в это свой вклад. Его тётя и дядя приютили и кормили его, даже когда в этом не было необходимости. И вот теперь Шуичи целый день лежит в своей комнате. Нахлебник. Дядя откашлялся и сунул руку в карман своего бежевого плаща. — В любом случае, я знаю, что сейчас не твой День Рождения, Рождество или какой-либо особенный праздник, но я выяснил, что тебе это понравится. — Он вытащил чёрную кепку и надел её Шуичи на голову. — Твоя мать — сложный человек, но, по крайней мере, она хороший сценарист. Я знаю, что тебе нравятся её тайны с убийствами, поэтому я принес тебе кое-что, что напомнило бы тебе о них. Эта кепка основана на той, что носил главный герой в «Пуле Правды». Шуичи посмотрел этот фильм всего пару недель назад. Его мать, даже если она редко с ним разговаривала, была достаточно вовлечена в его жизнь, чтобы посылать ему копии своих фильмов, когда они были отсняты. «Пуля Правды», в частности, был одним из довольно мрачных. На протяжении всего фильма зритель наблюдал, как главный герой — в лице отца Шуичи — шаг за шагом играл на руку убийце, неизбежно достигая кульминации о том, что протагонист и все, кого он любил, умирали, следуя главному плану кукловода. Мрачно и душераздирающе. Да. Прямо как и мать Шуичи. Парень поднял руку к голове, готовясь снять кепку. Ему не нужно носить с собой напоминание об отсутствии матери. Особенно такое угрюмое, как кепка. Но его рука замерла, когда он краем глаза взглянул на дядю. Козырёк кепки скрывал голову и плечи мужчины. Шуичи больше не видел его глаз. Это означало, что он не мог видеть ни ненависти, ни обиды, ни дюжины других эмоций, которые мог испытывать его дядя. Ему больше не нужно признавать чужие эмоции, и это осознание, каким бы грешным оно ни было, сняло тяжесть с плеч Шуичи. — Спасибо, дядя, — сказал парень, поправляя козырёк кепки так, чтобы он затмил большую часть его зрения. Мужчина слегка вздохнул, и Шуичи знал его достаточно хорошо, чтобы сказать, что это был звук его кивка в знак согласия. — Шуичи, есть кое-что, что мне нужно тебе сказать. Твоя тётя и я… боже, нет простого способа рассказать об этой новости. Это место больше не подходит для нашей семьи. Даже если не считать людей, затаивших злобу, никто не хочет иметь ничего общего с моей частной детективной фирмой. Наши сбережения на исходе. Мы не можем оставаться здесь вечно. Поэтому мы с твоей тётей решили, что переезжаем. В Токио. — Почему Токио? — Новый старт. Чистый лист. Смена обстановки. И я слышал, что школы там действительно хороши, по сравнению с теми, что есть здесь. А кто его знает? Может быть, ты снова сможешь заняться детективной работой. Там есть несколько престижных агентств, а ты определенно очень хорош в этом. Может, ты мог бы присоединиться к одному из них? В конце концов, мы же не хотим, чтобы ты целыми днями сидел на заднице и растрачивал все свои богом данные способности. — Ладно, может быть…