Пиши, читай, влюбляйся

Брэндон

      После тренировки я приехал домой невероятно уставший, но удовлетворенный своей «местью» Мишель. Я заварил кофе и стал наслаждаться атмосферой какого-то фильма из 90-х. Во всех фильмах есть моменты, когда становится скучно, в которые не происходит ничего важного. В такие моменты хочется занять себя чем-нибудь, верно? И обычно это … телефон. Но когда я потянулся к тумбочке, на которой он обычно лежал, я понял, что сейчас не положил его туда, что не клал его на приборную панель в машине. Это значит, я забыл его в раздевалке. Решил вернуться. Это же телефон, одна из самых важных вещей. От моего дома до студии было около сорока минут езды, по относительно свободной дороге. Студия, в которой мы занимаемся, арендует помещение в каком-то заброшенном доме культуры. Его, у прежнего частного лица, выкупила за гроши «АКиССФ» (Ассоциация Культуры и Спорта Сан-Франциско), отремонтировала и переделала под профессиональные залы прошлые концертные помещения и гримерные, и сейчас сдает в аренду. Здание поделено на 2 крыла. В восточном - танцевальные помещения, в западном – спортивные залы.       Всю дорогу по радио играл джаз, переключать я не стал – он успокаивал. Машин на дороге было немного, а у самого ДК, где была наша студия, их не было вообще, поэтому я припарковался прямо напротив входа. Я выключил сначала радио, повернул ключ зажигания и фары погасли. Тогда я увидел силуэт. Кто-то сидел на том же месте, что и я днем, во время перерыва.

***

Дорогой дневник,       С момента тренировки прошло около полутора часов, но я не дома и не знаю, когда поеду.       После тренировки я решила остаться и потанцевать – это помогало отпустить мысли и выплеснуть эмоции. Обычно помогало. Сейчас же было не так. Я танцевала под какие-то веселые песни, но на середине третьей разрыдалась. Я все еще не до конца понимаю, почему мне так грустно и обидно в этой ситуации. Я не знаю, сколько времени проревела, сидя на полу в самом центре зала. Но я не останавливала себя. Я плакала не так часто и понимала, что мне это нужно. В момент пришло осознание того, что пора уже перестать. Что на этом уже хватит, да и слезы, кажется, начали заканчиваться. Я постепенно успокоилась, вытирая лицо руками, и убеждая себя в том, что все хорошо, или будет хорошо, поднялась и выключила музыку. Подошла к зеркалу, вытерла потекшую тушь и как ни в чем не бывало, вышла из студии. Натянуто улыбаясь, я попрощалась с милой незнакомой девушкой на вахте и вышла из здания. Открывая последнюю дверь, я не нарочно бросила взгляд на перила, где сидел Брэндон, и машинально, как-то подсознательно пошла туда. Так и сижу здесь. Сначала я сидела, держа сумку в руке, и смотрела куда-то в сторону дороги, на редко проезжающие машины. Потом, даже как-то незаметно для себя (я понимаю это только сейчас) я повернулась, подогнула ноги в позу лотоса и оперевшись о стену, стала рисовать на последних страницах. Потом уже решила записать, какие-то итоги этого дня и своих попыток извиниться перед этой ледышкой.

*спустя какое-то время*

      Я дома, и думаю можно считать, что сейчас уже 19 число, но отдельно продолжение вечера я писать не хочу.       Меня ослепил свет фар, что меня удивило, ведь машин стало еще меньше, но этот свет был направлен прямо на меня. Я подняла голову, щурясь от яркого света, увидела до боли знакомый белый мерседес. Фары выключились, открылась дверь, вышел Брэндон. Перед глазами были светлые круги из-за чересчур яркого света фар. Я пыталась проморгаться, ничего не вышло. Глаза начали слезиться. Я провела рукой чтобы вытереть побежавшую слезу, и Брэндон, который проходил мимо в это время, заметил мой жест. На секунду остановился, но потом зашел в здание. В голове забегали мысли, которые разделились на две группы, как будто говорили ангелочек и демоненок: Демоненок: «Надо уйти, пока он не вышел!» Ангелок: «Нет, нет, надо дождаться его и попытаться извиниться снова» Демон, которого явно не устраивал вариант Ангела: «Тебе что, не хватило тех трех раз? Тебе не хватило унижения? Не смей этого делать» Ангел: «Да, правильно… Хотя, а если сейчас он не будет игнорировать? А если даже извинит?»       Мои глаза как бы бегали от одного у другому, а мозг соглашался с мнением каждого. Пока продолжался этот бессмысленный «разговор» я была растеряна. Вышел Брэндон, и чтобы он не заметил этого и, я надеялась, меня, я отвернулась, делая вид что то ли смотрю на собственные ноги, то ли рассматриваю бетонное начало перил. Но Брэндону, видимо, стало слишком интересно. Он подошел, положил мне на плечо свою руку, от чего я вздрогнула, и спросил в порядке ли я, я кивнула, но по щеке скатилась слеза. (Я не знаю откуда она там взялась, ведь я уже давно успокоилась и перестала переживать!) Его рука, лежащая на моем плече, дрогнула, он громко выдохнул. Я быстро смахнула слезу и собиралась вернуть руку на прежнее место, но Брэндон поймал ее и сжал, вынуждая меня подняться. Я медленно встала, по-прежнему глядя куда-то в пол. Я не хотела смотреть в его глаза. Такими они мне не нравились. Их цвет не поменялся, но изменилось что-то внутри. Обычно они были небесно-голубыми, в них виднелось небо, спокойствие и в то же время какой-то завораживающий огонек, который я стала замечать после той ночи в клубе и после ночи, проведенной в его постели, благодаря которому его взгляд казался добрым. Но сейчас не "обычно". После той ссоры в кафе они изменились. Огонек потух, а цвет теперь напоминал не небо, а бесконечную темно-синюю ледяную гладь и агрессию или враждебность. Он отпустил мою руку. Я сцепила их спереди и начала как-то нервно перебирать пальцами, смотря при этом на расстояние между ним и мной. Он стоял примерно в метре от меня, и я чувствовала, что он сверлит меня взглядом. Из-за этих мыслей мне стало еще дискомфортнее. Было желание убежать, спрятаться от него и никогда больше не встречать этот холодный взгляд. Я чувствовала, как краснеет мое лицо, а глаза опять набираются слезами. Я попыталась отвернуться, надеясь, что он даст мне это сделать, потому что я искренне не хотела, чтобы он видел мое лицо сейчас. Но он не дал. Он подался вперед, взял мое плечо, не давая мне сделать поворот, о котором я так мечтала. Я все еще смотрела на расстояние между нами и надеялась, что еще немного, и оно станет больше, затем еще больше, увеличиваясь с каждым его шагом, а затем станет длиной с километр или два. Но, видимо, в данной ситуации, Брэндон не учитывал мои желания. Он сделал шаг ко мне, видимо, чтобы его рука, держащая меня за плечо, была не так сильно выпрямлена. Думаю, она затекла. – Если я отпущу, - он дернул рукой, - ты не попытаешься отвернуться от меня или убежать? – Полу шепотом, и как-то слишком нежно для него, сказал Брэндон, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в лицо. Я отвернулась и отрицательно помотала головой. Его это не устроило: - Не поговоришь со мной? – Я поняла, что он ухмыляется. - Нет, не убегу. – пробурчала я, не поднимая головы. Такой расклад его тоже не устроил, но руку с моего плеча он все же убрал. Убежать мне все-таки хотелось, но я же пообещала, что не убегу, тем более, думаю, он бы догнал меня. Мы стояли так еще какое-то время: он – смотря мне в макушку и ожидая, когда я подниму голову, а я – отдирая с ногтей последние стразы, и следя, чтобы дистанция не становилась меньше. Брэндону это надоело. Он сделал шаг, всего один!, и носки нашей обуви соприкоснулись. Меня это насторожило на несколько мгновений, ведь в фильмах после подобного происходит что-то необратимое, но потом я вспомнила, что передо мной самый холодный и эгоистичный, самодовольный и наглый человек, которого я только встречала. Передо мной стоял Брэндон. Как я подумала в тот момент: "Он не способен на подобное, если он вообще способен на чувства и эмоции, можно расслабиться." Мое лицо все еще было каким-то настороженным, а из глаз периодически катились слезы. Я моргнула, и вот, в один момент мое лицо оказалось в руках Брэндона. Его большие пальцы легли по контуру моего лица, повторяя изгибы нижней челюсти, а остальные были на шее. Указательными пальцами он водил по месту за ушами, это было приятно, но думаю, от этого он сам успокаивался. Когда я увидела его лицо, я потерялась и зажмурилась. Он хмыкнул, я поняла, что он ухмыльнулся. Несколько секунд я стояла с закрытыми глазами, пытаясь понять, что делать дальше. Но опять все было решено за меня. Из моих глаз покатились слезы. Брэндон вытер их большими пальцами, легонько поднял и опустил на прежнее место все пальцы по очереди, призывая открыть глаза: - Я не занят сегодня, - надменно произнес он, ухмыляясь, - можем хоть всю ночь так стоять, ну или ты… - он не успел договорить, я открыла глаза. (как-то само вышло) Его лицо стало серьезным. Он смотрел мне прямо в глаза, заглядывая в душу. С нашей последней встречи его глаза изменились. Настало «обычно». Они вновь выглядели, как небо, выражая абсолютное спокойствие, но все же что-то в них поменялось. Они стали теплыми и нежными, в то же время грустными и беспокойными. Они стали не похожи на глаза Брэндона. Но когда я увидела в его глазах эту нежность и заботу, он отвернулся, как будто менял их облик, будто менял то, что в них видно, их значение. Но руки не отпустил. Я решила сделать это сама. Взяла его за запястья, только начала убирать, но он повернулся, опять посмотрел мне в глаза: - Прости меня, лапуля, - его голос дрогнул, но Брэндон собрался, - я не думал, что ты воспримешь это все так серьезно, не думал, что своими действиями причиню тебе такую боль. – Он извинялся так искренне и виновато, что я почувствовала свою вину еще больше. Мои руки так и повисли на его запястьях, большие пальцы поглаживали бугристую от выступивших вен кожу, а мозг в те секунды не думал о моих руках, я думала только о том, что ему сказать. - Ты не один должен извиняться, - сказала я с сожалением, и быстрее продолжила, - пока ты не стал меня прерывать или отворачиваться, чтобы проигнорировать, добавлю, что мне правда жаль за те слова, что я сказала в кафе… - я попыталась подобрать слова, но это не понадобилось. Брэндон убрал руки с моего лица, стряхнул мои с запястий и наклонившись, обнял за талию и положил свои поджатые губы на мое плечо. То, что я была в шоке, не сказать ничего. Какое-то время я думала, а потом медленно обняла его. Так мы простояли недолго. Он отодвинулся, прокашлялся, делая вид, что это недоразумение, и сел на перила. Мы сидели там, разговаривали, шутили, неловкость пропала почти сразу. Мы договорились больше не вспоминать об этом конфликте. Когда он подвозил меня, я старалась не заснуть, чтобы наутро не оказаться в его постели, он же, наоборот, включал что-то спокойное, и утверждал, что не тронет меня, даже если я засну и опять буду спать у него.

***

Брэндон

Дорогой дневник,       Это было глупо! Глупо было показывать ей такого себя. Надо было просто принять ее извинения, но … Что это вообще было? Это было слишком глупо, но Лекси бы понравилось. Это то, чего она и хотела – чтобы я чувствовал, но сейчас, когда Мишель видела каким я могу быть, как мне себя вести? Зачем я вообще остановился? Потому что захотел. Но зачем было вынуждать ее не поворачиваться? Зачем надо было так поднимать ее лицо, раз она не хотела смотреть в мои глаза, так зачем было показывать ей это. А что это было, собственно говоря? Забота? Нежность? Переживание? Откуда это? И зачем?       Во всяком случае, что бы это ни было, это уже произошло, и, это уже не изменить… Но как мне вести себя с ней? Как этим вечером? Или как обычно? Этот вечер был… Я не знаю, это… это было здорово … Что бы это не значило, мне действительно понравился этот вечер, эти объятия… такие теплые и нежные…       Она так просто меня простила?

***

Дорогой дневник,       Брэндон. Какой он? Холодный, нежный, эгоистичный, самовлюбленный, заботящийся, бесцеремонный, наглый, грубый нарцисс? Может то, какой он был сегодня только маска? Но зачем?       Этот вечер был хорошим, отдельными моментами почти идеальным и милым, если не считать, что мы сейчас говорим о Брэндоне. Спасибо ему, что он был таким, но …       Это странно. Тот момент, когда мое лицо было в его руках… Это был не тот Брэндон, с которым я была знакома. Он был другим, полной противоположностью. Его глаза, они тоже изменились. Но он не хотел, чтобы это видели. Раз не хотел… Значит не надо… Пусть он получит то, чего хотел.

***

Брэндон

Дорогой дневник,       «Давай просто забудем этот вечер и то, что сегодня было. Сделаем вид, что ничего не было. Оставим все как раньше?»       Сообщение Мишель. Она права. Я ответил «Окей», но почему меня это опять задело? Мне не хочется, чтобы все было, как прежде? Да. Но почему?       Анализ: непонимание (того, что происходит, и того, что я чувствую), раздражение (не надо было так делать, не надо было останавливаться у входа), голод (жуткий (единственное из ощущений, в котором я уверен))