ПЕПЛЫ ПЕРВОРОДНОГО ЗЛА

Выйдя из мёртвого городка, охотник направился к дому смотрительницы. Дверь особняка словно сама распахнулась перед ним, будто приглашая войти. Внутри царила тишина, но Родамес чувствовал чьё-то присутствие. На верхней лестнице появилась Аурория. Её платье было измазано кровью, а глаза светились чёрным мраком. — Ты всё понял охотник, — произнесла она тихим голосом, который эхом разлетелся по дому. — Эта сила течёт не только в реке, она в самой земле и теперь в тебе. Когда ты убил зверя, часть проклятия перешла к тебе. Позади неё вышел Торенс, его руки были покрыты дымом, искажаясь в когти. — Мы ждали такого как ты, — сказал он, — ты станешь сосудом для возрождения Айдена. Родамес сжал рукоять меча, и в его глазах вновь вспыхнул огонь. — Нет, я не их орудие. В этот миг пол комнаты озарило сияние клинка, когда охотник ринулся вперёд. Торенс бросился на него, когти сверкнули, но Родамес ударом отбросил его в сторону. Аурория взмахнула руками, и из стен дома потянулись чёрные тени, но серебряный меч прорубал их, словно дым. Схватка была ожесточённой: брат и сестра нападали разом, каждый удар наполнял комнату гулом, а особняк трещал от ярости сражения. Родамес бился до предела, чувствуя, как проклятая сила внутри пытается вырваться наружу, но он не сдавался. Наконец, когда его дыхание стало тяжёлым, а тело ослабло, он собрал последние силы и обрушил удар сверху вниз. Клинок разрубил Торенса, затем Аурорию, и тьма, что окутывала их тела, взорвалась клубами дыма. Особняк содрогнулся и начал рушиться, потолок обвалился, поглотив всё вокруг. … Когда дым рассеялся, среди руин стоял Родамес. Его глаза больше не горели, но волосы посеребрились, а кожа стала бледной. Он чувствовал — проклятие не исчезло, а поселилось в нём самом. Город был мёртв, все его тайны сгорели в огне, но охотник понимал: это лишь малая часть надвигающегося ужаса. Сила Айдена, о которой шептал Гвин, по-прежнему жила и искала путь наружу. Подняв меч, из трещин на клинке которого ещё валил тонкий дым, он посмотрел на закатное небо. — Это только начало, — произнёс Родамес и направился в путь.