Пандемия ли

— Лёх, ну, что там? — спросил брюнет, настраивающий радиоприёмник, у своего друга, который, еле отодвигая занавеску, прочёсывал местность взглядом. — Вынюхивают, шакалы, — отозвался тот, аккуратно прикрывая щель тканью, чтобы не попасться патрулю. Пару месяцев назад власть решила, что нет смысла и дальше скрываться за маской «добродетели», и вместо правоохранительных органов улицы начали патрулировать военные, которых свезли в каждый город. Лёха откинул назад светлые волосы и завязал их канцелярской резинкой — скоро придётся опять возиться, чтобы состричь лишнее, парикмахерские-то уж года как три закрыты. К моменту, когда парень приземлился рядом с брюнетом, радио наконец поддалось, и из него полился сначала металлический звук с помехами, что позже перешёл в более или менее членораздельное звучание. Кажется, передавали последние новости: — … сегодня… шрх-шш… дня… шрр-хх… по результатам применения вакцины от вируса, — поковырявшись в технике ещё немного, брюнет заставил радиоприёмник работать максимально добросовестно. — Более половины вакцинированных избавились от симптомов болезни, у остальных изменений пока что не замечено, как позитивных, так и негативных. А теперь передаю слово ведущему специалисту в области здравоохранения, Андрею Негелуеву. — Спасибо, спасибо. Добрый день, дорогие граждане, — после этих слов оба друга нахмурились и помрачнели, вот чего-чего, а таким лицемерам им до сих пор хотелось свернуть шею, но эти сволочи нашли хорошую защиту для себя в лице власти и её армии, — я бы хотел в очередной раз напомнить о мерах безопасности в это непростое для нас всех время. Пожалуйста, не выходите на улицу и соблюдайте дистанцию в два метра по возможности даже со своими домочадцами. Как вы наверняка знаете, еду и всё необходимое вы можете купить каждое утро с 8:00 до 10:00. У каждой квартиры есть свой график для выхода из подъезда во двор, где вас будет ждать ларёк на колёсах. Не забывайте, что в этом случае необходимо надевать маску, перчатки и очки в целях предотвращения заражения вирусом. Спасибо за… Дослушивать этот бред больше не было сил, брюнет вырубил радио, что так тщательно настраивал в течение часа. — Сань, успокойся. Крепкие нервы и устойчивая психика — последнее, на что нам осталось уповать в этом ёбнутом мире, — похлопал по плечу друга блондин. — Какой в жопу «успокойся»?! — взъелся брюнет, что был старшим из них двоих. Он, конечно, не кричал — это было опасно, но рычащие от злобы нотки в речи было не утаить. — Ты слышал эту шваль подкупную? «В целях предотвращения заражения», «пожалуйста, не выходите», — передразнил «специалиста» Саша. — Они и раньше так говорили, когда это ещё только начиналось… — Ха! Раньше всем было похуй, каждый считал, что рано или поздно этот пиздец закончится. Потому что «все мы понимаем, что соблюдать это всё равно никто не будет, но правила есть правила, важно, чтобы люди не расслаблялись и были осторожны». Нарасслаблялись, блядь. Теперь даже без марли на носу воздух вдохнуть не можем! После этой тирады брюнет взял передышку, чтобы выровнять дыхание, и только после этого продолжил, но уже не пытаясь гневом наполнить речь — моральных сил не осталось на злость. — Вот, напомни мне, Лёха, сколько за эти три года погибло от вируса в нашем дворе? — Один или два, не помню, — почесал затылок блондин. — А сколько в нашем дворе всего людей? Примерно? — допытывался Саша. — По шесть подъездов в каждом из трёх домов, двенадцать этажей, по четыре квартиры на каждом… Даже если в каждой квартире живёт минимум один-два человека, то где-то тысяча триста человек, — быстро посчитал Лёха, уже зная, к чему клонит друг. — То есть от вируса только в нашем дворе, который, на минуточку, в центре самого густонаселённого города страны, умерло около 0,08% за три, мать его, года. А теперь, скажи сколько погибло от вакцинации, которая должна была вылечить болезнь? — В одном лишь нашем подъезде — более тридцати. И… — на этом месте блондин застопорился. — И твоя жена погибла тоже. А у моей сестры, которая была на первом месяце беременности, произошёл выкидыш, после чего она стала бесплодной. Дальше сам знаешь, что случилось. Саше не хотелось вспоминать о том, как врачи уверяли, что на таком маленьком сроке ничего плохого не случится, наоборот ребёнок, возможно, унаследует иммунитет… А потом он нашёл младшую сестру с перерезанными венами в её квартире. От горя из-за потери ребёнка, которое наложилось на депрессию, что преследовала её из-за изоляции уже полгода, она не смогла дальше терпеть такую жизнь. Мужа её через несколько месяцев поймали на улице за то, что решил прогуляться. Больше они с Лёхой его не видели. Были, конечно, и те, кто пережил вакцинацию и теперь считался «переболевшим», но многие из таких либо становились бесплодными, либо впадали в беспричинную апатию, становясь легко внушаемыми марионетками. Что Саня, что его друг-блондин, вакцинацию не прошли. Как они и предполагали, иммунитет более чем справлялся с болезнью. Это было очевидно для них ещё в начале «эпидемии», что ничем не отличалась от обычной простуды лишь с порой появляющимися осложнениями у людей с патологиями. Иммунитет справлялся сам без всяких лекарств и вакцин, только вот… Все меры, принимаемые властью, «на удивление», стремились этот иммунитет убить. Отсутствие свежего воздуха, солнечного света, стабильного дохода, а это означает голодание, лишение витаминов, появление эмоционального угасания и депрессии. — Это похоже на какой-то постапокалипсис, я до сих пор не верю, что это наша реальность, — печально усмехнулся Саня. — Да… Помню, когда это только начиналось, мы поначалу ржали с каждого пункта. Пока стало не до смеха. Одно только закрытие границ под шумок чего стоит, — подтвердил Лёха. — А Интернет? Его зачем было отрубать от мира? С каких пор вирус передаётся по нему? Все эти лицемерные фикции и игры в добродетель под знаменем заботы о населении до чёртиков достали. А самое херовое, что мы даже не можем ничего изменить, Лёх. Я уже не могу, у меня нет сил выдерживать это давление. Меня заебало раз в неделю выходить за едой словно преступник под именем владельца чужой квартиры, которого мы прикопали, когда тот окочурился после вакцинации. Заебло красть из кассы лишние пару купюр, пока продавец отвлекается, потому что денег брать больше неоткуда. Задрало сидеть ниже травы и тише воды, чтобы эти гондоны нас не засекли и не потащили на вакцинацию принудительно, — брюнет начал рвать волосы на голове в истерике, но всё же не повышал голоса из-за страха обнаружения, — я устал жить хуже, чем скот на бойне. Лучше уж сдохнуть, чем продолжать выживать как в бегах, когда даже войны нет… Блондину нечего было ответить. Он понимал все эмоции друга, просто, вероятно, из-за своего легкомысленного характера, его было сложнее сломить. Он до сих пор верил, что, может быть, через месяц или год, а может даже завтра по радио передадут, что вирус больше не опасен, что можно вновь идти на работу и ничего не бояться, снова гулять и ходить в кино… А Саша уже не видел позитива в сложившейся обстановке, он ощущал лишь беспросветную безысходность. — Внимание, в этом районе обнаружена четвёртая волна заболеваемости! Просьба соседним районам, закрыть окна, чтобы не заразиться. Мы будем вынуждены увезти всех из эпицентра в больницы, — вдруг за окном раздалось предупреждение, оно начало повторять роковые слова, чтобы никто не умудрился прослушать. — Больница, очень смешно, — глаза брюнета погасли от услышанного. Никакой больницы не будет, если только не считать морга. Сейчас в подъезды запустят ядовитый газ, а потом военные вынесут их трупы, сказав, что это всё — жертвы очередной вспышки заболеваемости. Так они проводили чистку тех, кто переставал приносить доход, выходя за покупками по утрам. А как покупать-то, если денег не осталось уже давно?.. Даже воровство не помогало, потому что для него не было подходящих условий. А те крохи, что удавалось стащить или найти в пустых квартирах — капля в океане. — Лёх, знаешь… Я надеюсь, что в следующей жизни попаду на другую планету, потому что второй раз я такого не переживу, — тихо говорил брюнет, наблюдая за тем, как бледная дымка подбирается к ним из-под двери, что вела на лестничную клетку. — Я тоже на это надеюсь, а ещё было бы неплохо, чтобы там не случилась такая же пандемия, — мрачно заметил блондин и обнял друга на прощание. — Это не пандемия… Это геноцид, — последнее, что успел прошептать Саня.