Будь я...

Будь я волчицей, я бы никогда не была кому-то обязанной. Я жила бы в нескончаемых дремучих лесах, ловя густым мехом редкие солнечные лучики. Я могла бы слышать все, что происходит вокруг, и видеть так хорошо, как никогда не сможет ни один человек. Я бродила бы в молочных туманах, полагаясь только на собственный нюх и петляющие следы добычи. В ночи раздавался бы пронзительный вой, не относящийся ни к кому лично. В промокшей от дождя земле можно было бы увидеть глубокие отпечатки моих когтистых лап, утопавших в сосновых иголках и сырой земле. Если бы я только была волчицей. Летом я бы нежилась в лучах солнца на речных берегах и играючи бросалась на скачущих рядом ворон, лязгая клыками в воздухе. Виляющим хвостом я бы собрала весь прибрежный песок, который бы тут же скрылся в речной воде. Устланные мхом поляны заменили бы мне самые мягкие перины, а колыбельной бы стал шорох травы на ветру. Я бы подрывалась с места, заслышав далекий вой моих собратьев, и не задумавшись отвечала бы тем же, ведь так надо. В минуты голода я набивала бы живот снующими в округе полевыми мышами и жирными зайцами. В испуге я бы поджимала хвост и скалила клыки, почуяв резкий медвежий дух поблизости, и спешила бы убраться как можно дальше. В особенно сильные грозы вырытая под упавшей елью нора была бы мне надежным домом, сухим и теплым, заглушающим громовые раскаты на поверхности. Я не знала бы беды страшнее, чем голод посреди зимы, когда колючий мороз пробирает до самых костей. Длинной цепью мы бы пробирались сквозь глубокий снег по следам добычи, роняя голодные слюни и взвизгивая от нетерпения, пока бесконечный снегопад заметает наши следы и уснувших навсегда товарищей. В ясные холодные ночи наши глаза сияли бы как тысячи звезд, дыхание вырывалось из раскрытых пастей бесформенными клубами, и только настырные вороны были бы нашими спутниками. В конце концов очередной день на грани весны и холода стал бы нашим спасением. Множество озверевших от долгого голода фигур с легкостью бежали вслед за бизоньим табуном, неловко взрывающим рыхлый снег массивными телами. Кто-то из нас — вожак или норовистый молодой волк — первым бы бросился на отставшее животное, которое навсегда потеряло возможность спастись от воющей многолапой смерти. Вкус горячего мяса во рту вместе с безумным криком бизона стал бы чем-то сродни выстрела человеческого ружья. Уже никто не заботится о товариществе, стараясь урвать себе как можно больше. От разорванной в лоскуты туши поднимался бы густой пар, пока остатки мяса твердели бы на холоде. Я облизывала бы окрашенную в густой красный морду, лениво наблюдая за воронами, которые после волчьей пирушки устроили собственную. Угроза умереть под огромным слоем снега в виде обтянутого засохшей шкуркой скелета. К весне стая бы распалась на маленькие группы, состоящие из молодняка. Я бы снова осталась одна, оставив лишь смутные воспоминания о чем-то холодном и болезненно белом. Все также я бы бродила в лесах, пока не встретила бы такого же одинокого волка, который бы стал тем единственным. С этой встречи жизнь бы приобрела какие-то особенные краски, а спустя время я бы познакомилась с парой меховых комочков. Маленькие, слабые и вечно скулящие — они бы были моей силой и слабостью, тем непонятным, что заставляет мех вставать дыбом. Они бы росли и учились, под вечно заботливыми взглядами двух родителей. Волчата бы выросли, и мы вновь остались только вдвоем, наблюдая за сменой сезонов и радуясь тому немногому, что нам выпадало. Меня и моего спутника украсила бы седина, но мы бы оставались такими же сильными. Живя одним днем, мне не были бы доступны мысли о будущем и прошлом. Как бы не была проста эта жизнь, я жила бы свободной от чужих осуждений и обязательств, интриг и ссор, обретя ровно столько, сколько нужно для спокойствия собственной души. Смерть пришла бы ко мне теплой осенью, когда листья были красивого золотого цвета. Вместе со своим спутником я бы бежала сквозь прекрасную сосновую рощу, тут и там залитую пятнами света. Старые волчьи лапы не так быстры, как меткий ружейный выстрел вдогонку. Умирая, я бы видела беспокойные глаза седого волка, который много лет служил моим отражением, как и я его. Я бы запомнила его грозным и верным, закрывающим меня от приближающейся собачьей своры. Потом он бы упал рядом со мной, проливая кровь на золотой ковер. Я мало о чем жалела будучи волчицей. Если бы я только ей была.