Я так понимаю спокойной жизни конец?

Как же хорошо, я иду по узкой тропинке между огромными деревьями и вдыхаю этот свежий прекрасный воздух! Какой красивый цветочек впереди, пойду посмотрю. Но вдруг мне в лицо попал яркий луч света и… — Икари! Уже утро, вставай! …и я проснулась. — Ну, Кофу! — Вставай! Мне сегодня на миссию идти, а перед этим тебя ещё покормить надо. Мне стало его жалко и я послушно поднялась с кровати. — Лааадно - после, я встала. На меня скептически посмотрели и лишь тяжело вздохнули, а потом хитро улыбнулись. — Как всегда. Главное встать — проснемся потом. Через пять минут жду внизу. Опоздаешь — не дам печенья. — Не смей! Сказав это, я быстро побежала к шкафу переодевать бежевую тунику, а Кофу рассмеялся и пошёл на кухню. Так, я надела мои любимые чёрные штаны и фиолетовую футболку, а после расчесала волосы. Теперь на первый этаж кушать! Пробежав лестницу, я оказалась в маленькой комнатке с высоким, длинным столом, множеством шкафчиков и самой плитой. Забравшись на свой стул, я принялась есть онигири. — Итадакимас! — Ешь на здоровье. — А на какую ты миссию уходишь? Надолго? Далеко? — Нет, максимум на два дня. В пустыне там дела есть. — Хорошо! Я всё съела! — Какая ты быстрая! Держи печеньку, а я пошёл рюкзак возьму. — Ага. Быстренько «уничтожив» печенье, я побежала к входной двери и стала ждать брата. Он довольно быстро пришёл и, обув свои тапки ниндзя, вышел за дверь и серьёзно на меня посмотрел. — Так, Икари. Двери никому не открывать, дом оставить в целости и главное! Не залезай больше на крышу! И вообще, не калечь себя. И да, еда в холодильнике, плиту включать лучше не надо. Всё поняла? — Да! Кофуку, а ты потом со мной проиграешь? Парень мило улыбнулся, взял меня на руки и крепко обнял. — Конечно! Моя маленькая сестрёнка! Можешь недалеко от дома погулять, там соседские ребята на площадку уже вышли. — Хорошо. Меня вернули обратно на землю и закрыли дверь. Ну, теперь можно объяснить, что здесь происходит. Я в этом мире уже почти две недели. Вроде как отошла от шока и теперь, маленькая сестричка. Живу в Деревне Скрытой в песке. Есть брат — двадцать лет, джонин, который часто ходит на задания, кстати, он меня старше на четырнадцать лет. Как я узнала, наш отец погиб ещё до «моего» рождения, а мама умерла два года назад. Странно, да? Такое ощущение, говорю так — словно сама пережила всё это. Хотя в этом есть доля правды. Можно подумать, что я бездушная тварь, которая не скучает по своей родне и с радостью живёт в другом мире. Как же всё-таки это абсурдно звучит. Но нет, я первые два дня вообще в себя прийти не могла от «такого» перенесения. Я очень скучаю за семьёй, друзьями, но я также принимаю, что мне не вернуться. Поэтому берегись, канон — Я иду! Просто по слухам в деревне я поняла, что сейчас Казекаге является  Раса и по улицам ходит маленький демон. Ну, то есть Гаара. Только, как оказалось, не только про джинчурики такие слухи ходят. А поняла это я, когда в меня, на улице, полетел песок от детей с криками: " — Монстр! — Страшила!  — Отродью демона не место в нашей деревне!». Интересное кино, правда? Я покопалась в «своих» воспоминаниях и узнала, что я теперь химе Демонического клана в Суне. Ками-сама… за что мне это? Забыла сказать — теперь я знаю японский, умею читать и писать на нём. И как выяснилось моя фамилия: Акума — переводится как демон и наша с братом внешность полностью этому соответствует. Белые волосы, которые мне по плечи, бледная кожа, кроваво красные глаза и самое главное — рожки. Я сейчас серьёзно, у меня чуть выше лба есть два красных бугорка, которые пока не видно под волосами. А у Кофуку они сантиметров по десять наверное и они чёрного цвета с золотыми полосками. Ну, или наоборот, какая разница? Он мне пока не рассказал, что у нас за такая 'страшная» способность клановая, но то, что она есть - это точно. — Скучно что-то…может правда пойти погулять? Посижу на лавочке, книжку про чакру почитаю. Я решила стать шиноби и уломала братика мне в этом помочь. И погода сегодня хорошая. Всё решено. Взяла книгу, обула маленькие тапки — ниндзя, закрыла дверь и пошла на встречу приключениям. Чувствую — они меня уже заждались, бедные…