Иди вперёд

— Пиздец, Ричи, нам пиздец! — Спокойно, детектив, я вас выведу. Обмотайте лицо футболкой, наденьте мою куртку и старайтесь меньше дышать, концентрация угарного газа... — Ты, блядь, куда меня выводить собрался?! — проорал Гэвин, махнув в сторону дверного проёма, и тут же закашлялся. Пожар загнал их в дальнюю комнату без окон, и выход виднелся лишь один — в полыхающий ад, где каждую секунду рушились горящие балки, поднимая снопы искр, и под потолком клубился чёрный дым. — Я просчитал оптимальный путь к выходу, — терпеливо пояснил Ричард. — А если на нас потолок рухнет?! — Положитесь на мою реакцию. Положитесь на меня, детектив, — Ричард вдруг взял его лицо в ладони и настойчиво посмотрел в глаза. — Вы мне доверяете? Гэвину очень хотелось дать ему в рожу. Хотелось наорать, сбить кулаки о прочный пластик — хоть что-нибудь, только бы паника перестала сжимать горло. Очень хотелось выжить. — Веди, — хрипло выдохнул Гэвин и, вылив на футболку тухлую воду из стоящей в углу вазы, обернул ткань вокруг лица. На плечи тут же лёг жёсткий материал форменной куртки Ричарда — руки сдавило, когда Гэвин протиснул их в рукава. Это было пиздец как страшно: Гэвин не мог дышать, ничего не видел, со всех сторон напирал жар, всё вокруг горело, трещало и рушилось, а он мог лишь слепо тащиться вперёд, повинуясь чужим рукам. Ричард то прижимал его к себе, то толкал в сторону, Гэвин запинался — Ричард удерживал его, снова ставил на ноги и снова волок куда-то. Этот адский лабиринт не кончался целую вечность, и каждую секунду этой вечности Гэвин готовился сдохнуть. А потом будто окунулся в холодную воду — на самом же деле, они просто выбрались на улицу. Выбрались... Господи, выбрались! Гэвин не знал, от облегчения или от дыма у него слезились глаза. Рухнул на колени на восхитительно холодную влажную землю, сорвал с головы подпаленную футболку и, вжавшись в неё лицом, заорал. Саднящее горло заболело ещё сильнее, но Гэвину было насрать. — Вот видите, детектив, — тяжёлая пластиковая рука легла на его сгорбленную спину ровно между лопаток. — Не так уж и тяжело доверять напарнику, правда? Гэвину снова нестерпимо захотелось ударить Ричарда. Но сил хватило лишь на то, чтобы устало привалиться к его плечу.

***

— Ричард, — раздалось где-то... поблизости. — Детектив? — даже собственный голос исказился до неузнаваемости. — Говорите медленнее, пожалуйста. Я сейчас не могу читать по губам, а слуховые модули сильно повреждены. — Да я в курсе, — возможно, Гэвин усмехнулся. — Прогуляться не хочешь? Ричард удивился и честно ответил: — Не хочу. Пока не будут готовы биокомпоненты на замену, я предпочёл бы остаться в ремонтном отсеке. — Да я тебя, считай, не спрашивал, — голос стал тише, а Ричард всё ещё не мог распознать, с какой стороны он исходит. — Двигайся, давай. Когда Гэвин потянул его за руку, Ричард вырвался, вжавшись спиной в стену. — Я не понимаю ваших намерений, детектив. Прошу, подождите до завтра, когда меня починят. — Рич. Ты мне доверяешь? — голос раздался прямо напротив слухового модуля, и Ричард резко обернулся, слепо глядя, как он полагал, в сторону Гэвина. Оптические модули вообще не работали, их оставили лишь затем, чтобы не разрывать систему циркуляции тириума. Он не видел ни света, ни намёка на изображение, а система преконструкции не запускалась из-за нехватки входных данных. Вопрос поставил в тупик. Конечно, он доверял своему напарнику, и хотел уже озвучить это вслух, как осёкся. Потому что на самом деле ему было... Страшно? Одно лишь отсутствие подключения к сети уже напрягало, Ричард чувствовал себя запертым в вакууме. Совершенно беспомощным. Он не знал, куда и зачем поведёт его Гэвин, почему именно сейчас, когда половина его систем просто-напросто не работали. А может, как раз поэтому? — Чего красным мельтешишь, ссыкотно? — Нет, — сказал Ричард и протянул руку вперёд. Он пытался просчитать вероятности каждую секунду, пока Гэвин вёл его за собой по длинным коридорам, но разброс был слишком обширным. За полгода совместной работы Ричард не раз убеждался, что Гэвина невозможно просчитать или предсказать. Тем более сейчас, когда он даже не видел выражения лица Гэвина. Чувство полной дезориентации в пространстве рвало систему неизвестными, нечитаемыми ошибками, и Ричард, не контролируя себя, крепче сжимал ладонь Гэвина. — Нервничаешь? Доверься мне, — снова повторил Гэвин. Лог неизвестных ошибок продолжал расти. Они поднимались на лифте — незначительная смена тяги, — довольно долго. На самый верх, понял Ричард, когда сенсоры зафиксировали порывистый ветер. — Мы на крыше, Ричард. Сто восьмой этаж. Ты разобьёшься, если упадёшь с такой высоты. Голос Гэвина раздавался отовсюду, будто он говорил, обходя Ричарда по кругу. Из-за завывающего ветра определить источник звука стало вовсе нереально. Ричард не мог скачать план здания, не мог определить, в какой точке они вышли, и как далеко до края. С какой стороны вообще край. И где находится Гэвин? — Ты веришь мне, Ричард? Мы же напарники, правда? Веришь? Система засыпала его ошибками, тириумный насос не поддавался контролю и перегревал корпус, всё сильнее разгоняя синюю кровь. Протокол социального взаимодействия настойчиво советовал перевести тему и дистанцироваться, вернуться на безопасную территорию. Но Ричард не затем ломал свою систему, чтобы всю жизнь полагаться на запрограммированные подсказки. — Да. Да, Гэвин, я тебе верю! — выкрикнул он, не зная, в ту ли сторону кричит. — Тогда иди вперёд, — снова прошелестело над самым ухом. И Ричард пошёл. Сначала неуверенно, не представляя, что ждёт его на следующем шагу. Может, твёрдый бетон, а может — пропасть. Но Гэвин ведь не стал бы так подставлять его, правда? Они напарники. Гэвин не раз прикрывал ему спину, и Ричард не раз... Ах, вот оно что. Он прекрасно помнил собственные слова, сказанные месяц назад во время пожара, и не мог понять, почему человека они так разозлили. Так вот, оказывается, как на самом деле тяжело доверять кому-то свою жизнь, когда сам ты совершенно беспомощен. — Я понял... Система и биокомпоненты продолжали сбоить, и Ричарду всё ещё было страшно делать каждый последующий шаг, но он продолжал идти вперёд, полагаясь лишь на слепую веру в то, что Гэвин не предаст его доверия. И улыбнулся, когда широкая ладонь упёрлась в грудь, прямо поверх сбоящего тириумного насоса. Ричард коснулся чужой руки, отвёл её в сторону и, сделав последний шаг, крепко обнял Гэвина. — Я понял, — повторил он в тёплую шею, считывая губами учащённый пульс. — Вот так-то, Ричи. Не всё в этом мире так просто, — прошептал Гэвин, прижимая его ближе. — Научишь? — Жить? Ха! Этому каждый учится по-своему. Но если будешь лажать, то, так и быть, наставлю на путь истинный. Ричарду понравился такой ответ.