Взмах крыла бабочки

***

Bloc party — The pioneers M83 Remix

      Ричи припёрся в эту дыру — прокуренный дешевый клуб — на день рождения какого-то парня с параллели, Стива, кажется, с одной единственной целью — напиться до беспамятства и вытравить, наконец, из своей головы образ Каспбрака, чьё ухмыляющееся и высокомерное лицо маячило перед внутренним взором днями и ночами.       Тозиер безмятежно залипал на отражение кислотно-неоновых ламп в своём стакане с виски, щедро разбавленным колой, и до поры до времени чувствовал себя даже относительно хорошо. Музыка долбила по ушам так, что каждый бит ёкал в сердце и отстреливал в барабанные перепонки, но именно это радовало Ричи: все мысли выметало из головы.       До поры до времени. Ровно до тех пор, пока Эдди, чёртова шлюха, Каспбрак не притащил свой зад в этот ссаный клуб. Конечно же, стоило главной красотке школы показаться на танцполе, как все взгляды были обращены к нему. Именинник, тот самый тупой баскетболист с параллели, так и вовсе, как собачонка на задних лапках, подскочил к Каспбраку и, глядя на него тошнотворно-похотливым взглядом, приобнял подростка за талию и повёл к дивану.       Больше всего Ричи взбесило то, что Эдди пошёл. Неужели ты настолько неразборчив в парнях, с которыми трахаешься, а, Эдди? Маленькая ты шлюха. Спорим, ты даже не знаешь, как его зовут. Но ты идёшь, потому что у него большой член и такой же большой кошелёк.       Ричи клацнул зубами и опрокинул в себя остатки алкоголя. Он совсем не хотел смотреть на то, как Эдди, в слишком коротких шортах, больше похожих на трусы, забирается на колени к этому мудаку. Ричи не желал видеть, как чужие руки обнимают тонкую талию и лезут под майку. Вы ещё прямо тут потрахайтесь, — с ненавистью думал он, прикусывая щеку до крови.       Не смотреть не получалось. Как и многие в этом клубе Ричи оказался в плену чар Эдди Каспбрака, который каким-то невообразимым образом умел привлекать к себе внимание.       На него хотелось смотреть хотя бы с эстетической точки зрения: в меру худой, миниатюрный и стройный Эдди, с его фантастическим умением одеваться по-девчачьи, но при этом не выглядеть жалко или нелепо. От чулков или гольфов (Ричи не особо разбирался), заканчивавшихся чуть выше колен, у Ричи пересыхало во рту и сердце начинало биться быстрее, как бы Тозиер не культивировал в себе презрение и ненависть к бывшему лучшему другу.       Для того, чтобы отвлечься — ещё пара стаканов. Ещё парочка — и Ричи, пожалуй, сможет забыть лицо Эдди. А если влить в себя сразу полбутылки виски — можно забыть и самого себя. Но Ричи уже попался.       Сегодня, казалось, все было против Ричи. Все бьет по нервам. Даже сраный потрепанный диван, как на зло, располагался именно так, чтобы Эдди умудрился расположиться прямо напротив. Чтобы он мог видеть, как тёмные, кажущиеся в неоновой дымке бездонными, глаза внимательно следят за каждым движением сквозь стёкла очков в тонкой чёрной оправе, а острый кадык агрессивно разрезает воздух, двигаясь вверх-вниз.       Когда их взгляды встречаются, Ричи кажется, что его сжигают изнутри. Я так давно тебя люблю. Почему я всё ещё тебя люблю? Между тобой и тем милым солнечным мальчиком с астмой нет ничего общего.       Что тебе от меня надо, блядский Боже?! Эдди смотрел нахально, с вызовом. Этот пацан чуть ли не раздевать его начал там на глазах у всех, а Каспбрак лишь приоткрыл рот в немом стоне — а может и во весь голос простонал, разве услышишь? — и улыбнулся, не сводя своих блестящих глаз с Ричи.       Стакан в руке треснул. Ричи даже не понял, как это произошло, только почувствовал острую боль в ладони и инстинктивно выпустил осколки из рук. Он подскочил на месте, потому что остатки дешевого алкоголя вылились ему на джинсы, а Каспбрак засмеялся. Весело так, жмурясь и откидывая голову назад. Он был такой, блять, счастливый, словно добился всего, чего хотел. Из глубокого пореза потекла кровь, но эта боль отвлекла от Эдди, и на том спасибо. Пока Ричи возился с осколками и носовым платком, которым он вытирал руку, Эдди начал сосаться с баскетболистом, прижимаясь к его широкой груди своим гибким телом.       В голове — вакуум. Ричи видел только родную аккуратную фигурку в загребущих руках чужака. Захотелось пойти набить морду этому парню, а самого Эдди оттащить от него за шкирку, и, прости господи, выпороть. Вправить мозги. Перевоспитать. Эдди, это же не ты! Куда, интересно, смотрела его мамаша?       Как и всегда, когда Эдди где-либо появлялся, действие начало превращаться в театр одного актёра, хотя Ричи бы скорее назвал это цирком. Причём, сам он — тупой, никому не нужный клоун, а Каспбрак — прекрасная всеми любимая обезьянка, которой уж очень нравится ползать по чужим хуям. Или я не прав, Эдди?       Не сложно догадаться, о чем думали все эти люди, которые откровенно пялились на Эдди и ждали продолжения. Его фоткали и снимали на видео, а Каспбрак, крайне довольный вниманием, показывал в камеру средний палец и показательно грязно целовался, но надо отдать ему должное — красиво и сексуально целовался, грёбаный актёр.       Эдди наслаждался чужим возбуждением, а Ричи леденел от страха, что однажды он доиграется и нарвётся на какого-нибудь извращенца, который выебет его в лесу и закопает на окраине Дерри. Он и сам уже был готов выебать Эдди и закопать, лишь бы сделать это самому, а не ждать известия в криминальной хронике.       Ричи слизнул кровь с прокушенной щеки и попытался вытянуть затёкшие ноги. Сидеть крайне неудобно: шаткий узкий столик на металлической ножке слишком низкий. Длинноногий Ричи упирался в столешницу тощими коленками, что ощущали холод из-под рваных прорезей на черных джинсах, а когда решил сменить позу и вытянул ноги, тут же какой-то дебил умудрился споткнуться об него.       Пришлось поднять задницу и пересесть за барную стойку. Ричи подхватил стакан и залпом опрокинул в себя всё содержимое. Жидкость полыхнула огнём по горлу и плюхнулась в пустой желудок. Он был уже почти близок к стадии «забыть лицо Эдди», когда Каспбрак пошёл поправлять свои блядские чулки так, чтобы Ричи с нового места обязательно видел его загорелые голые коленки и облегающие черные шортики. Нервы натянулись. Хоть когда-то оставят в покое? Даже сейчас, ебанный рот?

Sleep Party People — 4th Drawer Down

      Эдди вдруг поднял глаза. Блёстки на его щеках замерцали всеми цветами радуги в свете неоновых ламп, а губы растянулись в самодовольной улыбке. Он смотрел прямо Ричи в глаза и словно пытался что-то сказать ему взглядом: смотри на меня, Ричи Тозиер, не смей меня игнорировать.       И Ричи заметил в его взгляде что-то былое. Отчаянно-детское и невинное. Маленький Эдди Каспбрак смотрел на него именно так. С озорством и любопытством, с милой улыбкой на губах, от которой на щёчках появлялись прекрасные ямочки. Его хотелось подхватить на руки и нежно поцеловать в эту улыбку, и чтобы Эдди отвесил звонкую оплеуху, потому что терпеть не мог, когда его личное пространство нарушали.       Но тринадцатилетний Ричи предпочёл бы сдохнуть в одиночестве, чем хоть одной живой душе признаться в том, что ему нравятся мальчики. А точнее один конкретный мальчик, которому вовсе не обязательно знать, что его лучший друг в него влюблён. Ричи не извращенец и не мерзкий гомик, он прекрасно знает, что педикам не место в добропорядочном городке Дерри, да и вообще во всей Америке.       Ричи правда верил, что если очень постараться, его влюблённость в милого вредину Эдди пройдёт. Что если отчаянно молиться вместе с родителями по воскресеньям, Бог поможет побороть преступную любовь. Зачем ты заставляешь меня любить мой же пол, если эта любовь тебе противна, а, глупый Бог?       Со временем Ричи научился скрывать свои чувства, выстроил стену из тупых сортирных шуток. Ну кто бы мог догадаться, что у смешливого болтливого подростка чувства к мальчику? Геи не шутят про сиськи и секс с чужими мамашами. Ричи был уверен, что его броня непробиваема. Ровно до тех пор, пока Генри Бауэрс своей очередной издевкой случайно не попал точно в цель: «Тозиер, ты что, решил присунуть моему братишке? Вали отсюда, педики здесь не нужны».       Ноги тогда сами понесли на мост поцелуев, Ричи был слишком расстроен, чтобы соображать, а глаза заливало горячими слезами. С ресниц они брызгали на стёкла очков, а Ричи даже не удосуживался их протереть. Он никогда столько не плакал, как в тот день. Ему некуда было излить свою боль и бесконечную нежность к Эдди, кроме как увековечить в месте всех влюблённых. Да, Эдди никогда не узнаёт о его чувствах, но зато перила моста — дряхлеющие куски дерева — сохранят память о совсем не дружеской привязанности одного мальчика к другому. «R+E» — Ричи плюс Эдди. Эдди плюс Ричи. Где-нибудь, в какой-нибудь вселенной это реально? Ричи, обожавший в детстве комиксы о путешествиях во временни и параллельных мирах, плакал и надеялся, что его двойник, хотя бы в одной из миллиона возможных вселенных набрался смелости и признался лучшему другу в любви.       А Ричи в реальном мире усердно ковырял доску, выцарапывая несчастные буквы и сажая занозы в пальцы. Ему было очень стыдно. Казалось, что абсолютно все в Дерри увидят эту надпись и сразу всё поймут. Слыхали? Мальчишка Тозиеров оказался заднеприводным. Бедные Каспбраки, а ведь Соня пускала его в свой дом. Интересно, он успел добраться до малыша Эдди?       Не успел, сволочи! Эдди слишком чист и невинен, и он никогда не узнает. Эдди лучше всех в этом дерьмовом мире.       Ричи всхлипнул и швырнул нож в реку. Если бы так легко можно было бы вышвырнуть свои чувства.       И когда пелена перед глазами рассеилась, возвращая в грязную атмосферу клуба, с не менее грязным цирком, то в голове всплыли те самые две буквы. «Лучше бы я тогда не вырезал те две никому не нужные буквы с математическим знаком посередине, не только на деревянном поручне моста, но и на своем сердце».       Что произошло с Эдди? Как самый правильный и домашний ребёнок Дерри превратился в это?       Ричи соврал бы, если сказал, что Эдди в коротких шортах и с подведёнными чёрным карандашом глазами его не возбуждает. Его хотелось… его просто хотелось. У Ричи встал только при взгляде на то, как Каспбрак невинно поправляет чулочки. Чёртова Лолита. Во всех движениях Каспбрака сквозила девчачья сексуальность и самоуверенность. Всем своим видом он буквально кричал: «Берите меня и ебите». В страшном сне не могло присниться, что его милого Эдди, светлый образ которого Ричи боготворил в 13 лет, будут раздевать глазами все, кому не лень.       Тозиер опустил глаза на свою разодранную осколками стакана ладонь. Кровь запеклась по краю, но в центре пореза продолжала сочиться светло-алым. Ричи задумчиво провёл ногтем вдоль царапины, размазывая кровь по ладони, и совершенно по-мазохистки надавил в самый центр. Перед глазами аж потемнело, всё поплыло. Но это помогло: Ричи отвлекся от Эдди и заметил его снова, лишь когда тот забрался на барную стойку.       И тогда, словно в сюрреализме, проходили кадры перед глазами, даже казалось, будто это самый настоящий фильм, а тот сидит сейчас не в клубе, а в каком-то типичном кабаре, будучи главным его героем. И эти сладкие пальчики грязного, не родного Эдди, они издевательски мелькали, облитые шампанским, были везде: на шее, на плече, гладили линию подбородка. Мозг генерировал: укусить, рвать и метать, уйти, но тот взгляд Эдди, будто в этом нет ничего такого, будто так и должно быть, заставил замереть на месте, смотря снизу-вверх. Рот инстинктивно открывается, чтобы что-то сообщить, но туда прозорливо залетают маленькие пальчики, что поят шампанским. В один момент это кажется унизительным. Толпе безусловно нравится такое вот шоу, но точно не Ричи.