Опьяненные чувствами

— Эй, ты! — низкий женский голос с отчетливым американским акцентом разрезал тишину переулка. — Да-да, ты, в дурацком халате! Майк обернулся, глядя на окликнувшую его девушку. Черноволосая, бледная, высокая. В длинном лаково блестящем плаще. Она стояла, прислонившись к знаку «Стоп», и смотрела на Майка холодными глазами прирожденной стервы. — Вообще-то, это пальто! — Майк передернул плечами. — Ха! Пальто — на мне, а на тебе — халат, — презрительно фыркнула стерва. — Впрочем, неважно. Огоньку не найдется? Майк не стал говорить ей, что она полный ноль в моде. Впрочем, как и он, иначе бы не надел пальто поверх ничего, особенно в такую погоду. Вместо этого он сказал: — Не курю. Стерва надула красные губы и отлепилась от дорожного знака. — Скучные вы, англичане, до ужаса. — Она небрежно поправила волосы, взлохмаченные ветром, и вперила взгляд-дуло в обнаженную грудь Майка. Он почувствовал себя неловко, представив, что эта холеная стерва видит — рыжие волоски на покрытой мурашками коже, бледное вытянутое лицо, старый плед в руках. Майк поежился и, нервно огрызнувшись: — Какие уж есть, — попытался продолжить путь. В конце концов, любимая скамейка в городском парке может его и не дождаться — как набегут шумные подростки, как устроят вечер пьянок и песен… Перспектива не радовала. — Эй, эй, не обижайся. — Стерва догнала его в четыре широких шага. Только оказавшись так близко, Майк понял, что она выше него почти на голову. — Я Дейзи, а ты? Майк подумал, что имя ей совершенно не подходит — слишком яркое и теплое для такой холодной внешности. И характера. — Майк. И тебе не стоит за мной идти. — О, — Дейзи обогнала его и, в притворном удивлении округлив глаза, спросила: — Ты из этих… как их… наркодилеров? Несешь, — она хмыкнула и кивнула на плед, — закладку? Майк поразился, насколько у американцев извращенное мышление. Или — у одной конкретной американки? А еще он поразился тому, как она может идти затылком вперед и при этом не сбиваться с протоптанной дорожки — они вошли в парк. До любимой скамейки оставалось не так далеко, и у Майка чесался язык — отбрить новую знакомую грубо или помнить, что он джентльмен? — Нет, я просто хочу побыть один. — Депрессия? Социофобия? Со… — Просто побыть один! — перебил это словоблудие Майк. Продолжил чуть тише, убедившись, что Дейзи не собирается продолжать: — В тишине и покое. Я что, много прошу? — Да нет, в общем-то, — пожала плечами Дейзи и, повернувшись, зашагала нога в ногу с ним. Она не выглядела ни обиженной, ни разозленной. Да даже любопытной не выглядела! Просто — легкая улыбка, едва заметное покачивание головой, ровный шаг. Майк почувствовал, как ему на нос упала холодная капля. Затем — еще одна на грудь и еще одна на щеку. А после капли зачастили — тучи, бережно копившие влагу весь день, наконец-то разразились дождем. Майк поежился, развернул плед и накинул на голову — слабая, но все же защита. Дейзи рядом заворчала, поднимая высокий воротник плаща, и стала похожа на нахохлившуюся ворону. Майку отчего-то стало смешно. Он хмыкнул, шагнул ближе к ней, поднял руку с пледом, едва-едва натягивая уголок над черноволосой головой. Дейзи посмотрела на него недоверчиво, будто в ее системе координат не укладывалось, как можно так просто делиться. Пледом. Великая жертва со стороны Майка, однако. Дейзи перехватила шерстяную ткань из его руки, придвинулась ближе, плечом к, хм, предплечью. До любимой скамейки Майка оставались считанные шаги. И он решил: к дьяволу. Ничего страшного, если один раз немного попрать традицию. Влажность досок ощущалась даже через пальто и штаны. Майк неуютно поерзал, привыкая, и с облегчением вздохнул — добрался. Дейзи сидела рядом, и от ее руки шло ровное тепло. Майк откинулся на спинку и наконец-то поднял глаза. Парк осенью был по-особенному красив — красно-охряные кроны деревьев, желтая трава, шорох дождевых капель на ветвях и листьях. Майк любил приходить сюда и смотреть. Иногда — курил, но в последнее время эта вредная привычка перестала его донимать. — Красиво, — эхом его мыслей отозвалась Дейзи и переплела свои пальцы — бледные холодные тонкие — с его, теплыми и шершавыми. — Ты интересный человек, Майк. Она повернула к нему лицо, наполовину укрытое тенью от пледа, и улыбнулась. Алые губы выглядели испачканными в крови. Майку отчего-то показалось, что Дейзи расстроена. А еще — что ее глаза неестественно, жутко отражают свет незажженных фонарей. Дейзи нагнулась к нему, подхватила холодной рукой под затылок, и весь мир заслонили ее ледяные глаза.