когда смотрю наверх.

      Это лето было холодным, дождливым. Оно не было похоже на другие, не похоже на то, что было год назад. Хотя, ему нравится такая погода, поэтому пускай.       Хэви уселся как можно удобнее, он решил попробовать научится играть на гитаре. И, к слову, у него это очень хорошо получалось. Хотя, ладошки все ещё были слишком маленькие, пальцы короткие, это ему не мешало. Доставать гитару на улице в дождь – худшая идея, Чес и Глэм бы убили за такое обращение с инструментом, но Хэви думал, что оно стоит того. — Так, секунду, я тут новые аккорды разучил, – когда он был сосредоточен, то лицо выглядело даже как-то комично.       Бывало, что рефлекторно, не замечая даже этого, парень сидел слегка высунув язык. Зажал пальцы на нужном ладу, начал…

«Я так люблю наш старый дом, Когда я, мы в нем вдвоём…»

      Отлично, не сбился. Рыжие волосы слегка «подпрыгивали» в такт движениям, сейчас, именно сейчас, он был счастлив, слегка прислонившись плечом к…

«Я редко вижу яркий свет, Когда смотрю наверх, Я вижу мириады звёзд…»

      «Ты сидишь неправильно, и пальцы у тебя слишком короткие, чтобы играть на такой гитаре». Как-то смешно, хотя, Ди тогда расстроился. Кто же знал…

«Вокруг стеной лес стоит, Меня в нем не найти, Но я верю в тебя…»

      Как же не вовремя, в горле начал застревать ком. Хэви запинался в словах, на него нахлынули воспоминания. Да, тот день, он не мог его забыть, не смел.

«Когда рассеется туман, Ты снова будешь здесь, Ты будешь здесь, Скучаю по тебе… С каждым днем сильнее, Скучаю по тебе… »

      По щекам предательски катились слезы, голос дрожал, руки тоже. Если Ди увидит, он ведь… черт! Да он ведь не увидит, он ведь, он ведь…       Один день, один чёртов день. И его не стало. Он больше не будет помогать другим ученикам, помогать Хэви… Хоть младший, теперь уже единственный сын, долго отрицал правду. Нельзя так просто признать, согласиться с этой ужасной правдой. Реальность, бессердечная ты сука. Хэви опустил руки. Гитара начала выскользать из рук, но её обладатель просто прижимался спиной к серому, холодному могильному камню.       Небольшая серая плита ничем не отличается от остальных. Серая и безжизненная фотография (отвратительна), несмотря на то, какой он здесь живой, хоть и как обычно серьезный, потом имя, дата рождения… и смерти, а ещё маленькая эпитафия, снизу, ближе к холодной земле, она гласит лишь короткую фразу :

“Прости меня, Ди.„

      Это было как будто вчера. Осень, Ди пытался научиться играть на гитаре. Позже оказалось, что ради одной девочки. Но отец совершил ошибку… самую большую ошибку в своей жизни. Он не ожидал, что был настолько груб с сыном, что тот разговор был последним. Ди сбежал из дома ночью, он уехал на своём велосипеде, который уже давно зарастал пылью. Братья редко их используют. Ну… если Хэви порой выбирался, чтобы прокатиться пару километров, то его старший брат не был любителем подобного. Никто ничего не знал.       Утро было обычным, день был обычным. Хэви смог оправдаться перед родителями, хоть отец и, похоже, не поверил. Будто он что-то знал. Ночью младший пытался найти брата, но было безуспешно, только голос сорвал.       Потом Ди не вернулся и на следующий день, и на следующий… семья обратилась в полицию, Виктория не находила себе места, обещая, что как только : «Этот мелкий говнюк покажет передо мной свою задницу, я прибью его!» Но и её можно было понять. К сожалению…       Спустя неделю поисков полиция нашла Ди, он был в ближайшем лесу, но… было поздно. — Я не думаю, что вашему сыну стоит идти с вами, – один высокий лысый полицейский указал головой на Хэви. По спине пробежали мурашки, но рыжий мальчик утешал себя, что ничего страшного. Когда родители ушли, а Хэви стоял один у дороги, то до него донёсся крик Виктории, младший не думал, что голос его матери может быть… таким. Он сразу все понял, но все равно побежал, сломя ноги. Но время будто остановилось. — М-мам? П-пап? – Хэви смотрел на родителей, переводя взгляд. —…моя вина, – приглушенный голос Глэма, его взгляд стал пустым и тусклым. – Это все только моя вина… — Э-это… это ложь, да… ложь ведь?.. – Виктория выглядела не лучше. Что уж там, Хэви будто стал седым. — Мам, мам! Все… все ведь будет хорошо, да? Он ведь вернётся, мам, Д… – выговорить имя брата не хватило духу. Хэви начал плакать. Он прижимался к матери, чтобы не видеть. Чтобы… Ди висел в петле, прикреплённой к ветке дерева. Побледневшая, отдающая синевой кожа, открытые пустые глаза, направленные куда-то вверх. На секунду, Хэви показалось, что брат моргнул. Тогда у него случилась настоящая истерика. Ди не мог… он не убил бы себя! Он ведь не может оставить Хэви… Викторию… Глэма… не может же? При вскрытии, других расследованиях и экспертизах, все указывало на убийство. Возможно, Ди просто не повезло и он оказался там, где не должен был.       Возможно, на его месте должен был быть кто-то другой, и, как бы эгоистично это не звучало, Хэви хотел, чтобы этот кто-то поменялся местом с его братом…       Полиция завершила дело, указав, что это было самоубийство. Виктория чуть не избила все отделение, всех, кто занимался расследованием по делу смерти её мальчика. Но никто не хотел возиться, искать преступников. Это никому не нужно было, кроме родственников. Тогда умерло все. Глэм справлялся с этим тяжелее всех, он по сей день винит себя. Виктория чувствовала, как ломается вслед за своим мужем. Она хотела устроить самосуд, убить того, кто посчитал себя храбрым, раз решил тронуть того, кого она долгое время вынашивала под сердцем.       Хэви решил всерьёз научиться играть на гитаре. Отец не помогал, это была бы самая сильная травля души. Иногда приходил Чес. Со временем младшему, но теперь уже единственному ребёнку, пришлось складывать вещи Ди. Тогда он и узнал о той девушке. Это ни к чему не привело.       Сейчас Хэви только и мог, что сидеть у могилы брата и ронять слезы, прижимая к себе упавшую гитару. Лил дождь, такая погода понравилась бы Ди. Позади, с ноткой иронии, ноткой прошлого прозвучало :

“Я умираю.„