Чуткая и Бездушный

      We All Knew - Labrinth       Тусклые лучи солнца стучатся в окно. В доме на редкость тихо.       Я вновь просыпаюсь на холодном, местами потрескавшемся линолеуме. Все вокруг расплывается словно в тумане и мне никак не удается сфокусировать взгляд на круглых, циферблатных часах, висевших на стене.       Я рефлекторно облизнула сухие губы. Во рту тут же почувствовался солоноватый, металлический вкус запекшейся крови от которого мне стало плохо. Я едва сдержала подступившую рвоту, заставив себя, заглотить её обратно, а затем не без труда приняла сидячее положение. Все тело адски ныло, словно одновременно разрывалось на несколько частей и эта жгучая боль проявлялась даже при малейшем, казалось бы, незначительном движении.       Так начинается мое утро.       Каждый раз, после очередных пьянок матери, которые со временем превратили ее в домашнего тирана, избивающего собственную дочь словно одичавший хищник, набросившийся на загнанную в угол жертву.       Да уж, теперь вместо сказок перед сном, я получаю щедрую порцию увесистых пинков по ребрам, которые якобы предназначены в целях "воспитательной беседы". Именно так оправдывается большинство родителей, применяющих насилие к своим детям в тех случаях, если возникают нежелательные вопросы. Мол, откуда синяки? Или же почему ваш ребенок не явился в школу? Однако, в конечном счете, после нескольких попыток вызвать мою непутевую мать на родительское собрание, каждое из которых она благополучно проигнорировала, любопытство поутихло, а затем и вовсе сошло на нет.       В конце концов, люди довольно эгоистичные существа и как-бы они не старались прикрываться за красивыми словами, выражающими сочувствие, на самом деле им глубоко плевать на таких нищебродов как я.       "Всем просто похер!"       Конечно же бытие в старом доме, в котором частенько собирается всякий сброд вроде жалких собутыльников "обожаемой" мамаши, не самое лучшее, что могло произойти в моей жизни.       Но, иногда и в этой шумной обители наступают тихие, не беспокоящие несчастных соседей времена. Пусть и крайне редко, но всё же.       В такие дни я не перестаю удивляться тому, насколько быстро действует внушительная доза крепкого, дешевого пива на клетки мозга, превращая прежде адекватного человека, в обмякшее существо, которое даже не в состоянии передвигаться самостоятельно. Именно так я бы описала свою пьяную мать, развалившуюся и лежащую на полу в луже собственной блевоты.       "Ужасное зрелище!"       Раньше, когда я только перевелась во второй класс младшей школы, подобная картина представала передо мной каждый день.       Тогда я сразу бежала к нашим соседям, живущим, напротив.       Отзывчивый, полноватый Томас Харрисон с отчетливо проступающей лысиной и коротко стриженными усами, не раз помогал уложить пьяную мать в кровать, а его белокурая очаровательная жена Оливия, с заливистым и крайне заразительным смехом, часто подсобляла мне с домашкой.       "Но сейчас, все иначе".       Больше никто не устраивает барбекю по субботам, никто не приглашает на чай с малиновым джемом, приготовленным по особому рецепту и более мне не от кого ждать помощи, ведь небольшая пекарня Харрисонов обанкротилась и супруги уже давно переехали в другой город, оставив свое семейное "гнездышко" - в одиночестве.       С тех пор прошло не мало времени, и я незаметно начинаю забывать Харрисонов, ведь, даже их двухэтажных домик с бережно-ухоженным и благоухающим садом, "преобразился" в очередную, затхлую пивнушку, ставшую пристанищем для конченных алкоголиков.       Теперь, проходя мимо этого засранного места, я каждый раз ловлю себя на мысли, что, однажды, моя пьяная мать перестарается и изобьет меня до смерти вместе со своими обдолбанными дружками, и, тогда никто не услышит мои истошные крики. Никто не придет на помощь и как бы это ужасно не прозвучало, никто не будет сожалеть об этом. We All Knew - Labrinth [конец]

***

      Сейчас мне пятнадцать. Я учусь в средней школе Гладстона и сегодня мой первый день в новом учебном году.       Обычно, так и начинаются рассказы про подростков-лузеров или же наивных первокурсниках, поступивших в какой-нибудь престижный колледж после окончания которого, их непременно ждет "успешное" будущее. Далее я должна поделиться с вами своими переживаниями, чтобы вы тоже прочувствовали "важность" этого момента, но знайте, что, учитывая, мое нынешнее, мягко говоря хреновое состояние, я не буду распыляться о том, как сильно я скучала по бесконечным очередям в столовой или напутственной речи учителей, в которой с годами меняется лишь общее количество учеников, обучающихся в школе.       Единственная причина из-за которой я терпеливо ждала конца лета это - Кэндис. Моя лучшая и незаменимая подруга, с которой мы знакомы с детства. С младшей школы, если быть точнее.       На самом деле, веселая, уверенная в себе и порой чрезмерно прямолинейная Кэндис, при всех своих лидерские качествах, могла бы завести себе кучу друзей. Но, видимо кампания рыжей одиночки, которая частенько "неудачно" падает или спотыкается на ровном месте устраивает ее больше, чем общество богатеньких пижонов, чьи родители являются генеральными спонсорами школы или же владельцами крупной бизнес-компании.       Такую же неприязнь вызывали раздражающие всезнайки из биологического кружка, чрезмерно-самоуверенные придурки из футбольной команды, ну и конечно же, куда же без свиты восхваляемых всеми стерв, возомнившими себя "королевами" школы.       Проще говоря, мне было достаточно компании одного хорошего друга, для которого неважно кто я и откуда, какие у меня оценки, какого цвета мое сегодняшнее белье и что нынче модно носить с мини-юбкой.       И в этом мы с Кэндис были похожи.       Она никогда не смотрела на меня с высока, невзирая на то, что знала обо мне практически все.       О моих частых приводах в полицейский участок, о ворованных шмотках из небольших бутиков одежды, да и про то, что я курю втихаря на территории школы, Кэндис тоже была прекрасно осведомлена.       Единственное, о чем я умолчала, это о недопонимании с матерью, если это вообще можно было назвать "недопониманием".       Думаю, вы уже сами догадались, почему я предпочла не посвящать впечатлительную подругу во все подробности своей "сладкой" семейной жизни.       Если бы Кэндис узнала о моих непростых отношениях с матерью, она бы уж точно заставила меня переехать к ней, что в принципе звучит неплохо. Но мне не хотелось быть обузой для кого-то, а уж тем более для Кэндис и её семьи.       Да и в конце концов, как бы там не было, но оставлять свою непутевую маман в обществе бухих торчков, тоже не казалось мне хорошей идеей. Поэтому я предпочла и дальше хранить свои скелеты в шкафу по крайней мере до лучших времен.       В остальном же, я всецело доверяла своей единственной подруге все свои мысли и мечты, каждый день, благодаря судьбу за знакомство со столь неугомонным, жизнерадостным и невероятно понимающим человеком, как Кэндис.       Вот и сейчас, лишь мысль о долгожданной встрече с ней, заставила меня невольно улыбнуться, и я тут же принялась собираться к школе. Наверное, впервые за долгое время я была так искренне рада выбраться из дома.       Быстро переодевшись в чёрную водолазку и светлые, обтягивающие джинсы, приготовленные еще со вчерашнего дня, я аккуратно приоткрыла дверь и осторожно вышла из комнаты, прихватив по пути школьный рюкзак, валяющийся на полу и джинсовую куртку, одиноко висевшую на спинке стула.       Неспешным шагом я незаметно прокралась в ванную, а затем тщательно заперев за собой дверную щеколду с облегчением выдохнула, окончательно убедившись в том, что никто кроме меня в этом доме не бодрствовал.       Я медленно перевела уставший взгляд на мутное отражение в зеркале. Бледное осунувшееся лицо, разбитая губа и огромные синяки под глазами, ставшие последствием недосыпа.       - Да уж, полный пиздец, - выразилась я вслух, внимательно рассматривая себя со всех сторон. - На этот раз маман перестаралась. Если приду в таком виде в школу, у учителей точно возникнут вопросы.       "Нужно быстро привести себя в порядок."       Я включила холодную воду и начала тщательно промывать лицо. Приятная прохлада мгновенно заставила взбодриться. Вытеревшись махровым полотенцем с выцветшим изображением Человека-паука, я почистила зубы, а затем тщательно прополоскав рот, нанесла на губу вонючую мазь желтоватого оттенка.       Конечно же, в этот момент свежая ссадина тут-же дала о себе знать, и я рефлекторно зашипела от внезапной, жгучей боли.       - Никто не позаботиться о моем здоровье лучше меня самой, - мысленно заключила я, все-еще, не отрываясь от зеркала и одновременно продолжая массировать припухшую губу. Печально, но с этой процедурой я была знакома с детства.       Закончив с обработкой так называемых "боевых шрамов", я налепила на ссадину пластырь с заживляющим эффектом, а затем надела медицинскую маску, заранее припрятанную в небольшом шкафчике, содержимое которого спасало при любых ситуациях. Оттуда же я достала расческу, две резинки оранжевого цвета и аккуратно зачесала, густые, рыжие волосы в высокий пучок.       Последним штрихом для завершения образа стали серьги-гвоздики в виде миниатюрных, черных розочек и новенькие красные кеды, которые я тайно скрывала от пьющей матери в корзине для грязного белья.       "Все равно в этом доме никто кроме меня не устраивал стирку, так что это место было идеальным для сокрытия важных вещей".       Напоследок, перед тем как выйти из дома я быстро перепроверила рюкзак, чтобы убедиться в том, что все необходимое было на месте, а затем удовлетворенно улыбнувшись своему скромному результату, довольно произнесла:       "- Ну вот, совсем другое дело. Теперь можно смело отправляться в школу."