Бегите, глупцы! (BTS!)

Москва

— Мы находимся в столице России — Москве, — вещает гид, указывая на город за большим, панорамным окном. — Этот район называется Москва-Сити из-за новых и модных небоскрёбов, которые вывели город на европейский уровень. Теперь у москвичей и туристов появилась уникальная возможность рассмотреть столицу с высоты птичьего полёта. — О! Да у них тут и река есть неподалёку! — восторженно замечает Тэхён. — Действительно. Это Москва-река, — кивает гид. — Было бы круто сделать водяную горку, ведущую из, например, сотого этажа небоскрёба прямо в реку! — продолжает восхищаться Ви, видимо, расчерчивая в голове схему строительства. Дело всё-таки нехитрое. Остальные ребята не разделяют его энтузиазма, особенно Сокджин, изначально стремающийся подойти к окну. «Ну нахрен, — решает он. — Нервы целее будут». Теплоход, который арендовала съёмочная команда, неспешно рассекает узкие каналы Москва-реки. Чимин и Чонгук вооружились фотоаппаратами и ныне бегают от одного бортика к другому. Снимать особо нечего. Куда ни посмотри — сплошные дома да маленькие цветные трамвайчики с такими же туристами. Но парни не теряют оптимизма, тщательно выискивая нужный кадр. В свою очередь, всё ещё сияющий не хуже самого дорогого бриллианта в мире Ким Тэхён, облокотившись о бортик, рассматривает окружение Москва-реки. Любопытство парня не знает границ, за что все его и любят. — Здесь столько оттенков зелёного! — комментирует он по ходу следования. — Мятно-зелёный! Перламутрово-зелёный! О! О… А… Даже… — Даже что? — спрашивает мимо проходящий Хоби. — Даже бутылочно-зелёный… Буквально, — Тэхён указывает на скопище пластмассовых бутылок, уютно расположившихся у бетонного бортика. Хосок сочувственно хлопает парня по плечу. — Мы вообще зачем сюда приехали? — задаёт вопрос Чимин, заметив, что пребывание в Москве не предоставляет им никаких сложностей. Город как город, конечно, не Сеул, зато без маски можно ходить беспрепятственно. И климат спокойный, по крайней мере сейчас. Ответить рвётся, естественно, Тэхён. — За медведями, которых можно увидеть на улице, водкой и бала… бала… как её там? — Балалайка, — спасает друга Намджун, но затем принимает строгий вид и вздыхает. — Всё, что ты сейчас перечислил — это самые популярные стереотипы о России. — В смысле даже водка? — натурально удивляется Юнги. Физиономия парня говорила сама за себя: беру билет обратно, раз такая пьянка дело! Раз такое дело, то и неча здесь делать! — Водка у нас есть, — спасает ситуацию гид, невинно улыбаясь. — Только потребление сего напитка не больше, чем во всём мире, как принято считать. Юнги облегчённо выдыхает, в то время как Тэхён заметно грустнеет. — А что с медведями и балалайками? — спрашивает с видимой надеждой. — Медведи в зоопарке, а балалайки в музыкальных школах, — мягко отвечает гид, видя как переживает парень за свои представления о России. «Технически зоопарк расположен на какой-то улице, соответственно, медведи ходят по улице, а балалайки и водка определённо используются в обиходе, что может означать одно — стереотипы не врут!» — делает уникальное умозаключение Тэхён, моментально успокаиваясь. Директор команды решает немного развлечь ребят, прежде чем отправиться в путешествие по другим городам России. Поэтому сейчас они входят в пустой музей русской истории, снаружи похожий на классическую избушку из сказок. Единственное отличие такой избушки — большие объёмы. Ну, чисто избушка не на курьих ножках, а изба, которую попросила бабка у деда, чтоб тот попросил у золотой рыбки, а та пущай выкручивается как знает. — Невероятно, — шепчет себе под нос Чимин, оглядываясь на представленные экспонаты. Паку нравится вешалка с одеждой стародавних времён. На ней представлен вариант городских богачей. Взгляд Чимина блуждает по мягким и округлым узорам, вышитым на женских сарафанах. Красный цвет насыщенный, глубокий, отчего хочется смотреть и смотреть. Кажется, лишь соседний кафтан синего цвета способен переманить восхищённый взгляд на себя, но и то на несколько мгновений, потому что красный, как ни крути, лучше. — Нравится? — тихо интересуется гид, боясь спугнуть увлеченного Пака. Тот, правда, вздрагивает совсем немного, но положительно кивает головой. — Композиция очень красивая, — так же шепчет в ответ Чимин, переводя взгляд на один из главных атрибутов жившей в то время девушки и попутно спрашивая. — А как называется это? — Кокошник, — улыбается гид. — Ох, — вздыхает Чимин, немного краснея. — И звучит красиво. А можно?.. Парень замолкает, окончательно смутившись. На помощь приходит, как ни странно, Сокджин, до этого наблюдавший за Паком со стороны. — Чиминни, я видел такой в сувенирной лавке, пошли покажу, — Ким бережно обнимает младшего за плечи, уводя того за покупками. (Пак Чимин ещё долго будет рассыпаться в благодарностях к хёну за ценный подарок, на что Сокджин будет отмахиваться и отчаянно краснеть.) В это же самое время Ким Намджун обхаживает интересный деревянный экспонат. Название мощное — ткацкий станок. На вид штука тоже непростая. Намджун к ней и так, и эдак зайдёт, всё не то, всё сложно. Остаётся лишь потревожить гида. — Извините, а можно узнать функции ткацкого станка? — и, чтобы выглядеть увереннее, Ким меняет позу, переступая с ноги на ногу, но вдруг спотыкается и, надумав падать, хватается за часть экспоната, норовя свалиться вместе с ним на пол. Тут моментально приходят в действие Чонгук и Тэхён, до этого озабоченные поиском еды. Гуки спасает непосредственно лидера, восстанавливая его равновесие, а Ким крепкой хваткой удерживает ткацкий станок на месте. Время, кажется, на секунду замирает. Четвёрка вскоре обменивается взглядами, мол, никто ничего не видел и не слышал, пройдёмте к следующему экспонату. Итак, русская печь!.. Неспешно прогуливаясь по ночной Красной площади, Хосок замечает двух парней, слушающих громкую танцевальную музыку. Один качает в такт головой, бережно держа телефон в руке, а другой резко останавливается на месте и начинает размахивать руками. — Вог? — спрашивает сам у себя парень, слегка хмурясь. — Тектоник, — с видом знатока произносит гид. — Я думал, он умер! — восклицает Хоби. — Конечно он умер! — недоумевает Юнги, встревая в разговор. — Как думаешь, почему он в мавзолее лежит?

Санкт-Петербург

— Вас приветствует северная столица России — Санкт-Петербург, — начинает свою речь гид. — Приветствует снегом? Или что это вообще такое? — хмурится Юнги, ловя осадки рукой. Снежинки, приземляясь на ладошку, стремительно тают. — Это я горячий или снег недостаточно холодный? Гид понимающе кивает. — Расположение Санкт-Петербурга очень благоволит резкой смене погоды. К примеру, вчера здесь ещё стояли небольшие морозы, а сегодня столбик термометра поднялся до плюса, что привело к появлению мокрого снега. Юнги на секунду впадает в ступор, рассматривая тающие снежинки на ладони. — А сухой дождь у вас бывает? — позже спрашивает он, смирившись с причудами погоды. — Нет, — отвечает гид, хитро улыбаясь. — Зато есть слепой, который является подвидом грибного дождя. Изумлённый до глубины души Юнги матерится про себя, не зная, что ещё можно ожидать от этой страны. Вся команда во главе с гидом прогуливается по центральной улице Петербурга. Дома, словно вышедшие из времён царской России, не могут не притягивать заинтересованные взгляды. Особенно это касается Чимина. — Хён! Хён! Смотри! Разноцветные дома! — канючит парень в приступе обожания. Повиснув на руке смирившегося с судьбой Сокджина, Чимин не может сдержать себя от восторженных комментариев. — Ага, неплохо, да? — произносит не так радостно Ким. — Хён, это же кра-си-во! Разве ты не видишь? — несколько разочарованно тянет Чимин, пытаясь заглянуть в глаза Джина. Тот сопротивляется, негромко фырча. — Чиминни, красиво это моё лицо. — А, — спохватывается младший, качая головой. — Я и забыл, что у тебя патент на это слово. Прости, хён! — Всё-то тебе напоминать надо, — вздыхает Сокджин, притягивая к себе Чимина и уводя его дальше. — А сейчас вам предстоит забраться на колоннаду Исаакиевского собора, — произносит гид, указывая на верхушку здания. — Нас будут поднимать на тросах? — немного расстроенным голосом спрашивает Чимин. Внутри ведь было так красиво! Ну, в смысле, роскошно. Иконы то тут, то там, солнечный свет, проникающий через редкие окна, люстры невероятных королевских размеров, что, случись падение, раздавит всех так, что и мокрого места не останется. — Нет, для этого существует лестница. От вида крученой лестницы воодушевляется только Чонгук, мол, бесплатная тренировка для ног. Остальные смиренно молчат, но досаду, разрастающуюся на лицах ребят, обычным ластиком не сотрёшь. — Интересно, а что будет, если я упаду? — задаётся вслух вопросом Тэхён. Шедший впереди Кима Юнги резко останавливается, оборачивается и бросает уничтожающий взгляд на младшего. — Я просто спросил, — пожимает плечами Тэхён, но замолкает, видя, что Шуга не собирается идти дальше. — Да понял, понял! Номера ступеней начинают выводить из себя даже Намджуна. Кому было легче от знания того, сколько порогов им пришлось преодолеть? Правда, сравнивая с их карьерой, где были и взлёты, и падения, обозначение количества ступеней кажется разумным. Человек, поднимающийся изо дня в день на верхотуру, наверняка хвалил себя за преодоление препятствия. В то время как у группы есть несчитанное количество видеосъёмок, где ребята улыбались, наконец покорив сложное движение Хосока, или плакали, стоя на одной сцене перед тысячами людей и думая, что это конец. «Воспоминания, — думает Намджун. — необходимы человеку для того, чтобы он двигался дальше. Не останавливаться же на достигнутом?» Чимин, впечатлившийся узкой лестницей, чувствует себя двояко. С одной стороны, очень атмосферно, словно он вернулся на несколько веков назад, где и цари, и придворные, и стрёмные парики, а с другой — мрачность тонов навевает на нехорошие мысли. — Бог ты мой! — восклицает Чимин, подпрыгивая на месте. К нему тут же приходит на помощь Сокджин. — Что случилось? — спрашивает он, обнимая младшего за плечи. — Это! — Пак указывает на миниатюрное окошко в стене, огороженное железными прутьями. — А мы точно на колоннаду поднимаемся? Такое ощущение, что в темницу спускаемся! — Хочешь, мы будем петь твою любимую песню, пока поднимаемся? — как может успокаивает Сокджин Чимина, пока сзади к ним подкрадывается Юнги. — Leeeet's go hunt, doo-doo, doo-doo, doo-doo!* — громко хлопает в ладоши нарушитель спокойствия Мин. — Ruuun away, doo-doo, doo-doo, doo-doo! — быстро реагируют Сокджин и Чимин, резво перебирая ступени ногами. Выйдя из бесконечной круговерти, ребята натыкаются на новую лестницу. Она прямая, ведущая непосредственно на колоннаду. — Опять?! — не скрывает своей досады Тэхён. — Смотри и учись, — небрежно бросает Юнги, прежде чем двинуться в путь. И сначала вроде как ничего, но, сука, ветер… — Меня сдувает! — кричит Мин, наперекор ещё одному проявлению природы. Его буквально прибивает к одной стороне поручней, словно вся дурь северного ветра вырвалась на волю. — Я! Я иду! — кричит Чимин и срывается на помощь. Парень в мгновение ока настигает хёна, а затем чувствует, как ветер забивает лёгкие, врезаясь в него, будто бросает вызов. Чимин кидает перчатку в ответ, хватая под руку Юнги и утягивая его наверх. Команда у подножия лестницы меланхолично взирает на всё действо. — А пусть они вдвоём будут на колоннаде, м? — вносит предложение Намджун. — А мы спустимся обратно вниз и помашем им? — Прости, хён, но жизнь дороже, — произносит Тэхён и хватается за поручень. — Тэ! — кричит Чонгук, срываясь с места. — Подожди меня! — Да и я, пожалуй, пойду, — Хоби решительно наступает на первую ступеньку лестницы. — Что происходит? — вопрошает шокированный Намджун. Лидеру редко когда отказывали, а здесь… такая возможность упущена… — Не напрягайся, Джуни, — улыбается Сокджин. — Дело не в тебе. Дело в Юнги, который, заметив подставу, содрал бы три шкуры с малышни. Пошли. — Скажи, только честно, кто из нас лидер? — Ш-ш, давай, раз ступенька, два ступенька…

Иркутск (и его окрестности)

— Это наш транспорт? — недоуменно косится на машину Юнги. Нет, он не зазвездился, просто… она точно может ехать? — Да! — широко улыбается гид. — Эту модель машины принято называть «буханка», потому что имеет форму стандартного чёрного хлеба. — Хлееебушек! — радуется Сокджин, мягко хлопая по борту машины. Намджун старательно делает фотографию таблички на пароме. Нервно закусывает губу, замирает всем телом, не дыша, и нажимает на кнопку «спуск». — Чем это ты тут занимаешься? — подозрительным тоном спрашивает Сокджин. — А! — немного вздрагивает лидер. — Гид рассказал, что из-за обилия китайских туристов на пароме повесили такие таблички на китайском языке. Решил сфотографировать и показать Джексону. — Вану? — Именно! — сияет не хуже Сириуса Намджун. — А то он всё время обижается, что я ему не пишу, не звоню, вечно занят… — Да помню я, помню, — закатывает глаза Сокджин и думает, что, как ни крути, а лидер у них отличный. Таких поискать — не найдёшь. — Пойдём на палубу, время перекуса. — Это что, хинкали? — вопрошает Сокджин, смотря на еду перед собой. — Открытые причём хинкали? — Нет, — поясняет гид. — Это блюдо называется бууз. Да, с виду они похожи на хинкали, но это не совсем так. Их принято есть следующим образом: для начала откусываете сверху кусочек, затем выпиваете бульон и только потом можете скушать бууз целиком. — Айщ, — жмурится от удовольствия Сокджин. — Я больше чем уверен, что это вкусно! Однако прежде чем приступить к трапезе, Ким просит гида напечатать название русских хинкалей к себе в блокнот. Ребята, оказавшись на берегу снежного, ещё зимнего Байкала, дружно стоят, открыв от удивления рты. Они не могут поверить, что красота природы здесь, только руку протяни. Снег неистово блестит на солнце, из-за чего всем пришлось одеть очки. В воздухе ощутимо чувствуется мороз, который то и дело щиплет за нос собравшихся. А хруст под ногами… м-м… симфония для замёрзших ушей. — А это что такое? — кивает Хосок на припаркованное у берега нечто. Сверху катер, а снизу воздушная подушка. — Мы на этом будем по льду кататься, да? — делает предположение Намджун. — Да, правильно. Этот катер называется Хивус. Как верно заметил Намджун, вы будете исследовать просторы Байкала на нём. Все бросают рассматривание природы и подходят к Хивусу. Выглядит он, конечно, впечатляюще, только сомнения всё равно присутствуют. — А он не перевернётся? — хмурится Сокджин, поглаживая воздушную подушку. У парня есть негласное правило: относись к каждой вещи так, будто она живая. — Помнится, я играл в GTA… — Серьёзно? — изумлённо спрашивает Хоби. — Ты катался на такой махине да по Байкалу в GTA? — Во-первых, — Ким начинает по-умному загибать пальцы. — Есть дополнение «Криминальная Россия». А во-вторых, нет, там такого не было, но всё равно! Я хочу быть уверенным, что мы не разобьёмся! — Не ссорьтесь, — прерывает грозные гляделки Хосока и Джина гид. — Хивус ни разу за всё время своего существования не переворачивался и, тем более, не попадал в ДТП. Всё будет хорошо. (Всё прошло хорошо. А то, что Ким Тэхён свалился с Хивуса в сугроб, — это уже другая история.) — Мы идём в баню! — громко кричит Чонгук, бегая из комнаты в комнату своих друзей. Чимин улыбается при виде заведённой батарейки Дюраселл, остальные игнорируют, у всех дела. Хосок трётся у зеркала, сверкая новыми плавками. Они розовые, облепленные со всех сторон ананасами. «О вкусах не спорят», — думает Юнги, доставая свои строго чёрного цвета плавки. Срок годности у одежды до первой дырки, с чем миновский предмет гардероба справляется на «отлично» уже несколько лет. Чимин, Тэхён и Чонгук, будучи на одной волне фанючества по мультику «Тоталли Спайс», купили плавки в соответствии с цветами костюмов персонажек — красные, жёлтые и зелёные. В случае с Сокджином история приобретения плавок как нельзя прозаична… «Подлецу всё к лицу», — так окрестил его Намджун, правда, не сказав тому ни слова. Не обидется, конечно, но припоминать будет. Сам же лидер отдал предпочтение небесно-голубому цвету плавок. Напоминает тёплое лето, чистый небосклон и море. Собравшись, ребята отправляются в баню. Внутри им рассказывают, что делать можно и нужно, а что «Тэхён, ты понял? Никаких пожаров!». И самое главное… — После того, как достаточно согреетесь, можете выбежать на улицу и в сугроб — нырь! — Что, простите? — вырывается у Юнги. Какой нормальный человек будет делать ТАК? — В России это сродни традиции. После бани все в сланцах и плавках выбегают наружу, чтобы вдохнуть морозного воздуха или натереться снегом, — объясняет гид. — Так что не стесняйтесь! Переглянувшись и не сказав ни слова, ребята кивают в унисон, мол, понятно, спасибо, до свидания. В бане уже вовсю господствует духота. Группа усаживается на скамейки, не зная, что делать дальше. — О, смотрите, это же шапки! — Тэхён находит целую стопку головных уборов и раздаёт каждому. — Это чтобы мозг поплыл? — недоумевает Юнги, рассматривая шапку. — Нет, это чтобы ты прекратил ныть и наконец начал получать удовольствие, — ехидничает Хоби, невинно улыбаясь. Что-что, а Чон Хосок с колпаком на голове выглядит донельзя умилительно. Это замечает Чимин и, подсев к другу, начинает играть с его щеками. — Кто у нас щеночек? А? Хоби-хён! Хоби-хён! — О, я, кажется, нашёл средство для воспитания непослушных детей, — довольно тянет лыбу Сокджин, покручивая в руках веник. — Кого настроить на нужный лад? Взгляд, которым обводит всех Джин, способен заставить каждого говорить о своих грехах. — Давай мы просто насладимся баней? — спокойным тоном произносит Намджун, протягивая руку к венику Сокджина. — А ты попробуй отнять, — отвечает старший, вскоре наполняя помещение своим маньячным хохотом. Две вещи, которые вынес для себя Юнги в сложившейся ситуации: 1. Кто именно скрывается за личиной Ким Сокджина до сих пор неясно. Это снаружи он всемирно известная буба, а на деле вон что… 2. Перед баней стоило выпить. — Гид говорил, что веником положено хлопать человека по спине, — задумчиво бормочет Чонгук, отхватив себе важный банный атрибут. — Тэ, не хочешь попробовать? — Почему бы и нет, — Ви, выбрав скамейку, благо их предостаточно, быстренько укладывается на неё и ждёт. Ребята, наблюдая за младшими, задерживают в предвкушении дыхание. — Ну! — делает вздох Чонгук и замахивается, затем опуская веник на оголённую спину Тэхёна. Тишина настолько ощутимая, что, кажется, даже угольки перестали трещать. — Прекрааасно, — почти мурчит Тэхён. — Продолжааай! Вдоволь насладившись жарой и банными вениками, ребята, блаженно растянувшись на скамейках, созерцают данный момент жизни. — Слушайте, — произносит вдруг Намджун. — Может, реально попробуем выбежать на улицу? Шестерёнки в головах парней двигаются медленно из-за жары, только Юнги каким-то непостижимым образом владеет трезвым сознанием. — Неа, — мычит он. — Я пас. Но если хотите, идите. Поржу над вами из окна. Все пожимают плечами, мол, а что терять? В самом деле, зачем они приехали покорять Россию? Точно не за тем, чтобы терять уникальную возможность поваляться в снегу после бани. — Все за мной! — на правах старшего командует Сокджин, выводя процессию в предбанник. Из находившегося там окна виден вечер и довольно тусклый снег в сравнении с дневным, сверкающим, словно драгоценность. — Ну что? На раз-два-три? — спрашивает Хосок, держась за ручку двери. Парни согласно кивают. Хоби медлит. В голове Намджуна появляется мысль «зачем я это всё затеял?». Отступать так-то некуда. Сделав глубокий вдох, Хосок распахивает входную дверь и выбегает наружу, попутно взвизгивая то ли от холода, то ли от счастья. Остальные ребята, кроме Юнги, выскакивают следом, кто размахивая руками, кто, будучи Тэхёном, падая в сугроб. — Ничего нового, — бормочет Мин себе под нос, меланхолично взирая на резвящихся ребят в дверной проём. Воздух доносится холодный, но после бани эффект не ошеломительный. Так, мороз покусывает слегка за открытые участки тела. И всё бы ничего, если бы не Ким Тэхён с шилом в одном месте. Вдоволь повалявшись в снегу, он трясущимися от холода руками лепит снежок, правда, снег рассыпается, отчего парень просто набирает охапку и мчится к бане. Юнги даже отпрыгнуть не успевает, ибо взглядом был прикован к другому персонажу (Хоби таки падает, задрав ноги кверху). — Сюрприииз! — тянет Тэхён высокие ноты и, осыпав Мина снегом, бросается обратно наутёк. — Ким Тэхён! — бесовским тоном орёт Юнги, срываясь за одним конкретным говнюком. — Чтоб тебя Кумамон сожрал и не подавился! На протяжении следующих пяти минут ребята наблюдают за тем, как Юнги гонится за Тэхёном, а Тэхён гонится за своей безопасностью. Тщетно. (По мнению Хоби не хватает музыки из Бенни Хилла.) Юнги, практически нагнав Тэхёна, делает рискованный прыжок и одерживает успех! Две туши летят аккурат в сугроб. — Нееет! — как в замедленной съёмке голосит Тэхён. — О дааа! — гогочет Юнги, маринуя Кима в снегу. — Теперь тебе весело? — Хён, я всё понял, отпусти, пожалуйста! — Что-то я не заметил! — язвит Юнги, но жертву отпускает, холодно всё-таки. — Быстро все внутрь! — командует Сокджин, загоняя своих приёмышей в дом. Заметив бедственное положение Тэхёна, он протягивает ему руку и вытягивает из оков снега. — Хён, — хнычет младший Ким, обнимая Джина. — Спаси меня, я замёрз! — А нечего было на рожон лезть, — журит старший Ким младшего. Не хватает подзатыльника в воспитательных целях, но и так сойдёт. — Пойдём, внутри согреешься. (После плотного ужина и некоторого количества водки, вражда Юнги и Тэхёна исчезает, на её место приходит умиротворение вкупе с взаимными комплиментами. — Хён, твой альбом «D-2» — лучшее, что случалось с рэпом в этой Вселенной. — Должен признаться… Перед сном я всегда слушаю твою песню «Sweet Night». Чонгук, снимающий пьяные признания на камеру, умилительно вытирает слёзы.)