– Она просто завидует, ведь ты особенная, а она нет. – Но это глупо, Северус.
– ГРИФИНДОР!
– Северус, ты в порядке?– Он уверен, что речь в пророчестве о ее ребенке. Прошу, Альбус, спасите их.
– Вы обещали. Вы не смогли. – Темный Лорд пал, мальчику больше не нужна защита.
– Гарри Поттер, наша новая знаменитость.– Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он умер в нужный момент. Вы растили его, как свинью на убой.
– ВСЕГДА.
По щекам текли белые, хранящие в себе самые сокровенные тайны, слезы. – Собери их. – Как же сложно было сказать эти пару слов. – Слей их в омут памяти. – Он должен сказать ещё что-то. – У. Тебя. Её. Глаза. – Свет. Или тьма. Какая, к драклу, разница? Его больше ничего не держит. Он наконец увидит свою маленькую фею. Ту, ради которой жил эти шестнадцать лет.***
Вокруг не было ничего. Не было ни света, ни тьмы; ни звука, ни тишины; ни верха, ни низа. Был только он, висящий в этой пустоте. Он не помнящий прошлого, не понимающий настоящего, не знающий будущего. И тут его сознание словно прожгло насквозь. И все равно было ничего. Ничего, кроме знаний. Знаний кто он и что с ним произошло. – Я умер? – Вот звук появился, а вслед за ним и тишина. Сознание, резко почувствовало опору. Значит у сознания было тело. А ещё это значит, что в этом месте появился низ. А вместе с ним и верх. – Да, Северус Тобиас Снейп, ты умер. – Голос принадлежал странной фигуре закутанной в белое. Как сознание, заключённое в тело, смогло ее увидеть? В этом странном месте появились свет и тьма. – Кто вы? – У меня было много имён: Извечная невеста, Холодная леди, Мора, Темная Хельга, Милостивая Хель – но чаще всего меня называли просто. Смерть, иногда добавляя вежливое "Госпожа". – Госпожа, извините меня за столь большую глупость. Просто я ожидал увидеть… – Костлявую старуху в черном с косой? – Хель ухмыльнулась, но ее глаза продолжали хранить этот извечный огонь холодной мудрости. – Я знаю, что у людей мое имя ассоциируется с черным. Ведь черный цвет ночи. Ночь это тьма, а тьма – тайны. А что может быть таинственее Смерти. Но ответь мне, Северус. Я ведь знаю, что ты ответишь. На каких книгах была основана магия Древнего Египта? – Книга Жизни и Гримуар Смерти. Первая учила как даровать смерть, вторая – как распорядиться жизнью. – Да, а хочешь знать почему вышла такая путаница? Все просто. Первую книгу подарила я, а вторую – моя младшая сестра. Мы перестали перед жрецами в своем одеянии, и меня приняли за Жизнь. Как же Вита смеялась тогда. Ну да ладно я увлеклась. – Где я, Госпожа? – Северус постепенно начал ПО-НАСТОЯЩЕМУ осознавать всю свою ситуацию. Он мертв. – Ты на Грани, Северус. Там откуда берет начало всё и где всё обретает конец. Сейчас ты отправишься за Грань, но хочу тебя предупредить. Вместе с новыми знаниями, что ты получишь там, ты получишь ещё и новые обязанности.***
Это был луг, усеянный маковыми цветами, с небольшим прудом возле холма, на котором рос дуб. Это был тот самый луг. Здесь он встретил любовь всей своей жизни. Здесь он впервые поверил в волшебство, когда увидел рыжую, зеленоглазую фею. Фея из его снов сидела под деревом и читала книгу. Северус, как в далёком детстве подошёл к дереву и сел с другой стороны. – Куда спешил мартовский заяц? – Вдруг услышал Снейп вопрос, что был их негласным паролем. – Неправильный вопрос. Не куда, а за чем. – И за чем же спешил мартовский заяц? – За временем. – Глупый мартовский заяц. – Да, глупый. Они молчали долго. Слушали шелест травы, пение ветра в листве и тихий звон воды о камни на берегу. – Я скучал, Лили. – Я знаю, Сев. Я тоже. – Где Джеймс. – Не знаю, он в том месте, что было значимым для него. – А для тебя это место здесь? – Да, Северус, оно здесь. Как и для тебя. – Значит Гарри не сможет встретить тебя здесь. – "Гарри". Он хотел назвать этого мальчика так всю жизнь, но не имел права. – Северус, мой сын проживет ещё очень долго. Дольше чем ты можешь себе представить. – И все таки? – Я не знаю. Возможно после того воспоминания, он захочет побывать здесь. Но я хотела поговорить о другом. – И о чем же? – О нашей дочери. – Что?! У нас же ничего не было! – Не кипятись, Сев. Она твоя дочь признанная Магией, и моя родная дочь. По крови она дочь Джеймса, но на деле... – Как это вышло? – Помнишь Рождество 1980? – Да. Ты тогда умудрилась уронить себе на руку нож, а все остальные были так пьяны, что не смогли тебе помочь. – И тогда ты вылечил меня с помощью прямого потока магии. Но ты дал ее слишком много. В ту ночь мы зачали с Джеймсом ещё одного ребенка. Потом я снова ранилась при тебе. – На день Святого Валентина. Ты порезалась, когда делала салат. – И ты опять влил в меня слишком много магии. Из-за этого плод начал развиваться гораздо быстрее. Уже через два месяца – 10 апреля 1981 я родила девочку. Эйлин Петунья Принц. Магия признала ее как наследницу твоего рода. Едва прознав об этом, твой дед – Эллиас Принц, приехал к нам за объяснениями. Мы договорились, что время от времени он будет забирать девочку к себе домой, чтобы она привыкала к магии своего Рода. На тот Самайн она была в Принц-меноре. Насколько мне известно, ведь иногда я могу наведываться в мир живых, чтобы посмотреть на Гарри, Эллиас не прожил после этого и года. Девочка попала в магловский приют. Буквально на следующей неделе ее удочерила почетная пара врачей. Правда она не знает своей настоящей даты рождения и даже своего имени. – Она попала в Хогвартс? – Да, и училась на Грифиндоре. – Как ее зовут? – Потом, Северус. – Самое главное ты узнал. – Где-то в стороне прозвучал голос Вечной Невесты. – А теперь я сделаю снова то, что сегодня уже сделала для Гарри Поттера. Северус Тобиас Снейп, ты ценой своих принципов, жизни и магии защищал потомка одной из трёх сестер. В награду мы даруем тебе шанс вернуться и прожить свою полноценную жизнь, что была уготована тебе самой Магией. Ты вернёшься в свое тело, яд уже практически выветрился из твоей крови, но первое время будешь слаб, и даже не будешь помнить все что узнал здесь. Со временем ты вспомнишь все. – Так какое имя? – Ты согласен на наш дар? – Да, но я хочу знать имя своей дочери. – Я дарую тебе твой дар, Северус Тобиас Снейп. – Сев! Ее новое имя Г… – Мир вокруг Снейпа начал растворяться и вскоре он снова почувствовал боль.