Влюблённые не прячут своих лиц

Птицы уже начали свою утреннюю песню, когда Шисуи мягко улыбнулся Сакуре. Его длинные, красивые пальцы потянулись, чтобы заправить прядь ее волос за ухо. Его глаза ласкали каждую черточку ее лица, останавливаясь на выразительных бровях и глазах под ними. — Ты скоро снова уйдёшь на миссию? — прошептала Сакура. — Так и есть, - тихо подтвердил Шисуи. Ее лицо начало морщиться, девушка сжала губы вместе и кивнула. Она сглотнула и крепко сжала свое самообладание, глубоко вдыхая, чтобы очистить свои подавляющие эмоции. Он мог держать ее, но не переступать через границы. Лелеять, оберегать и не скрывать своего внимания к ней. В этом сложном мире, на пороге надвигающейся войны, она была на обрыве своих эмоций, но его руки так крепко ее держали, что можно было на них положиться. Однако Сакура все равно боялась. Страх, что он ослабит хватку и отправит ее в глубокую бездну, совсем одну. Это внутреннее волнение, не подвластное объяснению, возможно, простая паранойя. Шисуи сел на кровати, чтобы слегка потянуться и выглянуть через рамы окна, где лучи солнца пытались пробраться внутрь через серые занавески. Он почувствовал, как девушка не отводит с него свой задумчивый взгляд, и повернул голову, чтобы встретить ее с улыбкой. Его пальцы все ещё были запутанны в ее волосах, которые отсвечивались яркими бликами. — В следующий раз отправляйся в больницу, — упрямо прокомментировала она, заметив его ехидность, — я не принимаю пациентов на дому. Шисуи дразняще склонил голову в бок и слегка приподнял бровь: — Я твой парень, — в своей манере ответил Шисуи, — и просто хотел тебя увидеть. Сакура недоуменно фыркнула: — С дыркой в груди? — она перехватила его руку, которая пыталась снова погладить ее волосы, голос стал уставшим и поникшим, — теперь у меня на одного домашнего пациента больше. Учиха сжал ее ладонь: — Кто же ещё к тебе приходит? — Интригованно прошептал он. Комната наполнилась жаром, Сакура сглотнула, когда он наклонился, перемещая переплетение их пальцев над ее головой. Ее голос сам по себе перешёл на шепот: — А ты как думаешь? — Запоздало ответила она, вглядываясь в медленное приближение его глаз, чувствуя на себе его дыхание, — мои глупые товарищи по команде имеют столько же наглости, как и... Прежде чем она успела ответить, он поцеловал ее. Контакт стал жестоким и беспорядочным в мгновение ока, вырвав стон из глубин горла девушки. Слова сошли на нет, воздух нагрелся, вызывая смущение на лице Харуно. Утопая в этом чёрном омуте, не отрывая свою зелень от его пронзительности, она сама потянулась, чтобы достигнуть его. Взрослые поцелуи, сильные прикосновения, опаляющие ее кожу. Она была ещё слишком юная для этого, но Сакура готовилась к разрушительным битвам и была шиноби, где враги не спрашивают возраст. Ее отношения с Шисуи не обладали ровностью, в ходе их взаимодействия не было стабильности, тем более безмятежности, все это были колючки, ловушки, повороты, настолько неуклюжие, что вызывали у нее неприязнь к себе. Это были порыв и страсть, которые он посадил в ее одинокое сердце, разбитое от детской влюблённости. И хотя они не заходили дальше прихотей, сегодня он впервые за два года их отношений находился с ней в одной кровати. Ее мальчики не будут довольны, если она повзрослеет быстрее.

***

Ночь стояла густая, освещенная белой пеленой света полумесяца. Земля была ледяной и твердой. На лугах царила полная люминесценция. В течение двух дней не шел дождь, однако не было оттепели, которая освободила эту страну от нескончаемого потока вод. Холод пробирал до костей, был душераздирающим и смертельным, как и земля, которая всегда укрывала его: Страна Тумана. Триада решила защититься от холода ночью и продолжить свой путь под хлипкими лучами солнца. Учихи молчаливо переглянулись, чтобы выйти на отстранённый диалог. Оба поднялись по маленьким каменным ступенькам, пока не встретили закат и причудливый запах морской соли. Итачи остановил свои шаги, не оглашая, лавируя на ногах, считая себя достаточно далеко от других членов команды, чтобы вести разговор. — Хватит кидать свои малозначимые взгляды и приходи прямо к делу, — проворчал измученный Шисуи. Его уже беспокоило, что он погружен в какие-то мысли, которые его друг показывал ему каждый раз, когда у него была возможность. — Оставь Харуно Сакуру в покое,— предупредил он сквозь зубы, нахмурившись, — Мы стоим на пороге войны с преступной организацией, а ты окружаешь себя ненужными связями. Шисуи, который не ожидал этого, сморщил лоб. — Чего мне не хватало, — иронично фыркнул он. — Ты делаешь это, чтобы снова отвлечь меня от личной жизни?— прошептал он. — Не твоей жизни, а жизни Сакуры. Шисуи изобразил сардоническую улыбку. Он понимал, что означают эти слова. Ничто не мешало Сакуре продолжать свою жизнь, она была молода и, если кто-то не соответствовал ее счастью, то это был он, - и не потому, что он был проклятым эгоистом или, может быть, да, но он был уверен, что его чувства к Харуно идут от сердца, и что, несмотря на все эти редкие моменты, которые он время от времени посвящал ей, все еще были те стимулы, которые неоднократно заставляли его рисковать, чтобы быть рядом с ней. — Почему? Разве я не достойный спутник Сакуры? Насмешливый тон подбросил в костер еще дров. Итачи осторожно осмотрел периметр; было слишком поздно переносить разговор в другое место, они только закончили миссию и находились в этой стране Тумана, вскоре готовые вернуться назад. — Нет, — признался он, - Она не принадлежит тебе, неужели ты думаешь, что твои мимолётные чувства не причинят ей вреда? Так и будет, Шисуи, что заставляет тебя думать, что на этот раз все будет по-другому? — Почему ты сомневаешься в моей симпатии к ней?— спросил Учиха, стараясь скрыть боль в своем тоне голоса. — Ты когда-нибудь питал глубокие чувства к Сакуре? — спросил Итачи самым холодным и безличным образом, каким только мог. — Сейчас ты увлечён, но ты оставишь ее окутанной слезами, чтобы задушить свои фурии и изгнать свои страхи. Я знаю кому ты оставил своё сердце, Шисуи. Тяжелая пауза повисла между лучшими друзьями. Шисуи не шёл против его слов, потому что его слова несли в себе правду. Напряжение пронзало его тело. Его глаза, наконец, закрылись, когда волны огня прокатились по нему, опаляя каждый нерв, пока они не начали мягко отступать в ленивый уголек: — Все будет в порядке.

***

Утомленная морально, она призналась про себя, что не сможет заснуть. Розоволосая издала протяжный вздох, откинув одеяло и заняв место на краю кровати. Волосы покрывали ее спину, а тело едва прикрывала легкая ночнушка, которая, в отличие от света, позволяла видеть ее стройную фигуру. Она гладила босыми ногами деревянный пол, чувствуя, как дрожь пробежала по позвоночнику так же деликатно, как трепетная ласка любовника. Она думала, что кровать подарит ей долгожданный покой после последних напряжённых дней волнения о Наруто и Саске, которые ушли практиковать контроль над девятихвостым неизвестно в какие дали. Ей сложно представить себя без их хоть и шумного, но успокаивающего и надёжного присутствия. Она ловит себя на том, что ее внезапная привязанность к Шисуи это способ заменить их, но резко отталкивает себя от такой мысли. Она печально усмехнулась: — Наши встречи это такое редкое явление. — Промычала она себе под нос, приложив руку к живому, где ее охватил голод. Небольшое колебание чакры прошлось за порогом ее квартиры как предупреждающий сигнал. Сакура выпрямилась, не доверяя своему ощущению, но когда стук разнесся по коридору, ноги понесли ее с невероятной скоростью к порогу, а голова залилась волнением. Когда она открыла дверь, то обнаружила его стоящим под тусклым мертвенным светом, освещавшимся вечерним пейзажем. Шисуи прошёлся взглядом по фигуре девушки, понимая, что она готовилась к отдыху: на ней была домашняя блузка на бретельках; короткое домашнее платье касалось ее бедер, открывая обзор на длинные ноги. Они несколько секунд смотрели друг на друга от вехи к вехе, ничего не говоря. Он был поглощен тем, как этот наряд боготворил каждый изгиб ее гибкого тела. — Я принес ужин, — наконец сказал он, улыбаясь, поднимая бумажный пакет. По привычке зелёные глаза прошлись по его телу, чтобы оценить физическое состояние. Не найдя никаких либо повреждений, Сакура сделала шаг назад, чтобы позволить ему войти. Она провела его через вестибюль на кухню и подождала у стола, пока он разложит еду. — Ты спас мне жизнь, — проворчала зеленоглазая, пристально глядя на него. Небольшая усмешка прошлась по его лицу. Снова возникла пауза и Шисуи увидел как она нервно сжимает ладони. — Иди сюда, — лукаво произнёс он, расправляя руки и приглашая ее ближе к себе. Лицо девушки наполнилось одновременно радостью и смущением о том, как он мог видеть ее желание заключить его в нежные объятия, - такие несвойственные для такого сурового ниндзя, но такие желанные для ее молодого скучающего сердца. Однако она не кинулась вперёд. Сакура сильнее сжала свои ладони, чтобы обуздать свой глупый порыв и упрямо ответила: — Сначала поесть. Они спокойно перешли на поздний ужин, продолжая вести непосредственный разговор: — Мне кажется, что Хокаге меня к чему-то готовит... — Устало промычала Сакура. Брюнет выгнул бровь, ожидая разъяснения: — Она заваливает меня серьёзными и секретными документами, может хочет брать с собой на заседания вместо Шизуне? Шисуи ухмыльнулся и добавил: — Или просто уклоняется от обязанностей. Сакура утомлено промычала в ответ, лениво прожёвывая поздний ужин. Зелёный взгляд изредка падал на ее спутника, чтобы попытаться определить его настроение после миссии: он редко рассказывал о них что-то, - следовал уставу высококлассного ниндзя, не разглашающего рабочей информации. Когда они закончили трапезу, мужчина взял уборку стола в свои руки, а точнее, скидывая все остатки еды на вынос в мусор. — Одноразовая посуда не требует мытья, ты предусмотрителен, Учиха Шисуи. — Усмехнулась розоволосая, довольная его свободными передвижениями по ее кухне, как будто у себя. Брюнет повернулся, чтобы оценить ее выражение лица, и ехидно ответил: — Я оставляю больше времени на нас с тобой, Сакура. Разве ты не скучаешь по мне каждый раз, когда я на миссии? Сакура хотела фыркнуть, но сдержалась, не отрывая взгляда от его игривых глаз. Не замечая этого, они сократили расстояние, которое удерживало их. С этого момента она почувствовала мужественные ноты его характерного запаха. Его голос звучал так, будто он флиртовал с ней. Она была счастлива, что ее парень становился открыт к ней, и что была малая вероятность того, что он флиртовал с ней, заставляя ее чувствовать то, чего она не чувствовала в течение длительного времени. — У тебя сегодня хорошее настроение? — Легко заметила девушка, стараясь не разрушить его игру, — я думаю, ты... Харуно просто не успела договорить, как он приблизил свое лицо так близко к ее лицу, что их дыхание смешалось и, без сомнения, заставило ее устрашиться, но если бы Шисуи мог видеть, он был бы поражен выражением веселья на лице куноичи в этот момент. Ей нравился этот игривый настрой. Что-то вспыхнуло в его глазах, закружилось в улыбке, мужской и грубой, немного менее сдержанной. Учиха притянул Сакуру к своему торсу. Он деликатно зажал нижнюю губу между зубами, с наслаждением прислушиваясь к пронзительному стону, вырывающемуся из ее горла. Трение о его брюки было невыносимым, она чувствовала, как сладкий нектар, исходящий от интимной близости, пробивается сквозь ткань; это был женский аромат, сладкий, как мускус. «Неужели сегодня?» — Подумала она, задыхаясь в его поцелуе. Но внезапно ее пол пошатнулся от огромного толчка, который задел весь дом. Сакура растеряно посмотрела в уже красные глаза Шисуи, чтобы увидеть как он приглядывается к чему-то за окном, все ещё сжимая тело девушки. — Это... Взрыв? — Прошептала она, удерживая его руки. Взгляд мужчины наконец переместился к ней, и она чувствовала, как его разочарование, раздражение и подавленные сексуальные желания смешались в вихре эмоций. Но он моментально переключился, отводя хватку и серьезно ответив: — Кто-то вторгся в Коноху, я чувствую чужую чакру, — он наклонился к ней, чтобы поцеловать лоб, — отправляйся в больницу. Она закрыла глаза, что почувствовать тепло его губ и взволновано выдохнула. На его лице отражалось: «Будь в безопасности». И ее немой кивок последовал коротким ответом: Ни один из них не произнес слова любви, ни разу. Это все равно что искушать судьбу.

***

— За тобой, Итачи! — фыркнул Шисуи, одновременно блокируя атаку своего противника. Именно в этот момент старший кузен увидел их. Бесшумные, как тень, двое мужчин с пирсингами приближались к нему. Один из них бросился к Шисуи, атакуя его. Брюнет не дрогнул. Он нанес быстрый, ловкий и смертельный удар. Кунай перерезал горло и голова упала, как камень, а тело рухнуло на землю. Он только что закончил, когда второй противник сделал ему яростный выпад, который, если бы он не ответил быстро, вряд ли продолжил бы жить. Но ситуация превосходила их ожидания: противники не рассыпались в смертельной безмятежности, а восставали с новыми силами. — Мы должны покончить с этим делом раз и навсегда! — воскликнул Итачи, справляясь со своим соперником как можно лучше. — Не раньше, чем мы найдем Хокаге!— закричал Шисуи, размахивая кунаем в груди своего противника. Хотя Шисуи пытался рассуждать логически, но он не мог уйти, не зная, что Хокаге находится в целости и сохранности, вдали от когтей врага. Брюнет знал, что женщина будет в безопасности под защитой других АНБУ, но он не мог устоять перед его побуждениями, которые говорили ему, что если он оставит ее, то будет сожалеть об этом до конца своей жизни, поэтому он последовал в сторону разрушенной башни, погрузившись в неизбежную битву с членами Акацки. В мгновение ока Шисуи изо всех сил бросил сталь, нанеся смертельный удар между шеей и плечом этого врага, выведя его ненадолго из строя. Освободившись от каких-либо неудобств, он сложил руки в комбинации перемещения. Он последовательно замедлил своего друга, положив ему руку на плечо, чтобы привлечь его внимание. — Увидимся в резиденции, я займусь поисками Цунаде-сама. За исключением лепета, у Итачи не было выбора, кроме как наблюдать, как его друг исчезает по разрушенной тропе. Нападение выходило из под контроля, нескончаемая битва велась против слишком сильного врага Пейна. Шисуи обязан был найти Хокаге, чтобы быть одним из членов ее защиты, но чакра женщины была скрыта, уловить ее расположение было сложно. Башня Хокаге пуста. Брюнет улавливал отголосок чакры Принцессы Цунаде где-то на краю деревни и минутная концентрация привела его догадки к больнице. Красные глаза расширились, кулаки сжались: такая маленькая угасающая энергия была границей ее гибели. Молниеносно он оказался далеко от первоначального места, уворачиваясь от нападения и взрывов, передвигаясь подобающе сильнейшему Учихе; Больница переполнена. Он ворвался прямо туда, где чувствовал угасающие ноты чакры Хокаге: Когда его пылающие глаза осмотрели переполненную комнату, он скорее увидел, чем почувствовал свое растущее волнение, просачивающееся вокруг него волнами громоподобной, мощной чакры, поскольку те достаточно редкие поспешили уйти с его пути. Его глаза наконец остановились на безошибочно узнаваемом блондинистом пятне, сидящем перед трупом одного из нападающих, в задней части помещения. — Шисуи! — Голос Сакуры узнаваемый, но полностью игнорируемый, пронёсся в этой же комнате. Но его глаза оставались на Хокаге, осматривая ее с ног до головы. Когда он приблизился к главному медику и вождю деревни, его острый взгляд уловил минутное напряжение ее плеч, и янтарные глаза метнулись к нему. Он видел, как она смотрела на него целых пять секунд, прежде чем вскочить со своего места, чтобы обзор на его раны был лучше. Не обнаружив ничего, кроме чужих пятен крови, она, казалось, не поняла его намерение быть здесь и сардонически улыбнулась: — Какого хрена ты не исполняешь обязанности полиции, Учиха Шисуи? Мужчина, не теряя времени, положил руку ей на плечо, и через несколько секунд расплывчатая белая пустота, пахнущая антисептиком больницы, сменилась на знакомый кабинет Хокаге. После его техники перемещения Цунаде нахмурилась еще сильнее, опустив язвительность. Явное недоверие, должно быть, отразилось в ее чакре, потому что она направила свой острый взгляд на него, восстановив равновесие, с острыми и решительными, как драгоценные камни, глазами, высоко подняв нос-пуговку и поджав красные губы. — Высокомерный ублюдок, что по-твоему ты только что сделал? — прошипела она. Она выплеснула явное недовольство на тишину, все ещё чувствуя на своих плечах тяжесть его руки. Растущий стук ее нервов заставил выкинуть его ладонь от себя, чтобы отодвинуться к своему рабочему столу: — Эта сцена была на глазах Сакуры, — прошипела она, положив свой тяжелый кулак на треснувшую деревянную поверхность стола, — тебе давно пора повзрослеть, Учиха Шисуи... Она вызвала к печати, раскрывая свою чакру и тем самым привлекая врага. Секундой позже в кабинете возникли охранники АНБУ, готовые исполнять свой долг. Она кинула свой пронзительный взгляд на Учиху ещё раз, только чтобы ненавистно выплеснуть: — Убирайся к чертям собачьим! Шисуи не отвёл взгляда, не сдвинулся с места. Его приоритетом было защитить ее, а не обязанности клана... Ведь ещё в самую первую его войну великий санин остался в его сердце не просто как спаситель, но и как женщина его сердца. И с того самого дня, его светом была лишь она.

***

Харуно Сакура умела видеть Учих. Она была одной из немногих, кто читал миллион эмоций в их каменных выражениях. Девушка не полагалась в этом на интуицию, зная, что их чёрные глаза сами говорят за себя. Она была бледна и мрачна; длинная розовая грива ниспадала ей на плечи. Буря ее чувств была так велика, что в затишье она, казалось, ничего не чувствовала, только глубокую пустоту, страшную и непонятную. Блеклый луч первого утреннего солнца пробился сквозь занавеску шатра. Она напряглась от яростного вмешательства света, но сдержалась, чтобы произнести ругательство. Должно быть, прошло около нескольких секунд с момента инцидента, если быть честной с самой собой, она потеряла счет времени. Сакура просто выполняла свои обязательства как медик до тех пор, пока внезапная тьма не обрушилась на все живое. Кацую стала узнаваема, когда тело розоволосой начало выходить из под ее защиты. Мучительные, душераздирающие крики сопровождали привычный звон кунаев о сталь тех, кто стоял, сражаясь, интонируя сонату упадка и страдания по пустынным, до неузнаваемости, улочкам. Жизнь и процветание были не чем иным, как призраком. Единственное, что осталось от славы, сводилось к горам тел и реке крови: люди, которых Кацую не успела прикрыть. Сакура остановила свои шаги, заметив, как у неё начинают подкашиваться ноги. Она вздрогнула, увидев во плоти ад, поднеся руку ко рту. Невольно слезы катились по ее щекам, затуманивая ее взгляд, когда она углублялась в эту бойню. Через несколько минут ей удалось успокоиться, и она, не оглядываясь, продолжила свой путь, с большей грустью, чем страхом: ей нужно было оставить руины больницы и найти свою наставницу. Нападение Пейна разрушило великое начало, оставив лишь пустой воздух. Ветер дул холоднее и резче, зная, что это предупреждение о грядущих смутных временах.

***

Появление Наруто дало надежду. Настрой стремительно менялся от того, как энергия блондина распространялась на поникших шиноби Конохи. Обломки задержали Шисуи достаточно, чтобы он потерял время: Кацую спасла его от взрыва, но нет от разрушения. Мужчина сжал зубы, когда после внезапной темноты на его глаза попалась разрушенная башня Хокаге. Небольшое движение слева вывело его из ступора, заставляя принять оборонительную стойку. Но вспышка с другой стороны настигла его совсем неожиданно. От ошеломления и боли этот жестокий порыв вырвал его из равновесия, он упал на колени, и его кунай ударился о сухую землю. С триумфальным настроем враг поднял свое оружие, чтобы пронзить тело брюнета, но он не справился со своей задачей: ловкий выпад выбил его. Прекрасная, но страшная девица нанесла быстрый, ловкий и смертельный удар. Острие цветка пронзило его шею, без тени страха наблюдая, как инертное тело рухнуло на бок от брюнета. Даже не осознавая того факта, что человек, который помог ему, был Сакурой, он сумел встать. Он вышел из транса и уставился на девушку с розовой гривой. Шисуи наблюдал как поникшие зелёные глаза были наполнены влажной пеленой. Он заметил ее движение в бок, чтобы увидеть как за одним обломков девушка прятала свою наставницу, выведенную из строя и полностью истощенную. Его сердце упало. — Шисуи, — сказала она, с трудом понизив голос. По раздражительному выражению на милом лице и напряженной позе Шисуи сделал вывод, что последнее, чего она хотела, - это быть рядом с ним. Однако, если он оставит ее на произвол судьбы, враги, которые найдут ее и Хокаге, без колебаний воспользуются слабой защитой. Шисуи проигнорировал ее слова. Он дернул ее за руку, увлекая ближе к себе, другой рукой прикасаясь к истощенному плечу Хокаге. — Какого черта ты творишь?! — Выкрикнула она, отдёргиваясь. — Я отведу вас в безопасное место, — холодно ответил он. Сакура смотрела на него широко раскрытыми от потрясения глазами. Она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, покраснели от ярости щеки. И как бы она ни пыталась что-то сказать, ее голосовые связки, напряженные и сухие, не позволяли ей этого. Она проглотила сухой ком в горле, чтобы настроить себя на решение: — Позаботься о ней. — С трудом выдала она, вырываясь из его хватки, — Она в коме, я здесь бессильна... и сейчас должна помочь другим людям. Секундный обмен взглядами и его немой кивок, чтобы он без сомнений выполнил технику перемещения. Сакура смотрела на место, где остался лишь дым ее разбитого сердца, где она не смогла разглядеть ни капли той привязанности, которую они когда-то разделяли. В этот раз слёзы не были пролиты. Она помчалась на шум, чтобы видеть свою команду и быть уверенной в их безопасности. Коноха превратилась в бойню; Красный закат, окрашенный лазурными и желтоватыми пигментами, придавал уже разрушенной деревне некоторую атмосферу иронии; то, что когда-то было процветающей цивилизацией, теперь стало ареной амбиций. Боевой возглас раздался над звуком ветра, давая жителям сигнал о том, что битва принимала другой оборот, где Наруто брал врага в свои руки.

***

Первые лучи света принесли с собой похоронную реальность. Победа была сладкой, но Шисуи не мог радоваться таким поворотам ни с политической точки зрения, ни со стороны его внутреннего волнения. Когда он вошел в то место, где, как он предполагал, Хокаге была бы в безопасности, он увидел темную комнату и женскую фигуру, - поникшую и вялую, наклонённую над кроватью. Сердце заколотилось, когда он обнаружил, что розоволосая сидит рядом с ее учителем, поглаживая исхудалую и истощённую руку. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, однако резкий ответ Сакуры заставил его молчать. Как будто она поняла его намерения, просто прочитав его мысли: — Ничего не говори, — приказала она, не глядя на него, — Цунаде-сама в коме, а мне нужно сосредоточиться на ее выздоровлении, — проговорила она, робко поглаживая пораженные участки женщины. Она наконец повернула свои болезненные зелёные глаза, испускающие волну неприязни. — Не смотри на меня так, — потребовал он; Это было ясно; она никогда не простит его. — Каким образом? — Повторила она, приподняв глазок только для того, чтобы швырнуть в него очередную порцию злобы. — Как будто ты хочешь убить меня. — На месте воцарилась трагическая тишина. Или это были просто предположения, что она действительно хотела убить его. Она отодвинула руки от женщины, словно ее кожа обожгла ей пальцы. — Я действительно хочу убить тебя, — призналась она сквозь зубы. Она поднялась со своего места, совершенно дезориентированная. Она держалась за подлокотники стула, чтобы не потерять равновесие. Она сдерживала слезы, взгляд постепенно затуманивался; комок в горле сжимался, разжигая жало горечи. — Ты никогда не был счастлив рядом со мной, — прошептала она, оставаясь стоять посреди темного помещения, не двигая телом; лицо ее было мастерски невозмутимо, — Почему ты никогда не говорил мне об этом? — спросила она покорно. Брюнет глубоко вздохнул. Это было похоже на то, что он вырвал сердце Сакуры, возился с ним некоторое время, чтобы в конце вонзить в него кунай. Он не предвидел, что все выйдет из-под его контроля. — Я не хотел, чтобы твой взгляд на меня изменился. Шисуи заметил, что под ее маской смертельной серьезности скрывается неописуемая грусть. Подняв взгляд и наткнувшись на глаза виридиана, он обнаружил то, с чем был знаком: обида, предательство. — Я бы ни в малейшей степени не возражала, — сказал она хриплым тоном, близким к крику, — но ты не сказал, а получается, ты просто использовал меня как замену. Ее волнение стало все более явным, слёзы неконтролируемый хлынули: — Я знаю, что ничего не могу сделать,— прошептала она, пытаясь скрыть уязвимость, проецируемую ее хриплым голосом. — Я тебя люблю. — Она моргнула, одновременно вытирая тыльной стороной рук влажный соленый след своих слез, — если я когда-либо имела место в твоем сердце, каким бы холодным оно ни было, будь честным со мной хотя бы сейчас, пожалуйста... Твои намерения ко мне были серьёзными? — спросила она, зная, что ее мольбы будут втянуты в воздух и проигнорированы хлыстом. Несколько минут он ничего не говорил, просто смотрел на нее; он смотрел на нее с такой интенсивностью, что на мгновение ей показалось, что этот проблеск заставит его расплакаться. Но глаза его, хотя и кипели от агонии, оставались сухими. Он боролся за безнадежное дело. На губах зелёноглазой нарисовалась улыбка боли: — Что ты хотел, Шисуи? — Ее голос стал истощать неприязнь. — Ждать нужного момента? Сломав любой механизм самоконтроля, он подошёл ближе. Решившись, он обвил узкую талию Сакуры одной рукой, притягивая ее к своему телу. — Сакура, — сказал он хриплым голосом возле ее уха, — Я никогда не хотел причинить тебе боль, — повторил он, понизив голос из глубины его груди. — Не смей прикасаться ко мне,— предупредила она, отталкиваясь от его хватки. Слезы автоматически хлынули из ее глаз; она закрыла руку до тех пор, пока не превратилась в бледный кулак, готовый ударить его по лицу, как только он снова приблизится к ней. Ей было неприятно вспоминать, как его руки пробегали по ее телу, как прикосновение его губ к ее собственным, как исходящий от него лесной аромат, как он заставлял ее чувствовать все время, при этом носящий чувства к другой. Сердце сакуры бешено колотилось. Ее голосовые связки были изношены, разорваны от бессилия. Тело ее сильно дрожало, но это было связано не с холодом, а с судорожным плачем. Лицо ее стало залито слезами. Сакура должна была найти свою реакцию жалкой, но она не могла не скрывать раскаяния. Сакура чувствовала себя беспомощной. Она была не в силах изменить его чувства. Она была глупа за то, что верила его словам. Шисуи молчал, ожидая вердикта. Но она не могла позволить себе впасть в его пустые слова, когда рядом лежала ее наставница, которую так любили они вдвоём. Сакура осторожно отошла в сторону. — Я должна немного отдохнуть. — Сказала она дрожащим голосом. Не желая спорить, Шисуи разрешил ей уйти, оставаясь в комнате, чтобы провести своё время наедине с той, что не оставляет его сердце.