A Dead Bride

      Мелкие капли дождя тихо разбиваются о камень и ползут вниз. Замерзшие пальцы поглаживают несколько шипов на стебле, а взгляд по-прежнему сфокусирован на лепестке с горошиной влаги. — Ты снова здесь. Ты снова здесь. Снова. Здесь. Ты.       Тонкие губы кривятся, а рука переворачивает страницу учебника по Зельям. Он ухмыляется, понимая, что впервые пальма первенства в этом предмете не принадлежит ни ему, ни ей.       Он вздрагивает, резко ведя пальцем вверх, цепляясь за шип. Отводит руку в сторону, поворачивая ладонью к себе, чуть сжимая в кулак. Ярко-алая кровь медленно проступает на коже.       Он всегда обращает внимание на то, повязан ли галстук на ее шее, или она его сняла. Потому что именно так может определить ее настроение, не разговаривая. Спрятан под жилетку — настроена решительно и ей сейчас не до шуток; чуть ослабленный узел — нервничает и волнуется; отсутствует на занятиях, которые не требуют строгого соблюдения дресс-кода — расслаблена и весела. Но вот, если он отсутствует после занятий, а сама она в школьной форме — устала.       И он знает, что сейчас, когда она переписывает очередное предложение из учебников для доклада по Трансфигурации — она устала.       Он молчит. Слова излишни. Мягкая женская ладонь ложиться на надплечье, и он скидывает ее одним резким движением. Не сегодня. Не здесь.       По вторникам с пяти до семи у ее дружков тренировка. Все время она проводит здесь, в библиотеке. Она занимает стол в дальнем углу, закрытый двумя стеллажами с книгами, и сама обкладывает свое рабочее место учебниками и пергаментами, создавая иллюзию, будто ее здесь нет. Наверное, поэтому мадам Пинс так ее любит и уважает, поднося интересующие студентку книги чуть ли не на серебряном блюдечке.       Тихий вздох за спиной и бесшумные шаги по земле. Она встает справа от него. — Блейз хочет тебя найти, чтобы напиться. Благо, повод есть у вас обоих… — и замолкает, расширяя глаза от ужаса слов, которые сейчас произнесла. Она же не хотела… Проводит языком по резко пересохшим губам. И продолжает дальше. — Только не натворите ничего. Моему ребенку нужен отец и крестный.       Драко моргает. Переводит взгляд на Панси.       Она моргает, отвлекаясь от своего учебника, и переводит взгляд на него. Слова застряли в горле и впервые хочется развернуться и убежать, но он не трус, которым его все считают. Два месяца он наблюдает за ней. Два месяца носится по пятам. Два месяца пытается решиться. Потому что знает. Хочет. Хочет сделать что-то для своего удовольствия, не заботясь мнением окружающих, да и зачем? У него убийственное задание от Темного Лорда. Во всех смыслах. Если не он, значит его. А он знает, что не он. И хочет подышать перед смертью. — Поможешь с Трансфигурацией? — Что?       Ее брови ползут вверх, словно, надеется, что ослышалась. У него руки трясутся. Он чувствует. Прячет их в карманы брюк. — Позанимайся со мной Трансфигурацией. — он не заикается, не медлит. Повторяет твердо и настойчиво. — Это шутка такая?       Он понимает ее. Опускает взгляд на носки своих туфель. — Пожалуйста. — Пожалуйста. — голос Панси дрожит, он лишь кивает, показывая, что услышал ее. — Поздравляю. — Спасибо. — ее губы дрогнули в улыбке. — Может тебе пора найти кого-то? Того, кто сможет тебе родить ребенка? — Мне никто не нужен.       Девушка тяжело вздыхает и ежится от необычно холодного сентябрьского ветра. Панси с удивлением замечает, что каждый раз, когда она появляется здесь, погода отвратительна. Она даже догадывается, почему он приходит только в этот день. Ярко светящее солнце не может отразить всю его горечь утраты.       Теперь они каждый вторник сидят вместе в библиотеке. За одним столом. Делают домашнее задание, обсуждают предметы, книги, отрабатывают несложные заклинания, когда их не видит Пинс. И он знает, что она всегда расслаблена в эти дни. Определяет это по галстуку. И ему абсолютно все равно, как смотрит на него Забини, но безумно благодарен, что тот не треплется об этом на каждом углу.       Через четыре вторника он начинает подсаживаться к ней по четвергам. Она не против.       Еще через две недели он согласовывает новый график дежурств старост со Снейпом, аргументируя тем, что у него тренировки в среду и четверг. Теперь они видятся по вечерам понедельников и пятниц.       Он подносит розу к лицу, пытаясь ощутить ее аромат. Нежный, легкий.       Он чувствует запах ее духов, когда впервые склоняется к ней. Мягко проводит костяшками правой руки по ее скуле, другой дотрагивается до шеи, замечая, как она краснеет. Но не отстраняется. Он дышит чаще, чувствуя, как ноги становятся ватными, и непонятное трепетание в животе. Смотрит на ее губы, по которым она проводит языком. Быстро моргает и решается, отгоняя от себя любые мысли. Не этого ли он хотел?       Ее губы мягкие, сухие, дыхание горячее. Правая рука опускается к ее талии, спрятанной под мантией, левая зарывается в ее волосах. Он практически вжимает ее в себя, когда чувствует, как она неуверенно отвечает ему. Улыбка сама появляется на его губах.       Кладет ее на темно-серый от дождя камень. Алые лепестки трепещут от порыва ветра.       Проводит рукой по плите и, найдя небольшую выемку, достает из кармана кольцо.       Глаза Панси стремительно краснеют. — Мне жаль, Драко.       Мужчина опускается на колени, обводя золотые буквы пальцем.

Гермиона Грейнджер 19.09.1979 – 05.06.1999 Любимая дочь, невеста, верная подруга

      По щеке Панси скатывается слеза. Она видит выгравированную первую букву девичьей фамилии его матери на перстне. Женщина решилась отдать сыну это кольцо только девять лет спустя.       Она отступает назад и трансгрессирует.       Панси знает.       Драко Малфой не женится.