Семейный вой

      Парень держал худую девичью ладонь в своей руке, зацеловывая каждую фалангу пальцев. Он стоял перед её постелью на коленях, она билась в лихорадке. «Не вовремя, как же всё не вовремя» — только такие мысли крутились в его голове, лишая ясности. Он безумно боялся за неё, не хотел потерять… Только не тогда, когда они стали так счастливы и свободны вместе…       Их союз был невозможен, не столько волею природы, сколько запретами их рас. Он был человеком, а она могла трансформироваться в волка. Они не должны были встретиться, но судьба свела их, объединив любовью. Ей пришлось покинуть родной дом, он последовал за ней, так же оставив свою семью. Долгое время им приходилось скитаться, за нарушение всех законов девушку ждало одно наказание — смерть. Только такое существовало за предательство самых близких по крови. Вожак послал за ней несколько бет, думая, что их хватит для расправы над шестнадцатилетней девчонкой.       Всё это время им удавалось их обхитрить, они сбили след. Нашли небольшой городок в котором никто не знал кто они, да и не хотели знать. Для всех они были просто сумасшедшей влюбленной парочкой, которая обручилась в местной церквушке в самый первый день приезда, а дальше просто тихо жили в крохотном домике на самой окраине.       Тихая и мирная жизнь длилась пару месяцев, пока девушка не простыла, а после сильно заболела. Джон пробовал возить её в соседний город к лекарю, но тот лишь развел руками, сказав: «На вид хворая, а что с ней только Бог знает». Подметил, что она на сносях, как-будто они сами не видели и не знали этого. Единственное, за что они были благодарны, так это за советы как правильно принять роды. Хотя этот лекарь считал, что девушка не дотянет до них.       В свои двадцать лет Джон никогда не видел как рожают женщины. У родителей он был единственным ребенком, да и вообще, как-то не доводилось. Сколько слышал об этом от других мужчин — все как один говорят, что зрелище не из приятных, считая, что лучше им рожать самим или где-то с другими бабами.       Его пугало предстоящее, но отрезвляло понимание того, что друг у друга есть только они и помощь им искать негде. «У нас любовь, а это значит, что всё будет хорошо» — убеждал себя парень.       — Воды, дай мне воды, — пересохшими губами шептала девушка.       — Сейчас, любимая, — ответил он незамедлительно выполняя просьбу.       От сильной жажды у неё пересохло в горле, а сейчас теплая жидкость согревала его. Пила она большими глотками, стараясь выпить каждую каплю, но всё равно вода текла мимо, попадая на ярко-розовые щеки, стекая вниз на шею и подушку, моча волосы.       Схватки длятся уже несколько часов, сопровождаясь сильной лихорадкой, что явно говорит о том, что не всё в порядке.       — Прошу, Джон, береги нашего ребенка, — она всё так же тихо бормотала эту фразу, повторяя её вновь и вновь.       Парень придвинулся ближе к ней, целуя в светлую макушку и вытирая тряпкой испарину с её лица.       — Обещаю, Эйла, я сделаю для него всё, — сказал Джон, сжимая руки в кулаки. — Нет, мы вместе будем его воспитывать, ты не умрешь, даже не думай об этом! Я слишком сильно тебя люблю, чтобы позволить тебе покинуть нас. Уверен, все Боги на нашей стороне, а на остальных всё равно, мы справимся.       Ей оставалось только улыбнуться со всей нежностью и ухватится крепче за его руку, потому что она почувствовала что-то странное.       — Воды, Джон, воды, — громче чем раньше, на эмоциях, проговорила Эйла.       — Ты уверена? Ты же только пила, — он был удивлен, заметил как быстро меняются эмоции на её лице.       — Нет, ты не понял, воды… Они отошли…       Она больше не могла говорить внятно, с губ срывались только вскрики и хрипы. Джон понял, что начались роды и схватки. Вся ситуация заставляла его только нервничать и волноваться, стекла в доме запотели, на улице раздавался какой-то шум, но он был ничтожен по сравнению с тем, что происходило внутри. Действовать приходилось незамедлительно, лихорадка явно всё усложняла. Джон приподнял одной рукой её за плечи, другой пытался фиксировать девичьи ноги в широком положении, попутно убеждая Эйлу тужиться. Ему было страшно, а она находилась как-будто в бреду, совершенно не осознавая того, что происходит.       Спустя пару минут в доме раздался громкий звук удара входной двери о стену, одновременно с этим раздался первый крик младенца.