Всё началось с фанфиков

      - Вижу уже, что вопросы излишни, - прошепелявил не кто иной, как Мин Юнги, слегка сведя брови к переносице.       - Э-эт, это вообще… - жалкие попытки Джина перебили.       - Что ты хотел? – с хлюпом пальцы Джина покинули тёплое местечко, заставив своего обладателя возжелать провалиться сквозь землю, а так же задуматься о том, что за убийство дают слишком много, и что он не может так рисковать.       - Так бы сразу, - выдохнул Юнги и поднял экран смартфона на уровень своих глаз, - я спрашивал: пойдёшь ли ты со мной в студию, которая этажом ниже, мне помощь нужна.       - М-м, в большую студию, а что такое? – сделав плавный шаг в сторону от старшего заинтересованно спросил лидер.       - Так ты пойдёшь или нет? – покосившись на Джина, перевёл скептический взгляд Юнги, словно говоря: «ты серьёзно думаешь, что я могу рассказать это здесь?»       - А-а, да, окей, пойдём, чего застыл-то? – буквально выпнув недовольного Мина из комнаты, Намджун смылся.       - А я, пожалуй, схожу в магазин, - пристально рассматривая пальцы, что блестели от чужой слюны, сказал в пустоту старший, - да-да, точно, мне нужно в магазин…

***

      Чимину наскучило смотреть фильм. Хотя, давайте по-честному, вместо того, чтобы вникать в сюжет, он предавался депрессивным размышлениям. И-и… Конечно, он не придумал ничего лучше, чем пойти и… Правильно, помучить бедное голодное тельце в зале.       - В самом деле, после тренировки, я обязательно поем, - сам себя под нос уговаривал парень, - честное пио…честно-честно.       Подрагивающие от слабости руки и ноги он нагло игнорировал. Ну, в самом деле, ну дрожит он, словно тростинка на ветру, ну что тут такого-то?       Собравшись, наконец, он вышел из общежития, чтобы спуститься в зал и начать свой личный ад на ближайшие полтора часа.

***

      Чонгук и Тэхён отказывались заниматься чем-то полезным, а потому завалились в комнату младшего и включили какой-то марвеловский фильм на ноутбуке.       Полутьма и мерное бормотание из динамиков действовали на Тэ успокаивающе. Так же, как и рука младшего, собственнически прижимающая старшего к себе. В полудрёме Ким мерно поглаживал животик (железный пресс, будем же честны) Чона. Всё потому что, приблизительно час назад, он жаловался на боль в нём. Старший, конечно, посмеялся, но, выдав что-то вроде: «Надо было меньше есть», принялся успокаивать бедняжку, гладя и приговаривая: «Пусть у дурачка Гук-и не болит».       И вот Чонгуку сначала было весело, а потом уже не очень. Потому что то, как длинные пальцы старшего пробегают нежно по животу, иногда задевая что-то гораздо ниже, как оказалось… Очень его возбуждает.       - Тэ, - предпринял он попытку привлечь внимание старшего, чтобы прекратить это странное (приятное) безобразие.       Ноль реакции. А рука всё ниже. А старший пялится в экран, словно спит с открытыми глазами.       - Тэ-Тэ, - со стоном (он честно-честно не хотел) попробовал Чонгук удачу снова.       И снова провал. Ну что ж, последний рывок, а потом пеняйте на себя мистер Ким.       - Тэхён, - уже чуть громче. И, да! Слова разбиваются о стену безразличия. Всё, пути назад нет. Чонгук осторожно приподнимается в кровати, заставляя её тихо скрипнуть. Теперь пальцы старшего проехались чётко по…       Бинго! У нас есть победитель.       Тэ застыл, осторожно повернув голову, чтобы врезаться взглядом во внушительный бугорок.       - Что же ты прекратил, м? – томный шёпот и едва заметное касание нежными губами уха, заставили старшего вздрогнуть от табуна мурашек, которые решили собраться…чуть-чуть внизу, стягивая внутренности приятным узлом.       - М-м, разве мы можем, э? - промямлил Ким, взгляд которого отказывался соскальзывать с милых домашних штанов младшего.       - Мы всё можем, - внезапно низким голосом змея искусителя произнёс Чонгук, чувственно прикусив мочку сдавленно простонавшего старшего, - ребята ушли, - добавил он.       - К-куда? – в ступоре спросил парень, несколько теряясь от действий младшего, что с большим увлечением целовал нежную кожу на шее старшего, оставляя чувственные метки, заставлющие Кима вздрагивать и сдерживать свои стоны усерднее.       - М-м, разве так уж это важно? – оторвавшись на пару мгновений, произнёс Чон.       - Ты прав, это не имеет значения, - утробно и глухо застонав, бархатно и невероятно низко произнёс Тэхён.       Миг первый, и позиции резко меняются. Движением руки Ким закрывает ноутбук, чтобы неосторожно швырнуть его на тумбочку. Вторая рука уверенно сжимает тонкие и изящные запястья младшего, чтобы прижать их к подушке над головой парня.       Миг второй, бедра старшего седлают Чонгука, соблазнительно проехавшись по твёрдому возбуждению, вырвав из ошарашенного младшего протяжный сладкий стон.       - Тэ? – мутная пелена сладкого и мучительного ожидания застилает глаза.       - Да, Гук-и? – невинно (а в такой ситуации возможно вообще невинно говорить?) интересуется старший, что оторвал кусочек ткани от хлипкой футболки младшего (вот это мощь) и сейчас осторожно, но крепко привязывал запястья младшего к прутьям кровати над головой.       - Тэ? – протяжно застонал Гук, едва старший проехался острой коленкой между ног.       В следующее мгновение торс Чона облизал прохладный воздух комнаты. Футболка была безбожно испорчена. Но погоревать по этому поводу Чонгуку не позволили шаловливые руки его парня. Тэхён внезапно склонился к лицу младшего, щекоча волнистыми прядями бронзовую кожу на лице парня. Он выждал секунду, чтобы затем захватить губы парня в плен. И, о как это было не похоже на их поцелуи до этого. Они были нежные, тихие, подаренные друг другу украдкой, пока никто не видит. Сейчас Тэхён не стеснялся. Он покусывал губы, не жалея выбивать такие сладкие и несдержанные стоны. С влажным хлюпаньем он проталкивал язык в пекло чужого рта, не забывая зализывать собственноручно оставленные ранки. Он блуждал руками по телу младшего, нежно лаская длинными пальчиками, чтобы:       - А-ах…Тэ! – захныкал Гук, едва его парень резко скрутил чуть набухший сосок.       Ким с оглушительным в тишине комнаты хлюпом оторвался от желанных губ, что распухли и покраснели, блестя слюной, словно соблазняя потерзать их ещё подольше. Но у старшего были другие планы:       - Мхм…Тэ…Ах, Тэ! – раздались сладкие стоны вперемешку с тихим хныканьем, едва старший больно прикусил чувствительный бугорок на груди, чтобы тут нежно обвести ореол раскалённым язычком, а затем проделать это с другим соском.       Несмотря ни на что, казалось бы, свободные штаны Гука, причиняли лёгкую боль, сдерживая невероятно сильное возбуждение. А Тэ продолжал вырывать музыкальные стоны из груди прерывисто дышащего младшего, что подобно кошке выгибался до хруста навстречу каждому действию парня, плавно спускающемуся к паху чувственными покусываниями и болезненными метками, что уже завтра распустятся на нежной коже младшего и будут болезненно напоминать о прошедшем удовольствии.       И вот последний поцелуй остался у кромки домашних штанов младшего, вырывая особенно судорожный вздох. Парень неосознанно дёрнул связанными руками, чтобы тихонько заскулить от ноющей боли натёртых запястий.       Тэ придирчиво осмотрел Чонгука, оторвавшись от такой невероятной кожи парня. Восхищенный вздох сорвался неосознанно:       - Так прекрасен…Мой Гукки, мой кроль, - судорожно выдохнул Ким, подмечая смущенный румянец, лихорадочно блестящие глаза с пеленой невероятного желания и обожания, опухшие губы, искусанные старшим, покрасневшие запястья, что шли в противовес чуть побелевшим изящным пальцам со знакомыми татуировками, взъерошенные чернильные пряди волос, что разметались, создавая невероятный контраст с белоснежной подушкой, перекатывающие на теле мышцы и россыпь на нём прекрасных лиловых бутонов, а ещё возбуждение, невероятное, что, казалось, наэлектризовало воздух, срывая крышу окончательно.       Тэхён рывком сорвал чужие штаны, предусмотрительно подцепив пальцами ещё и боксёры. Буквально через мгновение после протяжного стона младшего, он, не давая ему опомниться, припал к возбужденному органу с сочащейся из розоватой головки смазкой.       - Тэ? А-ах, - едва язычок старшего обрисовал венки на члене, шокировано захныкал Гук.       Ему хотелось большего. И внезапно:       - О, да! А-ах… - Чон выгнулся до хруста в пояснице, насколько позволяли ему связанные руки, едва Тэхён накрыл его возбуждение своим ртом, заглатывая почти полностью, нежно посасывая головку, вызывая дрожь и сладкие стоны.       Он двигался нарочито медленно, периодически позволяя холоду комнаты нежно облизать чувствительную головку, заставляя Чонгука тихонько хныкать, издавая протяжные стоны, заставляя его метаться по кровати в беспокойстве сжимая пальцами холодные прутья над головой. Он был на пределе, когда Тэхён с хлюпом отстранился не позволяя кончить. Эти губы, этот взгляд, Гук изнывал от желания.       - П-пожалуйста, Тэ-Тэ, - захныкал он.       - У нас есть?...- начал было Ким, соблазнительно слизывая со своей нижней губы смазку младшего.       - В комоде вторая снизу правая полка, - хрипло произнёс Гук, одним своим голосом и видом, заставляя старшего дрожать от желания.       - А ты готовился, - позволил себе тихо рассмеяться парень.       - Я…Я готовил это не для себя, а… тебе, - помедлив, тихо ответил Чонгук, елозя по сбитым простыням.       - Какой коварный, может быть получится в другой раз, - найдя необходимую баночку, прошептал Ким.       Он осторожно сел между ног парня, глядя на подрагивающий от возбуждения член. Но его целью было не это:       - Ч-что ты там делаешь? – с протяжным стоном спросил Гук, чувствуя как влажный язычок старшего, прошёлся вокруг сжавшегося колечка мышц, чуть заходя внутрь.       - Расслабляю тебя для этого, - оторвавшись, хриплым пробирающим голосом пояснил Тэхён, заменяя язык на уже смазанный палец, аккуратно проталкивая его внутрь, выбивая из младшего гортанный стон.       Удовольствие невероятно крепко переплелось с болью.       Гук тихо хныкал, через некоторое время самостоятельно насаживаясь на уже два пальца. А Тэхён словно дразнил. Он медленно ввёл третий, чтобы вставлять их очень осторожно, а вытаскивать быстро и полностью, с пошлым хлюпом. Он немного повернул угол, войдя неимоверно глубоко, и понял по протяжному стону, что нашёл простату. Угол он больше не менял. Казалось, это будет продолжаться вечно, но:       - А-ах, пожалуйста…Тэ-Тэ, пожалуйста, глубже, - сладко простонал младший, едва на место пальцев дрожащего от нетерпения старшего пришло что-то посущественнее.       Плавные толчки, что постепенно ускорялись, сопровождались хриплыми стонами Тэхёна и растерянным, но таким сладким хныканьем Чонгука, который, кажется, совсем потерялся в глубине ощущений. Они оба были уже на пределе.       Тэхён легко касается указательным пальцем чувствительной головки Чонгука, небрежно размазывая каплю выступившей смазки. Чонгук жадно глотает воздух и несдержанный стон срывается с его искусанных покрасневших губ, он жмурится, теряясь в ощущениях. Тэхён не даёт ему опомниться - уже в следующее мгновение его длинные пальцы плотно обхватывают чужой член, не упускаея лишней возможности чуть плотнее сжать налитую кровью головку. Тэхён двигет рукой в такт собственным движениям и удовлетворенно впитывает в себя образ чувствительно заломившего брови Чонгука, поджавшего от удовольствия пальцы на ногах. Буквально пара финальных толчков и Чонгук взрывается в оргазме, теряя связь с реальностью. Его пробивает дрожь сносящего крышу удовольствия и он издаёт сдавленный стон, прикусывая и так истерзанную нижнюю губу и вновь заламывая брови.       - Какой же ты прекрасный! – шепчет Тэ, чтобы буквально через пару толчков кончить, уткнувшись лбом в словно бы раскалённую грудь парня, пережидая приятную дрожь, краем сознания с удивлением отмечая запутавшиеся в вихрастой голове подрагивающие ладони Чонгука, что в какой-то момент случайно порвал связывающую его тряпку.       Достав из пачки пару влажных салфеток, Ким осторожно убрал плоды их крышесносной страсти, чтобы завалиться в родные медвежьи объятия и получить трогательный поцелуй в лобик:       - Я так чертовски влюблён в тебя, Гуки, - прошептал старший утыкаясь в острые ключицы, вдыхая запах любимого одеколона.       - Я тоже люблю тебя, Тэ-Тэ, - смущенно хрипит Чон, едва слышно, на самом деле, но в тишине комнаты Тэхён смог уловить каждое его слово; веки приятно тяжелеют, и парни, не сопротивляясь, проваливаются в ласковую тьму сна.       - Надеюсь, они не сообразили, что я пришёл... - бубнит Сокджин себе под нос, семафоря красными щеками и бегая взглядом по кухне. Он уже около получаса торчит посреди кухни, растерянный и в ступоре, не в силах сдвинуться с места и хотя бы поставить на стол неприятно оттягивающие руки тяжёлые пакеты с продуктами...