Отпускай.

      Меж разгоряченных тел, что в такте движутся под влиянием метронома, что существует меж ребер, пульсирует в унисон музыке, движется и он. Твой взгляд ищет меня? Твой взгляд гуляет по брюнетке перед тобой, не волнуйся, я не ревную более.       Вокруг людей куча, но меня не будет, я хочу, чтоб ты почувствовал какого это, потерять меня. Разорви со мной все связи и пустись в танец. Разрешай себе прикасаться к чужому теплому телу, не останавливайся, продолжай. Забудься в ней.        Но я слежу, тебя невозможно не видеть, даже через густоту этой ангельско-демонской массы. Я с другой стороны, не заметишь меня, не старайся, Люци.       Двигайся, прикасайся, осознавай, что ты скучаешь, я ведь исчезаю.       Разве я так много хочу? Просто перестань кричать, прошу тебя, не смотри так.       — Непризнанная, как ты можешь быть такой дурой?! — его глаза пылают, сжигая мои внутренности, да и пусть, ему можно, Люциферу всё можно, я сама разрешила ему так себя вести со мной. Кто же знал, что он станет таким невыносимым. Невыносимо любимым.       — Я просто хочу знать, что ты чувствуешь ко мне! Почему ты не можешь сказать это прямо? — ком в горле не удается проглотить.       Танцуй, Люцифер, с моими чертями, ты их король, они тебе лишь покорны и ради тебя я могу их убить. Расчленяя на мелкие части, закапывая рядом с моими надеждами и мечтами.       Это же обрыв, тот самый, где мы впервые поцеловались, такая честь, такой подарок. Помнишь? Осознание того невозвратного появилось в тот самый момент. Ты был из тех, кто целует просто так? Я бы могла поспорить. Но меж одиноких дней, где тебя не было, я все больше осознавала, что ты просто играл. Тебе ведь все равно? Я всего лишь жалкая Непризнанная в твоих кровожадных глазах.       Шаг к обрыву, ещё шаг. Колючий ветер дует прямо в лицо, я не пытаюсь согреться, нет, я пытаюсь остыть до минимума. Как тебе такое, ха? Может теперь ты осознаешь, насколько мне больно каждый раз видеть тебя в обнимку с той, которая даже не старается понять тебя. Ей всё равно. Ей всё равно, слышишь?!       Конечно.       — Конечно, — грубый бархат разливается в спине до дрожи в кончиках крыльев. — Ты же так громко думаешь.       — Скажи, что ты любишь меня! — с моих губ срывается крик, я отступаю спиной к обрыву, чувствуя, как притяжение тянет меня вниз. Связывает талию веревкой, на другом конце камень. Бросай. — Скажи, что чувствуешь тоже, что и я! — услышь меня, дьявол, разве я так много прошу. Соври мне, ты же видишь, что я собираюсь сделать. Соври мне в первый или последний раз.       Ещё один короткий шаг, и крылья висят над пропастью.       — Иди сюда, сейчас же, — грубо отвечает он, его глаза воспламеняются, но я больше не чувствую их жар. На моем лице сонная улыбка. Попробуй её на вкус, Люцифер, как тогда, а после сравни с хищной усмешкой Ости, я же видела, как ты это делаешь. — Не двигайся, — он хватает меня за ладонь, его кожа сухая, без намека на волнения. Он держит меня, потому что не хочет, чтоб это было по его вине. Он держит меня тонкой леской воспоминаний о себе. Обрывай.       Я стараюсь выражать спокойствие, я стараюсь не показывать ему мой страх.       — Не волнуйся, ты не виноват, — я делаю ещё шаг назад, мои ноги скользят по заледенелой земле. — Ты же говорил, что между нами ничего нет, вот я и хочу вернуть твою жизнь в прежнее русло, — впервые смотрю ему в глаза. Что я надеялась в них увидеть? Слёзы? Он же плакать не будет, он же не знает о чувствах.       — Так, как было до тебя, уже не будет, — он тянет на себя, но я упираюсь ногами в камень, и буквально вишу над обрывом. — Не будь идиоткой, разве ты этого хочешь?       — Ты хочешь, — говорю и поджимаю губы. — «Исчезни, Непризнанная, как же я тебя ненавижу, ты всё портишь.» — повторяю его слова, его же голосом, картинка перед глазами мутнеет, ком в горле становится больше, сжимаю веки, даю слезам сбежать с моего тонущего корабля. Мы идем ко дну.       Он знает, что это его слова, от того и молчит, я перемещаю руку так, что теперь держусь за него, Люцифер, какой же ты прекрасный. Ради тебя можно и умереть.       — Раз ты так хочешь почувствовать какого это, я не могу тебе отказать, — говорю я шепотом, ведь голос застрял в горле. — Если ты любишь меня, отпусти, — уголки моих губ приподняты.       Я сжимаю веки, прижимаю крылья к спине, не давая и шанс на спасение. Не хочу. Выпрямляю пальцы и больше не ощущаю его тепло. Больше никогда. Какое облегчение. Отпускаю. Воздух бьет в спину, меня смывает ветром, я растворяюсь в нем, как снег на ладонях.       Надеюсь, ты не смотришь.       «Пошла ты, Уокер!» «Ненавижу таких как ты.» «Люблю? Ха-ха, с чего бы это?» «Разве я говорил, что что-то чувствую к тебе?» «Уйди, блять, отсюда!» «Да кто ты такая, чтобы быть со мной?» «Меня от тебя тошнит.» «Лучше бы тебя не было в моей жизни!» «Исчезни!»       Я улыбаюсь тебе.       «Как же ты вкусно пахнешь.» «Да, она была особенной.» «Думаю, что ей можно дать шанс.» «Хочу тебя.» «Иди сюда.» «Останься.»       Что ты чувствуешь прямо сейчас, пока я исчезаю? Как песчинки проникаю меж пальцами, как вода испаряюсь под влиянием тепла, как твои неаккуратные слова, что ты бросал в меня, и те проникли глубоко в моё сердце. Быстро, безвозвратно.       Волосы летят в лицо.       Вот она пустота.       Безмятежность.       Вокруг людей куча, но меня не будет, я хочу, чтоб ты почувствовал какого это.       Танцуй, Люцифер, пока я жива.       В твоих мыслях.       Видеть тебя перед свободным падением в моем уникальном исполнении, было бы жестоко, даже по отношению к самому сыну Сатаны. Поэтому я буду радовать себя иллюзией, я буду радовать себя фантазией, ещё несколько секунд.       Танцуй, пока чувствуешь.       Танцуй, ты одержал Победу. Надо мной. Меня. Навеки.