Дела сердечные

Поэт и Художник слишком похожи. Оба деятели искусства, окрылённые своими мечтами и шёпотом муз на ухо. Они одинокие гении, восторженные и чувствительные, как маленькие дети. Поэт в сердцах разрывает бумагу. Всё не то, всё не то! Слова не связываются в строки, отталкивают друг друга и путаются в порядке, строки не составляют строфы, рифма получается плоской и безжизненной. Поэт садится под деревом и мысленно взывает к своей музе. — Нет вдохновения? В ответ понурый кивок. Любой другой смурфик обязательно бы сказал какую-нибудь подбадривающую, но совершенную глупость, вроде «Позже появится», «Может тебе стоит отвлечься?», если вообще поймёт. Ненавистное «Ну и что?» бьёт по нервам гораздо чаще. Но Художник — не любой другой. Он печально качает головой и касается плеча, всей душой выражая искреннее сочувствие. Садится рядом, пальцы скользят от плеча по всей руке и останавливаются на запястье, осторожно его сжимая. Внутри у Поэта становится теплее. Надо бы сказать «спасибо», но это не обязательно, потому что мысли друг друга читать уже научились. Поэт и Художник понимают друг друга как никто.

…

Поэт и Художник слишком разные. Один боготворит яркое буйство красок, второй живёт в извилистом потоке из слов. Каждый превозносит своё искусство сильнее, раздражая этим другого до невозможности. Штрих за штрихом, плавные движения кисти по холсту, Художник поглощён процессом полностью. Голос природы, щедро поделившийся с ним своими тайнами, заглушает всё вокруг, и Художник не сразу замечает, что Поэт, взобравшийся на камень неподалёку, разговаривает с ним. — Художник, ты не понимаешь! Поэзия — это лучшая форма изложения, поэзия даёт возможность видеть не глазами, а душой! Что твои картины? Они лишь наглядное изображения того, что поэт мог бы передать через чувства! — Какой смысл «видеть душой», если для этого есть глаза? И настоящий художник всегда передаёт через кисть в одну только картину столько чувств и эмоций, сколько не соберётся из десятка твои поэм! — Значит, ты ненастоящий художник. Потому что я вижу здесь только изображение леса, и никаких чувств. — Это значит, что ты просто глупец! Беседа превращается в перепалку и перерастает в крупную ссору. Художник кричит на диковинной смеси нескольких языков, Поэт понимает его через слово, вылавливая только «смурф», «искусство» и отчётливое «идиот» — Это кто ещё идиот?! Сам ты идиот! До драки не доходит, они слишком высоки для этого, но злобные фразы бросают друг в друга метко, как стрелы. Поэт и Художник на дух друг друга не переносят.

…

Поэта очень раздражает Художник. Его эксцентричность, нелепый костюмчик, гнусавое «mon ami». Но Поэт будет лгуном, если скажет, что ему не нравятся картины Художника, и что он не видит в них отпечатки его души. Художник на самом деле безмерно талантливый и… отзывчивый, добрый друг. А ещё у него очень тёплые руки, он и сам как будто соткан из солнечного тепла. Художника до чёртиков бесит Поэт. Бесит скрип его пера по бумаге, бесят его тоскливые вздохи и манера взбираться на возвышенность, когда говорит. Впрочем, говорит Поэт крайне красиво, только он умеет так грамотно и изящно подбирать слова для казалось бы простых вещей. И голос у него приятный, мелодичный, читает — как соловей поёт. Ещё у Поэта очень красивые глаза. Глубокие такие, проникновенные. Художник в красивых вещах дело знает.

…

Поэт сочиняет новую поэму про безымянного смурфа, состоящего из красок и солнечного тепла, которому «поклоняются все цвета радуги». Художник пишет новую картину прекрасной певчей птицы с открытым клювом и узнаваемыми, совсем не птичьими глазами.