Взмах крыла бабочки

***

Lana Del Rey — Body electric

Рассыпать две ровные дорожки кокаина Эдди мог бы и сам. Но зачем напрягаться, если за тебя это делает потный, горько пахнущий мускусом парень, на коленях которого ты сидишь. Его твёрдый член недвусмысленно упирается между ягодиц, а широкая ладонь несмело приобнимает за талию. Сильнее и крупнее Каспбрака раза в два: настоящий медведь, баскетболист из параллели. Но он словно стесняется, не верит тому, что скандальный, легендарный и до безобразия смазливый Эдди Каспбрак достался сейчас ему. Баскетболист слишком долго возится с наркотой, и это вызывает раздражение. Эдди выворачивается, склоняясь над грязным столом. Его пушистая чёлка падает на глаза. Длинные ресницы, подкрашенные цветной тушью вздрагивают, и Эдди щурится, словно хочет рассмотреть что-то на липкой блестящей поверхности. Что-то кроме полукруглых следов от стаканов и мерзких разводов. Возможно, свою собственную жизнь: такую же мутную и расплывчатую с вкраплениями разноцветных блесток. Здравомыслия нет, оно уже давно утонуло в алкоголе и чужих запахах. Изящная рука с черным маникюром тянется к долгожданному наслаждению, Эдди отбирает у бестолкового баскетболиста кредитку, чтобы привычно выстроить две аккуратные линии кокаина. Белые параллельные дорожки напоминают разметку на мокром от дождя асфальте. Уже больше ничего нет. Лишь только две долгожданные полосы перед глазами. Парень тычется носом ему в мягкий загривок, пахнущий ванилью и табаком, обвивает ручищами тонкую талию, забираясь пальцами под ажурный край чёрного, совсем девчачьего топа, пока Эдди мнёт чуть порванную купюру, скручивает ее в трубочку и склоняется к самой столешнице. И пусть этот медведь его лапает, пусть трется и пыхтит. Эдди уверен, что выглядит, как всегда, великолепно, а парень, имени которого он даже не помнит, прекрасно справляется со своей задачей, даже не подозревая о том, что он — очередная игрушка для Эдди. Марионетка, призванная ради одной единственной цели. Тем временем из своего темного, задымлённого дымом угла, вот уже полчаса не сводит с Эдди глаз худой и сгорбившийся бледнощекий парень. Да, Ричи, этот цирк для тебя, наслаждайся, дорогой. Эдди резко втягивает носом кокаин, не давая себе даже привыкнуть. Наркотик жжёт слизистую. Карточка и купюра летят на стол, а Эдди вытирает кончик носа от белого порошка и чувствует пальцами мокрую тёплую кровь. Слишком чувствительный. Глаза словно в замедленной съемке закатываются, и блестящие от глиттера веки мягко опускаются, губы поджимаются, внезапно брови сводятся как мосты и блеск в глазах хочет было появиться. Нет. До конца. Баскетболист, с его горячим и длинным языком, лезет целовать за ухом, прижимая хрупкое тело Эдди к себе. Но Каспбраку глубоко плевать на него. Заслуживает внимание только один в этой комнате. Ресницы вспархивают, как крылья бабочки. Задымлённая комната неоново плывёт перед глазами, и Эдди чувствует себя расслабленно-бесстыже-сексуально: его привычное состояние в последние месяцы. Самое время для небольшого представления. Все эти пустоголовые парни и размалеванные глупые девицы давным давно ждут горяченького. Бросают свои нетерпеливые подначивающие взгляды. Но никто, кроме Эдди, не знает, что специальный гость на этом шоу — басист школьной группы. Эдди фокусирует взгляд прямо на лице Ричи. Их глаза встречаются. Мрачные чёрные сосредоточенные и насмешливые заигрывающие с легкими искорками отчаянья. Палец размазывает кровь по верхней губе, смешивая солено-алое с темно-бордовой помадой. Не прерывая зрительного контакта, Эдди мнет верхнюю губу и медленно спускается к нижней, облизывает пальцы, смакуя железный вкус крови вперемешку с крошками кокаина. Стакан в руках у Ричи трескается. Эдди восторженно смеётся, поворачиваясь к баскетболисту, и позволяет себя поцеловать. Чем грязнее, тем лучше. По-французски. Слюни и отчаянье. Чужой язык вместе с дыханием выбивает все мысли, позволяя хотя бы на пару секунд забыть. Все резко замирает, глаза медленно закрываются, ресницы невольно опускаются. Эдди летит в пропасть. Брови драматично изгибаются, и небольшая черная от подводки слезинка поблескивает у краешка глаза. Чужие руки сжимают ягодицы, лапают по-собственнически и Эдди даже с закрытыми глазами, позволяя вылизывать свой рот малознакомому парню, инстинктивно чувствует, что сгорбленная фигура, сидящая напротив, родная фигура, жмет желваки до боли. Мучить и его и себя — любимое развлечение Эдди, которое вставляет не хуже любого наркотика. А Эдди уже ничего не соображает. Он хочет танцевать и ничего больше. Сегодня можно все, как в последний раз. Он прыгает вниз без парашюта. Хочется еще ниже. Хочется быть тем, кто не просто пробьёт призрачные своды ада, но ещё и постучит снизу. Кто-то тянет его наверх за руку. Ещё какой-то парень. Похоже, не только Ричи заценил представление. Эдди хотят, жаждут и вожделеют. Так сильно, что отдавать его одному обкуренному баскетболисту — слишком большая роскошь. Этот незнакомец грубо дергает нежный мальчишеский подбородок вверх, вглядываясь в миловидные черты лица, умело подкрашенные бесстыжие глаза и россыпь блёсток вперемешку с веснушками. Эдди успевает заметить, что глаза парня неестественно расширены то ли от наркоты, то ли от возбуждения. Кажется, Эдди его даже знает. Генри или Гарри… неважно. Он уже не школьник. Один из тех придурков, которые задирали их с Ричи, когда они были детьми. Но Эдди не успевает поностальгировать. Генри буквально впивается в его губы, грубо проталкивая свой язык внутрь. Что ж, как ни странно, но Эдди любит грубость и уверенность. Он нагло отвечает на поцелуй, бесстрашно кусаясь и игриво ласкаясь. О, Эдди прекрасно знает, как с полуоборота завести кого угодно. Генри мнет руками ткань коротеньких Эддиных шорт, царапая ягодицы. Музыка грохочет так, что в кровь в ушах отдаётся беззвучным эхом. Эдди ведёт, в голове только одна тупая мысль: нужно ещё грязнее, нужно свести его с ума. Это похоже на манию, настоящий психоз. Правая рука Генри проворно пробирается за резинку шорт, и он по-хозяйски нажимает средним пальцем между ягодиц, вырывая с губ Каспбрака тихое шипение. Генри не тот, кому Эдди хотел бы дать. Он отталкивает парня от себя и прямо-таки закипает от ярости, поправляя короткие шортики. Чужие прикосновения призрачно ещё ощущаются на теле. Генри противно скалится, с одной стороны насмешливо, а с другой — разочарованно. Но Эдди нет дела до его разочарований. Пошёл нахуй. Пошли все они. Показав Бауэрсу средний палец с чёрным, аккуратно подстриженным ногтем, Эдди с чувством собственного превосходства отвернулся. Хочется догнаться. Головокружение от первой дозы начало проходить, и Эдди просто необходимо ощутить это жжение в носу ещё раз. Люди вокруг, пьяные, потные, разгоряченные танцами и похотью, расступались перед Каспбраком и пялились. Тянули свои руки, желая прикоснуться. Да, Эдди был той ещё звездой старшей школы. За пару лет, благодаря крайней самоуверенности и природной красоте, он умудрился выбиться из неудачников в одного из самых уважаемых и желанных парней школы. Он одевался ярко и вызывающее. Как только в нем проснулась сексуальность, и Каспбрак почувствовал, какую силу имеют среди гормонально нестабильных подростков его гладкие красивые ноги, нежные узкие плечи, тонкая шея и выразительные ключицы, он уже не мог остановиться. Ему нравилось, когда его хотят. Нравилось подчёркивать свою красоту одеждой, порою почти женской, макияжем. Причём он никогда не красился, как девчонка, у него была своя собственная манера подводить глаза и обсыпать щеки блестками так, как никто этого не делал. При всей своей женственности, он никогда не выглядел нелепо. Казалось, что к его миловидным чертам лица идёт абсолютно всё, хоть бы он надел мешок от картошки. Эдди Каспбрак умудрился бы и в нем выглядеть по-блядски прекрасно. Тонкие ножки идут по одной линии, а бедра раскачиваются из стороны в сторону. Уверенно. Дилер привалился к стене, обрабатывая какую-то вдрызг пьяную девчонку. Но, заметив Эдди, старшеклассник (тот самый баскетболист, у которого на коленях сидел Каспбрак) тут же разворачивает девочку и подталкивает к танцующей толпе. — Я передумал. Давай ещё, — шепчет Эдди, подходя непозволительно близко, нарушая любые рамки дозволенного. Его хоть и раздражал, но забавлял этот спортсмен-торчок. Тот с готовностью достает из кармана пакетик и вкладывает в маленькую мягкую ладонь Каспбрака. Баскетболист стискивает его руку, зажав пакетик словно в рукопожатии и дергает его на себя, оставляя между их лицами считанные миллиметры. Как же приятно пахнет от этого Каспбрака, как же хочется его отыметь прямо здесь, развернув лицом к стенке. Или чтобы его пухлые губки обхватывали налитый кровью член, а тёмные манящие глаза стали влажными от того, что он будет трахать его в горло. Но у Эдди другие планы, он изворотливо выпутывается из чужих рук и вальяжно облокачивается на стену рядом, высыпая горсточку порошка себе в ладонь. Остатки кокаина прячет в кармашек шорт, и умело вдыхает, зажимая сначала одну, а затем другую ноздрю. Баскетболист пялится, как дворовый пёс на сладкую кость, и Эдди соврёт, если скажет, что ему не нравятся такие взгляды. Снова, словно кожей чувствует прожигающий насквозь темный взгляд Тозиера из его прокуренного угла. Делая вид, что не заметил, Эдди отряхивает ладошку и склоняется, прогнувшись в пояснице, чтобы поправить чёрные гетры. Ему уже снова хорошо, фейерверки зажигаются на краю сознания, вытесняя из головы все заботы. Поправляя вторую гетру, Эдди вдруг придумывает кое-что поинтереснее. Новую пытку для Ричи и для себя. Всё, как они любят.

Lana del Rey - Cola

Что-то демоническое плещется во взгляде, когда легкий и миниатюрный Каспбрак практически влетает на барную стойку. Толпа, словно изголодавшиеся собаки, воют на него, бешено клокоча, а Эдди оглядывает ее насмешливо, свысока. Подхватывает открытую бутылку шампанского и, прежде всего, делает большой глоток, грациозно ступая по длинной, заставленной бокалами, стаканами и бутылками поверхности стойки. Эдди скинул свои кеды, смуглые, изящные ноги обняты тонкими чёрными гетрами. Он пьян и под кайфом, но умудряется держать равновесие, шагает осторожно и по-кошачьи, на носочках. Смеется, опрокидывая в себя все больше шампанского, что приятно смачивает одежду, вдруг замечает, что Ричи покинул свой угол. Теперь Тозиер сидит на дальнем краю барной стойки и прожигает его мрачным вожделеющим взглядом. О, этот ни с чем не сравнимый мороз по коже и дрожь внутри. Эдди смотрит прямо в его тёмные блестящие глаза, скрытые за стёклами очков, и начинает танцевать. Диджей переключает музыку. Что-то томное и сексуальное, Эдди быстро ловит ритм. Оглаживает бедро, живот. Намеренно медленно цепляет кончиками пальцев кружева на топе. К Ричи тянет как магнитом. И словно нет уже никого вокруг, этот танец из-за Ричи и для Ричи. Остановившись примерно в полуметре перед ним, Каспбрак вдруг садится и, пронзительно глядя Тозиеру в глаза, чуть сгибает колени. Пятка мягко скользит по столешнице. Эдди чуть откидывает голову, закусывает губы и прикрывает глаза, словно в этот самый момент испытывает оргазм, только касаясь своих ног кончиками пальцев. Приспуская резинку гетра, Эдди снова хватает недопитую бутылку шампанского и щедро льёт на свою голую ногу. Золотистая жидкость стекает по коленке вниз, разбрызгивается вокруг и мерцает под светом неоновых ламп. Гетра летит в сторону, а Эдди гладит свою мокрую от шампанского ногу и облизывает липкие пальцы. Ричи выглядит так, словно только что кончил, даже не прикасаясь к своему члену. В ответ Эдди только ухмыляется и проделывает всё то же самое со второй ногой. Музыка бьет по ушам. Снова поднявшись, все орут, улюлюкают и пытаются его потрогать. Но Эдди никого не слышит и не видит. Мир сузился до одного единственного человека, впрочем, ничего нового. Пританцовывая, Каспбрак приближается к Ричи. Осмелится ли тот прикоснуться? Кажется, Тозиер, у тебя нет выбора. Эдди запускает руку в волосы, оглаживает свою шею, подцепляя ногтем тоненькую бархатную полоску — чокер с кулоном в виде сердечка. И ставит одну ногу Ричи на плечо. Ступней чувствует, как смялась рубашка, и ведёт тихонечко большим пальцем по шее под подбородком. Глаза пробирают насквозь, как хищник смотрит на добычу. Ричи завороженно глядит на него и откидывает голову назад. Руки сами тянутся, чтобы обхватить ножку Каспбрака под коленкой, огладить идеально гладкую и нежную кожу. Нет, Ричи, только смотреть, нельзя трогать. Эдди смеётся, запрокидывая голову, и нажимает ступней Тозиеру на горло, демонстрируя своё превосходство над ним. И Ричи усмехается в ответ, прожигая первую красавицу школы нечитаемым взглядом: смесь любви и ненависти. Эдди позволяет ему подхватить стопу и прижаться губами к маленьким пальчикам. Что-то болезненно сжимается в груди. Эдди понимает, что так не должно быть. Внутренности сворачивает в узел от осознания, что Ричи принимает его просто за дорогую шлюху и лишь наслаждается шоу. Тот Ричи Тозиер, милый нелепый подросток в дурацких очках, никогда бы к нему старому — дрожащему ипохондрику — так не прикоснулся. И вот эта надломленность, боль на мгновение проскальзывает во взоре Эдди, а Ричи замечает. Даже рот его приоткрывается, словно хочет что-то сказать. Но Эдди давно потерял себя. Слишком вжился в роль, и сейчас по сценарию кульминация. Эдди нежно ведёт пальцами ноги по подбородку Тозиера, а тот без слов понимает. О да, они идеально друг друга чувствуют. Ричи всегда знал, чего хотелось Каспбраку. Он чуть наклоняет голову и подхватывает губами большой палец, а затем влажно скользит языком по остальным. Эдди наклоняет бутылку и льёт себе на коленку. Шампанское капает на стойку, Ричи на лицо, стекает на рубашку, за ворот. Эдди завороженно наблюдает за тем, как струйки обвивают его гладкую ножку, и лишь малая часть попадает на губы Ричи. Брызги и капли повсюду. Запустив руку в чёрные спутанные кудри, Эдди оттягивает их назад, почти болезненно отклоняя голову Тозиера. Безумно хочется хлопнуться на колени и поцеловать его, вложив в поцелуй все свои чувства. Ощутить брызги шампанского на тонких губах. Хочется, чтобы все это закончилось. Чтобы Ричи обнял заботливо и нежно, и не смотрел, как на дешевку. Но это невозможно. Не после вчерашнего. Теперь Эдди только грязная, использованная и нужная только для развлечения игрушка.