Дела сердечные

Художник водит кистью по холсту, аккуратные мазки зелёной и голубой красок, постепенно складываются в фон будущего пейзажа. Художник давно присмотрел себе место на окраине Деревни, откуда открывался восхитительный вид, и теперь начал работу над крупной картиной. Рядом на широком полене сидит Поэт и, подпирая голову руками, задумчиво смотрит вдаль. Он пришёл не так давно, пожаловался на отсутствие вдохновения для новых поэм, попросился составить компанию. Художник, в обыкновении своём не любящий присутствие других смурфиков во время работы, возражать не стал. Поэт и не мешает, его молчаливое присутствие даже создаёт какое-то чувство комфорта. Через некоторое время идиллия всё-таки нарушается — из-за домика неподалеку появляется Силач, совершающий вечернюю пробежку. Он делает несколько кругов вокруг дерева, перепрыгивает через большие камни на своём пути. Художник наблюдает за ним исподлобья. — Правда же он очень грациозный? — вдруг совершенно неожиданно подает голос Поэт. Он так же сидит истуканом, не меняя своего положения, но смотрит теперь не в никуда, а явно на атлета. Художник раздраженно фыркает, вновь обращает внимание к холсту, будто не смотрел никуда больше, и отвечает как-то чересчур резко и невпопад: — Он — неотесанный грубиян. Поэт возмущённо ахает, но ничего не говорит. Силач вдруг замечает их и, предварительно помахав рукой, подбегает. Темп не сбавляет, бежит на месте, но говорит при этом ровно, без придыханий. — Художник, Поэт, не хотите сыграть в смурфбол? Художник поднимает на смурфика презрительный взгляд и отрывисто отвечает: — Non. Силач на привычную колючесть эксцентричного друга не реагирует, поворачивается к Поэту. — Поэт, а ты? Названный мягко улыбается и качает головой, поясняя и одновременно оправдываясь: — Я жду Музу, Силач. — Ну, можешь и её приводить, — без намёка на иронию говорит смурф и пожимает плечами, после чего, коротко попрощавшись, возвращается к своему маршруту. Художник закатывает глаза. Что ещё можно ожидать от этого смурфика? Он поворачивается к товарищу, чтобы с ним поделиться своими негодованиями по поводу ограниченности некоторых личностей, но на лице Поэта нет похожих эмоций. Он смотрит зачарованно в удаляющуюся спину, взгляд Художника на себе даже не замечает. Когда же смурфик всё-таки открывает рот, чтобы что-то сказать, Поэт вдруг вскакивает с места с воодушевлённым возгласом. — Муза! Она пришла, Художник! Я знаю, о чём будет моя поэма! Он убегает куда-то, видимо, чтобы записать пришедшие на ум строки в тихом месте. Художник вздыхает и возвращается к картине.

***

— Художник! Поэт обгоняет смурфика, несущего стопку новых холстов, практически на пороге его дома и останавливается, переводя дыхание. — Что такое, mon ami? Поэт делает ещё несколько вдохов и оживлённо тараторит: — Художник, мне очень нужна помощь с моей новой поэмой, я бы хотел, чтобы ты послушал и сказал, как будет лучше звучать. — И чему же ты в итоге решил её посвятить? — Силачу! — восклицает смурфик, при этом его глаза так ярко горят, что настроение Художника падает на пыльную тропинку. — Я никак не могу подобрать подходящий эпитет и… — Слушать не желаю! — прерывает его Художник, выразительно выставляя перед собой свою ношу. — И вообще, у меня нет времени! Прежде чем Поэт успевает что-то сказать, он заходит в свой гриб и громко хлопает тяжелой дверью.

***

Художник уже заканчивает свой пейзаж вновь на том же месте, что и пару дней назад, но в этот раз он один. Через некоторое время даже появляется Силач, только не бежит. Он здоровается с Художником, тот, лишь кивает ему головой. На мгновение Художник отвлекается, поддавшись непрошенным мыслям, но тут же отмахивается. Он уже собирается вновь сосредоточиться на работе, как вдруг замечает Поэта, поспевающего за Силачом, и проклинает себя за то, что не пошёл писать в другое место. — Силач! Силач, постой. Силач замирает, оборачивается к слегка запыхавшемуся смурфику. — Да Поэт? Поэт выпрямляется, делает глубокий вдох, будто собирается с мыслями, и говорит немного сбивчиво: — Ты не хочешь прогуляться со мной до реки? Я бы прочел тебе свою новую поэму, она… — Прости, Поэт. Я сейчас иду к Смурфетте — осторожно прерывает его Силач с лёгкой, извиняющейся улыбкой. Поэт неуверенно улыбается в ответ — К-конечно… Тогда в другой раз, да? Силач лишь кивает и уходит. Художник заставляет себя смотреть только на холст, но как Поэт сжимает пальцами исписанный пергамент, все равно замечает. Ровно как и его потерянный, опечаленный вид. Когда Поэт уходит, Художник со злостью ставит большую кляксу на своей картине.