Пак и Оберон

О мгла, рождающая коростели крики. О бархат мхов – зеленый плащ Владыки. О звон ручья – хрусталь его фиала. О волчий взгляд – удар его кинжала. О Альбрих – меж ветвей летящий ветер.... Так сладко пела на поляне флейта Проказника, чье имя было Пак; И алый мак, Как будто в поцелуе, Застыл в его пшеничных волосах. Белели мрамором почти девичьи плечи, Улыбки жемчуг – скрылся меж губами. В лобзаньи флейты, ненадолго, стихли речи, Чтоб вскоре вновь терновыми словами Терзать, играя, друга и врага... Смеясь и плача, славить и ругать Богов и мир, людей и фей, деревья и причуды... Он был таков. Был здесь, нигде, повсюду. Но – что я слышу? Пенье птиц умолкло. То зверь крадётся? Нет, иного толка Создание явила гуща леса... О Муза, дай найти словеса, Чтоб описать того, кто перед нами! Как разгорается лесное пламя - Так голос Оберонов прозвучал: «Мой верный Пак, искать тебя устал. Ты всё глумишься, Робин Добрый Друг?» – И плечи тонкие тот час объяла могучая как ветви пара рук. Зарделся юноша, и, гибкий словно лук, Смел оттолкнуть, играючи, Владыку. «Меня искали? Чем же, Солнцеликий, Я провинился перед вами?» «О, едва ли! Я помощи твоей ищу.» «Я внемлю,» – И взгляд его уткнулся в землю, Как будто Пак способен был стыдиться. «Титанию, мою царицу Мне надобно бы проучить...» Как быть? Не повторять же сказ Шекспира, Что без моей строки полмира Века назад, как ветер, облетел. Его мы знаем. Что же, мой удел – Историю другую вам поведать. А было так: Вернувшись, дерзкий Пак Застал Альбериха У берега Реки. Тот спал. И мановением руки Проказник-Робин колдовской цветок Над веками Владыки сжал; и сладкий сок, Что приворотным свойством наделён, Полился в очи. Бедный Оберон! Проснувшись, он окажется во власти Того, кого увидит первым, и от страсти Он запылает сотнями костров! Но! Тонкая граница снов – Разрушилась! И взор лесного бога Поймал... СЛУГУ! А тот, вскочив на ноги, Дал воли бегу. Оберон – за ним. Взлетели брызги! Распугавши нимф, Владыка и слуга бегут, бегут по брегу. Один – в объятьях неги, А другой – Исполнен страха и игры задора. «Нет, постой!» Так ветра два, что встретились на море, Кружатся в хороводе пенных волн, На гибель обрекая утлый чёлн... Бежали Пак и распалённый Оберон. Так за добычей мчится Дикий Гон... Меж тем, коренья ивы длиннокосой Прервали Паков бег, и тот упал в рогозы, Смеясь и задыхаясь. Всё предрешено! Владыка-Оберон его настиг, Всем сердцем вересковым трепеща и славя миг, Склонился над поверженным. И частых два дыханья сплелись в одно. А разлучив уста, он пленника прижал рукой: «Теперь ты мой...» И отозвался тихий голос Пэка: «Владыка, я ведь вашим был от века».