проклятие

Александра душит пустота. Душит её безграничность и тьма, душит то, что в ней нет никого помимо него. Душило. Поначалу. А потом он привык к ней и на полном серьёзе начал называть её своим другом. Единственным, с которым он может встретиться в любое время и не бояться, что он его бросит. В пустоте нет пространства и времени, и даже его сознание отказывается отвечать ему на вопрос, сколько прошло времени с его пребывания в этом мрачном месте. Мрачным местом его называют некоторые из голосов в его голове. Другие же называют это "чистилищем", презрительно фыркая на своих собратьев, посмевших оскорбить это священное место. Он не спорит ни с теми, ни с другими. Чистилище тоже может быть мрачным, беззвучно произносит он каждый день, надеясь не быть услышанным. Он пытается считать, сколько всего времени провёл здесь. Один из голосов робко отвечает "три года". Ему это кажется невыносимо мало по сравнению с тем, что было до попадания в это место. Его единственное развлечение – словесные игры со своими новыми друзьями. Они всегда обыгрывают его в любых таких играх, однако у него всё равно нет выбора. Он вполне может сойти с ума от скуки и одиночества здесь, если не займёт себя хоть чем-нибудь. С ума он сошёл уже довольно давно, просто не знает об этом. Иногда в его голову приходят воспоминания о тех временах, когда он ещё только начинал уничтожать всё на своём пути. Он вспоминает свою маму, папу, бабушку, многих своих знакомых и особенно – Гина. Единственного, кто не бросил его, когда он в нём нуждался. Единственного, кто бросил его, когда он в нём нуждался. Александр путается в собственных мысляхи замечает в своих глазах слёзы. Он старается не думать о прошлом, но получается плохо. И потому он теперь каждый вечер заливается слезами, не слушая попытки голосов успокоить его и уговорить поиграть в очередную игру, которая как и всегда, не похожа на предыдущие. Голос в голове говорит, что прошло пять лет. И в этот день он впервые за долгое время видит яркий свет, жмурится от режущей боли в глазах и плачет. От облегчения. Наконец-то кто-то нашёл его... — Привет?.. — неуверенно спрашивает кто-то, и Александр открывает заплаканные глаза, смотрит на чужие рыжие патлатые волосы и всхлипывает, отползает от человека подальше и вновь заливается слезами, понимая, что его единственная надежда на спасение сейчас тоже будет поглощена огнём. Оно всегда так происходит. Он уже знает все развития событий наперёд. — Не... не подходи! — испуганно кричит он и отползает дальше, когда незнакомец подходит к нему и почти касается волос рукой, словно пытаясь погладить. Тот просьбу словно не слышит, лишь подбирается к нему ближе к всё же треплет чужие волосы, тоже рыжие, невероятно лохматые и мокрые от недавних слёз. — Почему ты не горишь? Вы всегда горите, так почему... почему сейчас ты не горишь? — в истерике кричит Александр и захлёбывается очередным всхлипом, чувствуя на себе чужие объятия и невольно отвечая на них, позволяя себе выплакаться в совершенно незнакомого человека, одетого в белый халат, вымазанный в чём-то красном. — Пустота нейтрализует твои силы, — хрипит парень и крепче прижимает к себе его тело, не намереваясь отпускать, желая успокоить его хоть немного. — Где Гин? — мрачно спрашивает он и нервно гладит Александра по голове, будто пытаясь отвлечь себя от худших предположений. В ответ ему раздалась лишь тишина и всхлип. Чужие руки сжимают ткань лабораторного халата на спине, почти рвут его на части, а сам Александр ревёт в чужое плечо, не обращая внимания на печальное "ясно" и утешающее – "тише, тише, всё будет хорошо", хотя всё не хорошо. Александр успокаивается через пару часов, но в пустоте это едва ли ощутилось, как пара минут. Незнакомец если и удивляется этому, то виду не подаёт, лишь ласково треплет чужие волосы и разрывает объятия. — Меня зовут Алекс, я близкий... — он сглатывает образовавшийся ком в горле. — ..был близким другом Гина, — хрипло шепчет он, но Александр слышит всё и невесело усмехается. Не нужно будет запоминать его имя. Нужно будет запомнить то, что они с Гином были друзьями когда-то. — Гина... нет п-пять лет, — дрожащим голосом оглашает он, и Алекс мрачно кивает. Голос не лгал насчёт времени. — С тех пор я пытался изучить перемещение между вселенными более подробно, чем когда он был рядом, — вздыхает парень и садится рядом с новым знакомым. Ему кажется странным сидеть ни на чём, но сейчас не время обращать внимание на такие мелочи. — Сперва я... сперва я не верил, что он действительно ушёл. Или что он существовал в принципе. Я хотел доказать, что всё, что с нами происходило, было лишь галлюцинацией, но... Я жил, убеждённый в этом, три года, а потом... потом Лиза показала мне его шарф. Тот, который мы вместе с ней сшили специально для него, чтобы ему не было холодно без нас. Мы не могли шить шарф галлюцинации. Шарф не мог настолько потрепаться сам по себе. Мы его ни разу не трогали с того момента, как отдали ему, — казалось, Алексу необходимо было выговориться. Александр уже видит слёзы в его глазах, но он опустил голову прежде, чем он что-то сказал по этому поводу. — Последние два года я жил надеждой на то, что успею спасти его, но... видимо, я... слишком поздно всё осознал, — почти срывающимся голосом говорит он, и в бездонную тьму устремляются его слёзы. Следом летят слёзы Александра. Голоса в голове безнадёжно пытаются успокоить его и заставить успокаивать бедного парня, который столь многое сделал ради того, кого нельзя было спасти в любом случае. Александр вновь обнимает Алекса. Алекс отвечает на его объятия, и они оба плачут друг другу в одежду. А потом засыпают. Наутро Алекс просыпается лежащим на полу пустоты и смотрит на всё ещё спящего Александра. Достаёт из кармана кусок тетрадного листа и ручку и пишет, что вернётся к нему чуть позже. И кладёт ему в ладонь. Александр замечает это чуть позже и мягко улыбается. Наконец-то он не одинок... Алекс и Александр встречаются ещё несколько раз. Несколько десятков, сотен и даже тысяч раз. И становятся лучшими друзьями. О голосах Александр почти забывает, они напоминают о себе одним лишь надоедливым шепотом и головными болями. Зато в нём просыпается страх, что рано или поздно всё закончится. Все их встречи закончатся, и они больше не увидят друг друга, больше не посмеются вместе, не погрустят, не поплачут в ставших родными объятиях. По его вине или по чьей-либо ещё – не важно. Он просто боится этого. Это всё, что нужно знать. Он говорит об этом страхе Алексу, и тот, на мгновение задумавшись, сказал, что они всегда будут вместе, что он всегда будет навещать его, навсегда останется его самым лучшим другом. И они вновь засыпают в объятиях друг друга, не заботясь о времени и чём-либо ещё. А потом Алекс открывает глаза и не видит ничего, кроме отчего-то обжигающего глаза грязно-серого цвета потолка роддома. А потом Александр просыпается и смотрит на деревянный потолок своего родного дома, слышит приглушённый звук и шмыгает носом. И оба совершенно ничего не помнят.