Воздушный король

      В начале была боль. Кричащая и затапливающая с головой, и от неё слёзы застилали глаза, а в голове набатом билась лишь одна мысль "Умоляю". Сердце отчаянно звало обратно, прочь из этой тьмы, к кому-то... чему-то важному. Но воспоминания таяли со скоростью летящего ветра, и он отчаянно стремился не дать им ускользнуть. Он не хотел забывать. Он не должен был забывать. Не смел. Он...       ...Он не помнит, кто он, кем был раньше, где его дом, любил ли его кто-то. Не помнит ни имени, ни возраста. Всё, что осталось в его воспоминаниях, так это чёткая мысль: Воздух - его владения, ветер - его товарищ и орудие. Он скиталец, скрытый в тенях и вершащий собственное правосудие. Он - Воздушный Король.

***

      Юнги заебался. Не то чтобы это было для него в новинку, но может он хоть иногда пожаловаться вселенной или нет? В конце концов, у него не настолько праздная жизнь, чтобы ею наслаждаться, а работать приходится едва ли не двадцать четыре на семь. Нормального сна Юнги не видел уже, кажется, вечность. Либо нет времени, либо видит откуда-то взявшиеся странные сны, после которых чувствует себя ещё более вымотанным. Ещё и нерадостные новости из дома настроения никак не прибавили - умерла любимая бабушка. Так что да, Юнги заебался. Он хочет отдохнуть.       После пары дней долбёжки по мозгам и нервам Юнги всё же удаётся выбить себе неделю отдыха. Мысленно послав всех нахуй, он покупает билет до Тэгу. Возвращаться домой одновременно и радостно, и тревожно. Мысль о том, что в маленьком домике, в котором Юнги часто бывал в детстве, теперь никто его не встретит, набатом бьёт в голове. Родителей видеть особого желания нет. Хочется чтобы бабушка встретила его и накормила своим потрясающим чапчхе, ворча о том, какой он худющий. А затем поставила на стол рюмочку макголи, заговорщически подмигивая и говоря, что родителям знать не обязательно, а от одной рюмочки ещё никто не умирал.       Прикинув, что ехать ему где-то часа полтора, Юнги сильнее натягивает капюшон толстовки на глаза, включает любимые треки, как можно сильнее скукоживается на своём месте и старается отрубиться. Если повезёт, то хотя бы часок подремать получится.

***

      Стоит ночь, лишь луна и звёзды слабо освещают потрёпанные домишки, да сверчки переговариваются в зарослях травы. Юнги не знает, где он, но место отчего-то кажется знакомым.       - Вор! Стой! - он бежит, отчаянно стараясь поймать таинственного вора, потому что знает, что иначе умрёт от голода. - Верни!       Вор выбегает из деревни, направляясь в поле и задорно хохоча, словно это для него лишь игра. Юнги злится. И ещё больше хочет его поймать.       Внезапно вор тормозит, оборачиваясь и дожидаясь своего преследователя.       - Где-то я тебя уже видел, - задумчиво тянет ласковый, словно весенний ветер, голос. - Забавно. Я повеселился от этой нелепой погони.       Юнги не отвечает. Он не знает, почему, но этот голос заставляет его сердце замереть на мгновение. От страха. И фантомной боли.       А затем из-под капюшона мелькают серебристые глаза, и Юнги не может отвести взгляда.       - Теперь вспомнил! - ликующе восклицает таинственный вор. - Это действительно забавно. Ну не будем же нарушать традиции, верно?       Внезапно таинственно мерцающие серебристые глаза оказываются слишком близко, и Юнги ощущает зверскую боль в груди. Он опускает глаза и, прежде чем тьма поглощает всё вокруг, успевает заметить отчаянно бьющееся сердце на чужой окровавленной ладони.

***

      Дом бабушки встречает Юнги тишиной и лёгким налётом пыли. Очевидно, что здесь уже несколько дней никого не было, и Юнги устало на это хмыкает. Мама решила не появляться раз уж дом не её забота. Юнги не против.       Быстро пройдя в комнату, в которой он обычно останавливался, когда гостил у бабушки, Юнги устало кладёт свои вещи на кровать и думает, разобрать их сейчас или позже. Понимая, что потом, вероятно, будет чертовски лень, он всё же принимается распаковывать небольшой чемодан и рюкзак, раскладывая всё по привычным местам. А затем со вздохом идёт убираться, потому что иначе бабушка не поленится с того света явиться и читать нотации о том, что дома всегда должно быть чисто и не дай бог любимый внук начнёт тут срач разводить.       Убираться Юнги не любит от слова совсем, вот ни капельки, именно поэтому в его маленькой квартирке в Сеуле царит вечный творческий беспорядок. Юнги каждый раз со страхом представлял, что будет, если бабушка внезапно решит навестить в столице своего непутёвого внука. И радовался, что желания ехать в слишком шумный мегаполис бабуля не изъявляла.       Облазив все поверхности в доме и вытерев с них пыль, Юнги жалобно смотрит на столь же пыльные полы в надежде, что они сами решат засверкать чистотой. Но чуда не происходит, и ему приходится тащиться за ведром со шваброй.       Закончив с уборкой, Юнги выходит из дома и, всё же пересилив себя, смотрит туда, куда так и не рискнул взглянуть с момента приезда - в сторону леса. Там, рядом с высокими деревьями, находится старое деревенское кладбище. Идти туда по прежнему страшно, но надо. Хотя бы раз.       Юнги не торопится. Он знает, что оттягивать неизбежное глупо, но ничего не может с собой поделать. Он просто не хочет своими глазами видеть доказательство того, что бабушка... что бабушки больше нет.       Медленно, шаг за шагом, Юнги приближается к кладбищу. Поравнявшись с каменной статуей согина* он тормозит и делает глубокий вдох. В голове полный хаос. Идти дальше совершенно не хочется, но Юнги заставляет себя сделать несколько шагов вперёд. Туда, где, как он видит, находится свежая могила. Уже на подходе виднеется три слога, которые больно ударяют по сердцу Юнги - Мин Сукчже.       - Бабушка, - тихонько шепчет маленький мальчик из глубины сознания голосом взрослого Юнги. Он медленно садится напротив могилы, не сводя глаз с имени, и чувствует, как из глаз начинают течь слёзы. Юнги не плакал, когда ему позвонила мать и сообщила о смерти бабушки. Не плакал, когда вошёл в пустой дом. Но сейчас, видя, наконец, перед своими глазами доказательство того, что всё это не очередной его кошмар, Юнги плачет. Он оплакивает то время, что мог бы провести с ней. Оплакивает те уютные вечера, когда она рассказывала различные сказки и легенды. Оплакивает её тепло. Её запах. Оплакивает её.       Прямо сейчас Юнги вновь чувствует себя маленьким мальчиком и хочет, чтобы, как когда-то давно, бабушка подошла со спины и обняла:       - Ну и почему ты плачешь, Юнги-я? Давай, поделись с бабулей. А потом твоя бабуля обязательно со всем разберётся и отчитает этого нерадивого сонджу*, который так плохо за тобой присматривает. Полотенцем по кухне как погоняю, будет мне знать как от работы отлынивать.       Юнги не знает, как долго сидит на холодной земле. Слёзы уже кончились, но он всё продолжает смотреть на те самые три слога. Ему хочется, чтобы бабушка была здесь. Хочется извиниться, что так долго не навещал. И так много хочется ей рассказать.       Внезапно поднимается ветер, и Юнги ёжится от холода. Он оглядывается вокруг и, видя, что погода становится всё хуже, понимает, что лучше вернуться в дом. Молча встав с холодной земли, он бегом устремляется прочь от кладбища, не желая оглядываться на могилу, у которой просидел так долго.       Вслед ему глядит так и оставшийся незамеченным владелец таинственно мерцающих серебристых глаз.

***

      Погода стремительно портится, и Юнги как никогда радуется, что успел вернуться домой. Желания попасть под дождь нет от слова совсем, да и с таким ветром безопасней сидеть дома. А то его тощую тушку ещё унесёт куда-нибудь в ебеня вроде Изумрудного города, как в той сказке. Оно ему надо?       Дождь начинает настойчиво стучать в окна, а Юнги всё больше становится не по себе. Одному находиться в доме и так не очень, а в такую погоду так вообще стрёмно что пиздец. Почему-то хочется спрятаться у бабушки под боком, укутавшись в оделяло. Любимая бабуля, земля ей пухом, недоступна, а вот одеяло Юнги с удовольствием притаскивает со второго этажа, укутавшись в него поудобней и прошествовав на кухню. По пути он умудряется наступить на его край и свалиться на пол, чудом не изобразив шедевр а-ля «Лицо человеческое, всмятку».       Быстро сварганив себе кофе и откопав пачку печенья, Юнги усаживается за стол, поудобней перехватив одеяло, украдкой, словно кто-то его на этом сейчас подловит, сделав вдох. Одеяло всё ещё пахнет бабушкой. Глаза начинает предательски пощипывать, но Юнги упрямо не позволяет себе снова разрыдаться, вместо этого вперившись взглядом в окно напротив. Снаружи вовсю хлещет дождь, и слышно как завывает ветер.       Ему кажется, что вдалеке за окном мелькает фигура. Юнги вглядывается пристальней, и на мгновение ему кажется, что фигура смотрит на него в ответ. Становится чертовски жутко. Юнги моргает, стараясь избавиться от наваждения, и когда вновь смотрит в окно, там уже никого нет. Отчего-то вспоминается как давно в детстве бабушка рассказывала ему историю про Воздушного Короля.       - Рассказывала ли я тебе о Воздушном Короле, Юнги-я? - задумчиво глядя в окно на бушующий снаружи ветер, спросила его бабушка.       - Не-а, - махнул головой мальчик, в предвкушении заблестев глазами. - Кто это?       - Это, милый, тот, под чьё настроение воет ветер, - ласково глядя на взбудораженного новой историей внука, ответила женщина. - Он тот, кто блуждает в ночи, прячась в тенях. Тот, кто с корнем вырывает деревья, и кто задорно играет рядом с нами, оставаясь незамеченным.       - Значит, ветром кто-то управляет? Всем-всем, на всей планете? - глядя широко раскрытыми глазами на бабушку, спросил ребёнок.       - Да, Юнги-я всем-всем, на всей планете, - посмеиваясь с впечатлённого мальчика, ответила женщина. - Говорят, когда-то давно он был человеком, прямо как ты и я. Но затем он стал Королём, чьим другом и орудием стал ветер. И теперь он скитается среди нас, забирая сердца людей, что встают на его пути.       - Но если он был обычным, то как стал таким?       - Никто не знает. Это тайна, затерявшаяся в веках. Говорят, даже сам Воздушный Король этого не помнит.       - Значит, он совсем один, без друзей?       - Он дружен лишь с ветром.       - Я бы мог стать его другом. Чтобы он не был совсем один. Это ведь так грустно, я не хочу, чтобы ему было грустно и одиноко.

***

      Скрытая в тенях фигура, тихо ступая, подошла к заснувшему за столом человеку. Молодой с виду мужчина ласково улыбнулся и осторожно забрал из рук спящего бокал с недопитым кофе, отставив его подальше. За окном по прежнему было темно, но дождь уже сошёл на нет. Нахмурившись, мужчина неслышно вышел из дома и огляделся. Никого чужого рядом не наблюдалось.       - Он ушёл, совсем недавно, - раздался слева спокойный голос. - Видимо, надоело стоять на месте. Он это не особо любит.       - Чёртов квисин*, - пробормотал себе под нос мужчина, но заметно расслабился. - Он же ведь теперь не уйдёт. Никогда не уходит. Юнги же ещё совсем ребёнок, а я не знаю...       - Сокджин, - прервал его второй. В голосе слышалась едва заметная улыбка. - Всё будет хорошо. Ты не позволишь ничему плохому произойти с Юнги. А я помогу.       - И почему ты вечно такой самоуверенный? - недовольно вздохнул названный Сокджином, но всё же улыбнулся в ответ.       - У меня был хороший учитель, - рассмеялся в ответ его собеседник.       - Хватит гоготать, ребёнка разбудишь. Иди уже к себе и не мельтеши мне тут.       - Как скажешь, чаги-я, - широко улыбнувшись и показав свои очаровательные ямочки, второй мужчина, весело улыбаясь, побежал в сторону леса. Сокджин лишь едва приподнял кончики губ в намёке на ласковую улыбку, глядя вслед убегающему.       - Невозможный, - прошептал он, а затем, вновь оглядевшись вокруг, так же тихо, как и раньше, вернулся в дом.

***

      - Ихён-а, не забудь, что вечером отец хочет нас видеть, - произносит молодой мужчина напротив него, и Юнги отчего-то уверен, что это его старший брат, наследный принц. - Постарайся вернуться до заката.       - А это зависит от того, как пойдёт охота, - задорно отвечает Юнги, чувствуя под собой мощную лошадиную спину. Ощущение одновременно и непривычное, и до странного знакомое.       Не слушая ответа брата, он скачет вперёд, на охоту. Он наслаждается ветром в своих волосах и ощущаемой свободой. Наслаждается тем как легко ему удаётся выследить оленя и забрать его жизнь. Это привычно. Это то, что он умеет и что любит. Это то, где он свободен.       - Забавно, - внезапно раздаётся позади мелодичный голос, едва Юнги успевает подойти к убитому им зверю. Резко обернувшись, он видит прекрасного юношу с завораживающими серебристыми глазами. - Кто ты, человек, осмелившийся лишить жизни прекрасное создание?       - Я Ихён, пятый сын короля, - горделиво отвечает Юнги, чувствуя смутное опасение. - А вот кто ты и что делаешь в этих лесах?       - Ихён? Такое... неподходящее тебе имя, - задумчиво отвечает незнакомец. - И отчего-то лицо твоё кажется знакомым. Но это не важно.       Юнги не успевает ничего ответить, как завораживающие серебристые глаза оказываются слишком близко.       - Мне не нравятся люди. Но мне нравился этот олень. Жизнь за жизнь, - задорно шепчет незнакомец не сводя своих потрясающих глаз с его.       - Как ты сме... - возмущение Юнги обрывается на середине, когда он чувствует раздирающую боль в груди. Он опускает голову вниз и видит, как рука незнакомца пропадает в его груди. Юнги... чувствует как чужая рука сжимает его сердце. Ему страшно.       - Жизнь за жизнь, - радостно смеётся незнакомец, а затем Юнги чувствует заставившую отчаянно закричать боль и видит, как на руке незнакомца бьется вырванное из его груди сердце. Последнее, что врезается в память, прежде чем Юнги умирает - потемневшие словно грозовое небо, но все так же ярко сверкающие, серебристые глаза.

***

      Юнги просыпается резко, падая со стула и отчаянно ощупывая грудь. И лишь почуяв заполошное сердцебиение успокаивается, хоть фантомная боль и не уходит. Ему страшно. Эти сны, в которых он раз за разом видит незнакомца с завораживающими глазами убивающего его, наводят ужас. Хоть и являются всего лишь снами.       За окном занимается рассвет. Выглянув в окно, Юнги медленно выдыхает, стараясь расслабиться. Аккуратно подняв стул и поставив его на место, Юнги тянется за бокалом недопитого кофе. А затем в задумчивости замирает. Он уверен, что отрубился с бокалом в руках. Неужели во сне Юнги умудрился как-то отставить его в сторону?       - Или это тот сонджу, о котором порой говорила бабушка, - усмехается себе под нос Юнги. - Заботится, ага.       Посмеиваясь, Юнги поднимается в свою спальню, решив откопать заброшенный в рюкзак телефон и написать, наконец, друзьям. А то, зная Тэхёна, поднимет панику и примчится сюда с Чонгуком на буксире выяснять, куда пропал любимый хён.       Но набрать сообщение Юнги не успевает, потому что телефон внезапно начинает беззвучно вибрировать, а на экране высвечивается «Ёбненький донсен». Обречённо вздохнув, Юнги надеется, что Тэхён звонит в пять утра из-за бессонницы, а не потому что они с Чонгуком подъезжают к деревне.       - Чего тебе? - не надеясь на лучшее, спрашивает он, едва ответив на звонок.       - Хён, - раздаётся из трубки низкий шёпот. - Мы волновались, хён, у тебя всё хорошо?       - Всё нормально, Тэ, - спокойно отвечает Юнги. Ему отчасти приятно это волнение друзей. Эта парочка хоть и треплет ему порой нервы, но Юнги к ним действительно привязан. - Чего тебе не спится в пять утра?       - Эмм...ну-у...       - Вы едете сюда, - без капли удивления констатирует Юнги. И чего ещё стоило от Тэхёна ожидать. Сам сглупил, сразу надо было позвонить.       - Ага, - вновь раздаётся из трубки, на этот раз довольный, шёпот. - Мы с Чонгук-и решили не бросать тебя одного.       - Скорее уж ты решил, - ворчит Юнги. - Вертишь мелким как хочешь. Он, может, с тобой вдвоём побыть хотел, надеялся заниматься с тобой всеми этими мерзкими вещами, которыми парочки постоянно занимаются.       - Ну вот и побудем, природа, свежий воздух, романтика, - вдохновенно зашептал ему в трубку Тэхён. - Что может быть лучше?       - Просто так и скажи, что шило в заднице на месте сидеть не даёт. И как тебя Чонгук вообще терпит?       - Он меня любит. И ты меня тоже любишь, хён, не отнекивайся.       - Сдался ты мне, - снова ворчит себе под нос Юнги, впрочем слова друга не отрицая. - Во сколько вас ждать?       - Мы где-то через полчаса будем, - отвечает Тэ, и Юнги по голосу слышит, что он улыбается.       - Заебись, - не говоря больше ни слова, Юнги отключается и кидает телефон на кровать, вздыхая. Отчасти он, пожалуй, даже рад, что друзья скоро будут здесь. Не то чтобы Тэхёну стоит об этом знать, обойдётся.       Понимая, что нормально выспаться ему уже не судьба, Юнги решает сбегать в душ и сделать себе ещё одну кружку кофе. Большую.

***

      Сначала Юнги слышит шум двух переговаривающихся между собой голосов, в которых без сомнения узнаёт Тэхёна и Чонгука, а затем к ним присоединяется нетерпеливый стук в дверь. В очередной раз смирившись с неизбежным, Мин идёт открывать.       Первым, что он видит, является широкая прямоугольная улыбка, а затем на него налетает обладатель этой самой улыбки, оплетая чуть ли не всеми конечностями и грозясь повалить обоих на пол.       - Хёооон, мы так соскучились! - громко басит ему на ухо Тэхён, не желая отцепляться. Юнги же лишь молча смотрит на Чонгука, зная, что только он может спасти от своего шебутного парня. Младший только понятливо и слегка виновато хмыкает, а затем всё же оттаскивает одного любимого хёна от второго чуточку менее любимого.       - Прости, Юнги-хён, я пытался, - крепко прижимая к себе Тэхёна, виновато пожимает плечами Чонгук, на что Юнги лишь машет рукой.       - Я ничего другого и не ожидал, вот честно. Проходите уже.       - Хён, а мы курочку привезли, - не переставая радостно улыбаться, Тэхён вырывается из рук Чонгука и, схватив пакет, из которого определённо раздавались вкусные запахи, мчится искать кухню.       - И много рамёна, - широко улыбнувшись, добавляет Чонгук, указывая на свой забитый рюкзак.       - Так и быть, тогда я вам даже комнату выделю вместо дивана, - ворчит Юнги, следуя за манящим запахом жареной курочки. - Тэхён, сядь и не мельтеши, не хватало ещё чтобы ты мне кухню разгромил. И курочку сюда давай, я голодный.       Выхватив пакет с едой, Юнги с удовольствием вытаскивает еду и с ещё большим удовольствием вгрызыется в первое крылышко. Младшие, не переставая светить довольными улыбками, присоединяются, и на какое-то время снова наступает тишина. К сожалению Юнги, не слишком уж надолго.       - Хён, как ты? - к его удивлению первым прерывает тишину Чонгук, смотря на своего хёна по-умильному широко раскрытыми глазами, в которых плещется волнение. - Выглядишь не очень.       - Всё нормально, мелкий, не волнуйся, - делая вид что поглощён вкусной курочкой, отвечает Юнги, даже не смотря на младшего. - Просто из-за того, что у кое-кого шило в заднице от рождения, видимо, я не выспался.       - Ну хёооон, - обиженно надувается старший из донсенов, на что Мин в душе ласково улыбается. - Мы ради тебя оставили великие просторы Сеула и любимую кофейню, а ты. Я чувствую тяжкий груз предательства нашей дружбы на душе. Как же мне пережить этот удар?       - За что ты его любишь, напомни? - поворачивается Юнги к тихонько хихикающему Чонгуку. - Не отвечай, это риторический вопрос, не хочу умереть от диабета, спасибо.       - Ну пока-то ты ещё жив, - широко улыбаясь своей кроличьей улыбкой (которую Юнги в тайне обожал и каждый раз умилялся, не то чтобы этой парочке стоило об этом знать), всё же отвечает Чонгук.       - С вами двумя, чувствую, ненадолго, - ворчит себе под нос Мин. - Так, с вас уборка, а я спать. Пошли покажу вашу комнату, и не дай бог проснусь и обнаружу какой-то погром в доме.       Укладываясь в свою кровать через каких-то десять минут, Юнги ловит себя на том, что улыбается. Он рад, что неугомонная парочка приехала. Не то чтобы им стоит об этом знать.       И пока Юнги проваливался в царство Морфея со столь привычными его образу мыслями, его гости уютно устроились на траве около дома и смотрели на рассветное небо, пока мужская тень не заслонила им обзор.       - С возвращением, детишки.

***

      Маленький мальчик в страхе убегал всё глубже в лес, боясь обернуться. Там, позади себя, он слышал лишь яростно завывающий ветер и крики людей. А в голове не переставая звучал отчаянный шёпот матери "Беги в лес, беги и не останавливайся, прячься".       И он бежал. Маленький мальчик бежал всё глубже и глубже, отчаянно боясь умереть. Он не понимал, почему красивый дух разозлился на их деревню, но боялся вернуться и узнать. Он хотел лишь выжить и чтобы мама была рядом. Но она осталась там, давая ему возможность скрыться. Поэтому он бежал, плача и постоянно спотыкаясь, но не останавливаясь ни на минуту.       - Догнал, - внезапно преградил ему дорогу дух. Его серебристые глаза яростно горели на красивом лице. - Неужели ты думал, что сможешь от меня скрыться? Я всегда найду тебя. Я всегда выигрываю в нашей маленькой игре.       - Пожалуйста, - захлёбываясь в рыданиях, просипел мальчик. - Добрый дух, отпусти меня.       - Я не могу отпустить тебя, ведь это было бы нечестно, - покачал головой дух. - Ведь тогда наша маленькая игра лишилась бы всякого смысла.       В приступе непонятной ему самому нежности, дух аккуратно взял мальчика на руки и осторожно вытер с покрасневших от долгого бега и слёз щёк солёные капли, а затем аккуратно повернул голову ребёнка так, чтобы видеть его глаза.       - Смотри мне в глаза и ничего не бойся, - ласково прошептал дух.       Мальчик, перестав плакать, повиновался и заворожённо уставился в мерцающие серебристые глаза. Он почувствовал, что сильно хочется спать. Веки постепенно становились всё тяжелее и тяжелее, пока окончательно не закрылись.       Мальчик так и не увидел, как на мгновение засомневался дух, уложив человеческого ребёнка среди ветвистых корней. Но сквозь сон ему удалось различить едва слышный шёпот и почувствовать, как внезапно стало очень больно.       - Спи крепко, дитя.

***

      Просыпается Юнги от ярких лучей солнца, что настойчиво лезут в глаза и тащат в реальность. Очередной сон никак не хочет выходить из головы, а в груди вновь ощущается фантомная боль. Понимания о том, что творится в его собственной голове, нет ни на йоту.       Прокряхтев, Юнги сползает с кровати, стараясь выкинуть очередной кошмар из головы, и идёт на поиски донсенов. Вместо них на кухне обнаруживается лаконичная записка: «Ушли на свежий воздух в поисках романтики». Закатив глаза, Мин сминает и выкидывает записку в мусорный контейнер, а затем закапывается в холодильник в поисках позднего завтрака. Так и не решив, что поесть (да и как-то не особо хотелось), Юнги ползёт в душ, а оттуда уже решает последовать примеру младших. Не искать романтику, разумеется, оно ему надо. А вот прогуляться не помешает.       Как-то незаметно для самого себя Юнги оказывается среди деревьев неподалёку от кладбища. В душе отчего-то неспокойно, а интуиция вопит о том, что надо бы вернуться домой. Но возвращаться не хочется от слова совсем, поэтому он продолжает прогуливаться среди деревьев, слушая шелест листьев.       А затем со спины слышит тихий шёпот, заставивший замереть в непонятном испуге.       - И снова здравствуй.       Юнги чувствует тёплое дыхание на затылке и видит как чья-то рука ложится на его грудь ровно в районе отчаянно бьющегося сердца. И почему-то не может заставить себя пошевелиться, да даже сделать полноценный вдох не может.       - Так даже скучно, - недовольно шепчет всё тот же голос. - Мне хочется немного поиграть. Так что, беги.       И Юнги внезапно бежит. Не знает, почему, но страшно пиздец, поэтому он бежит даже не видя куда. Бежит, не разбирая дороги, и слышит позади звонкий смех. А затем, как по классике жанра, обо что-то спотыкается и падает. Краем сознания Юнги с какой-то обречённостью вспоминает, что всегда думал, что в ужастиках умер бы первым.       Обречённо повернувшись, он видит молодого парня, смутно знакомого, хотя затуманенный непонятным страхом мозг отказывается соображать. Всё, что вертится в голове Юнги сейчас, это громкая мысль "Пиздец нахуй, я сейчас сдохну". Юнги, не моргая, смотрит на приближающегося парня, что светит довольной улыбкой, и не знает, что делать. Пока внезапно перед ним не встаёт какой-то парень. Охуеть какой высокий парень. Юнги не особо хорошо может его рассмотреть со спины, но выглядит тот мощно.       - Убирайся. Ты сейчас на моей территории, а я не люблю незваных гостей, - спокойно произносит незнакомец.       - Этот человек мой, согин*. И вы не сможете его укрывать вечно, - хмуро глянув на него, парень с серебристыми глазами недовольно хмыкнул, явно понимая, что пока стоит сдаться, взмахнул рукой и… исчез. Словно в воздухе растворился.       - Что это, блять, только что было? - каркает Юнги, пытаясь одновременно взять контроль над собственным голосом.       - Позже, - наконец немного расслабившись и повернувшись к нему лицом, отвечает незнакомец. - Нужно домой, к Сокджину. Идём, Юнги.       - Может, блять, хотя бы представишься для начала? - раздражённо рычит всё ещё ничего не понимающий Мин.       - Я Намджун, местный согин. А теперь поторопись. Все объяснения позже, как будем в безопасности дома, - не давая Юнги и слова вставить Намджун быстро направляется в сторону домов. Всё ещё охуевшему от жизни и недавних событий Юнги ничего другого не остаётся как последовать за ним, с удивлением замечая, что движутся они в сторону бабушкиного дома.       Незнакомый парень, Намджун (он серьезно сейчас сказал, что он согин, мать вашу?), не останавливаясь, открывает дверь в дом бабушки Юнги и настойчиво заталкивает самого Юнги внутрь, а затем заходит сам и плотно прикрывает дверь.       - Сокджин, у нас проблемы, - говорит он в пустоту дома, на что Мин снова охуевает.       - Что за...       - В чём дело? - раздаётся со стороны кухни новый голос, а затем Юнги видит как оттуда появляется охуенно красивый парень, обеспокоенно сверкая глазами. - Намджун, почему ты здесь?       - Он только что едва не убил Юнги, - хмуро отвечает Намджун, проходя глубже в дом и усаживаясь на диван.       - Чёрт! - восклицает всё тот же красивый парень, который непонятно как появился в доме его бабушки, а затем с волнением смотрит на самого Юнги. - Садись, я сейчас сделаю тебе травяной чай, хотя возможно лучше...       - Какого. Хуя. Происходит, - раздельно проговаривает слова Мин, переводя взгляд с одного на другого. Тот, которого зовут Сокджин, садится рядом со вторым, Намджуном, и жестом показывает Юнги на стоящее напротив кресло. Неуверенно помявшись на месте, но всё же желая получить хоть какие-то ответы, он усаживается в кресло, требовательно смотря на странную парочку напротив.       - Как бы объяснить, - неуверенно начинает Сокджин. - Меня зовут Сокджин, я сонджу этого дома. Живу здесь уже очень долго, ещё твою бабушку видел маленькой. А Намджун согин местного кладбища.       - Что блять?       - Твоя бабушка не раз рассказывала обо мне, разве не так? - слегка улыбнувшись, спрашивает Сокджин.       - Это всё блядский сон. Это точно не может происходить на самом деле, - растирая лицо ладонями, шепчет Юнги. - Что вообще за хуйня происходит?       - За тобой охотится Воздушный Король, очень сильный квисин, - тихо говорит Сокджин, в волнении перебирая пальцами. - Он уже приходил, когда ты был ребёнком. И несколько раз до этого.       - До этого? Какого этого? Как вообще это… - Юнги чувствует, что начинает истерить. Это ведь настоящий бред, ну как что-то из этого в принципе может быть правдой? Какие, вашу мать, духи?!       - Каким-то невероятным образом, - вмешивается Намджун. - Вы с ним пересекались в твои прошлые перерождения. Он всегда на тебя натыкался либо целенаправленно искал, кто знает. Но не важно, где и кем ты перерождался, бедным крестьянином или...       - Или пятым сыном короля… - шёпотом заканчивает Юнги, не моргая смотря в стену полуосмысленным взглядом. Сейчас он не мог не вспоминать все те сны, в которых он был такими разными людьми. Сны, в каждом из которых появлялся незнакомец с завораживающими серебристыми глазами и убивал его. Но ведь это всего лишь сны. Так? Но как бы ни хотелось ему заставить себя в это поверить, Юнги не мог не вспоминать недавние события, произошедшие на кладбище. Тот прекрасный незнакомец из его снов был там. Был всего в паре шагов от Юнги. Теперь понятно, почему он показался знакомым.       - Ты помнишь это? - задумчиво прищурившись, спрашивает Сокджин, врываясь в размышления человека.       Пару раз заторможено моргнув, Юнги переводит на него свой взгляд, попутно осознавая вопрос.       - Что значит… помню? Мне просто снились сны. В них был я и одновременно словно кто-то другой. Но при этом знакомый мне от и до. И в каждом из этих снов был парень, охуенно красивый и с невероятными серебристыми глазами. И он…       - Убивал тебя, - спокойно, словно констатируя обычный факт, заканчивает Намджун.       - Да, - кивает Юнги, постепенно приходя к осознанию того дерьма, в которое вляпался. - Блять. И что с этой хуйнёй делать?       - У Короля есть имя, - говорит Сокджин. - Имя, которое он и сам уже не помнит. Когда-то он был простым человеком. Имя поможет ему вспомнить. И, возможно, тогда он остановится.       - Заебись, - шумно выдыхает Юнги, закатывая глаза. - Моя жизнь зависит от имени, которое не знает вообще никто. Класс.       Сокджин не успевает ничего ответить, когда дверь с шумом открывается, и в дом вваливаются смеющиеся Тэхён и Чонгук, которые, однако, тут же успокаиваются, стоит им увидеть сидящих внутри.       Юнги мгновенно напрягается, думая, что и как говорить своим взбалмошным донсенам, не замечая как глаза тех всё больше наполняются волнением.       - Что произошло? - непривычно серьёзным тоном внезапно спрашивает Тэхён.       - Произошло то, что Намджуну в одиночку пришлось защищать Юнги, пока вы двое ходите непонятно где, - сердито отвечает Сокджин.       - Прости, хён, - виновато глядя в ответ, говорит Чонгук. - Мы не думали, что...       - Вы двое в принципе никогда не думаете, - не успокаивается Сокджин. - А если бы этому квисину удалось добраться до Юнги? Или вам ваши брачные игры важнее?       - Ты просто завидуешь, - буркает себе под нос Тэхён, однако недостаточно тихо, чтобы его не услышали. Ноздри Сокджина раздуваются в гневе, и он даже успевает привстать, явно намереваясь проучить зарвавшуюся парочку, однако Намджун немедленно останавливает его, подтащив к себе.       - Успокойся, сейчас не время. Потом их отчитаешь, - смотря в глаза сонджу, ласково шепчет он. Какое-то мгновение Сокджин буравит Намджуна взглядом, но затем выдыхает и, фыркнув, поближе прижимается к согину. Чонгук с Тэхёном заметно выдыхают, но вновь напрягаются, стоит Юнги подать голос.       - Какого. Блять. Хуя, - ровным голосом говорит он, переводя непонимающий взгляд с друзей на двух духов и обратно.       - Эм... Юнги-хён, - неуверенно начинает Чонгук, умоляюще глянув на Сокджина. Тот в ответ лишь скрещивает на груди руки, всем своим видом показывая, что помогать не собирается.       - Видишь ли, - так же неуверенно присоединяется Тэхён. - Мы с Чонгук-и вроде как... духи?       - Ты, блять, меня спрашиваешь? - уже не зная охуевать ли ему дальше или нет, спрашивает в ответ Мин.       - Да, в смысле нет, в смысле...       - Сели. Оба, - непререкаемым тоном командует Юнги, напряжённо глядя на своих друзей. Только, друзей ли?       Чонгук вместе с Тэхёном послушно впихивают себя в свободное кресло и виновато глядят в ответ.       - Я вас слушаю.       - Если коротко, - берёт слово Чонгук. - Мы духи животных. Сокджин-хён попросил нас приглядывать за тобой, когда ты уехал в Сеул. Но мы не притворялись твоими друзьями, честно.       - Ясно, - тянет Юнги, задумчиво рассматривая парочку. Так в тишине проходит минут пять, пока Тэхён не начинает нетерпеливо ёрзать. - Ну и кто из вас кто?       - Что? - удивлённо спрашивает старший донсен, замерев.       - Ну вы же духи животных, так? Кто есть кто?       - А. Я тигр, - горделиво отвечает Тэхён, а затем умильно глядит на своего парня. - А Чонгук-и у нас милый пушистый кролик.       - Хён! - смущённо восклицает младший, покрываясь румянцем.       - Ясно, - бормочет Юнги, усмехнувшись.       - И... всё? - удивлённо спрашивает всё ещё красный Чонгук.       - А что вы от меня хотите? - приподняв бровь, задаёт вопрос в ответ Юнги. - Меня только что пытался убить квисин, от которого меня защитил местный согин. Оказалось, что в доме моей бабушки живёт сонджу, а мне теперь нужно как-то узнать имя того самого квисина, чтобы не сдохнуть. А вы и так всегда были ёбненькими. Одной странностью меньше, одной больше роли не играет. Так что, либо я всё таки поехал крышей, либо давайте уже помогайте что ли как-то, духи недоделанные. А я пока пойду посплю. Мне надо переварить весь этот дурдом.       С этими словами Юнги гордо (и совсем он не сбегает, вот вообще нет) удалился к себе в спальню, пытаясь осознать, когда его жизнь превратилась в ёбаную сказку.

***

      Перед ним сидит молодой с виду парень с огненно-рыжими, словно перья феникса, волосами, но отчего-то Юнги знает, что обманываться его внешностью не стоит. Он знает, что парень явно не обычный человек, ведь у людей таких волос не бывает. Юнги также знает, что у того, кто перед ним, нет имени. Знает, что в народе его называют «Химан»*. И именно к нему идут люди, когда, казалось бы, надежды больше не осталось.       Юнги знает, что он здесь по той же причине. Этот парень перед ним — его последняя надежда.       - Ты можешь его спасти. Горячая кровь квисина сохранит ему жизнь. Но помни, что у всего есть цена. Жизнь за жизнь.       - Мне плевать, - Юнги слышит, что голос его полон яростного отчаяния. - Я готов отдать свою жизнь взамен на его. Мне плевать, лишь бы он жил.       - Что ж, это твой выбор.       Юнги моргает и внезапно оказывается в другом месте. Словно в фильме сменились кадры, так и он теперь в кадре совершенно другом. Он видит кровь на своих руках. Чувствует её тепло. Но внутри не чувствует ничего. Лишь пустота от потери. Он смотрит туда, где ещё пару минут назад лежал... кто-то очень важный.       - Чимин, - болезненным хрипом вырывается из его горла. - Чимин-а.       - Я предупреждал, - раздаётся позади тихий голос. - Жизнь за жизнь.       Жизнь за жизнь.       Он думал, что жизнь будет его. Но взамен духи забрали его Чимин-и. Кровь одного из них спасла ему жизнь, но она же и отняла его у Юнги.       Он сам сделал это с Чимином.

***

      Юнги просыпается резко и сначала не понимает, в чём дело. А затем слышит как с первого этажа раздаётся рычание. Запутавшись в одеяле, он падает с кровати и затем бежит вниз, где глазам предстаёт пиздец странная картина. Посреди гостиной стоит тот самый парень с завораживающими серебристыми глазами, перед ним пригнувшись к земле рычит крупный тигр, рядом с которым стоит напряжённый Чонгук. По бокам от них стоят не менее напряжённые Сокджин с Намджуном.       - Ты всё же решил присоединиться к нам? - довольно улыбается квисин, заметив Юнги. Остальные тут же поворачиваются в его сторону.       - Хён, иди наверх, - приказным тоном говорит Чонгук.       - Всё хорошо, Чонгук-и, не переживай, я знаю, что делать, - не обращая внимания на то как собственное сердце сжалось от множества чувств, отвечает Юнги, не отводя взгляда от Воздушного Короля.       - О? Правда? - звонко смеётся тот. - Тоже будешь пытаться убедить меня вспомнить, как же меня зовут?       - Чимин, - уверенно произносит Юнги, осторожно делая несколько шагов вперёд. - Тебя зовут Чимин. И я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Люблю так сильно, что, ради того чтобы ты жил, готов сделать что угодно. Даже забрать жизнь у квисина.       Юнги говорит и понимает, что каждое его слово - правда. Он чувствует, что это правда. Потому что именно это однажды, несколько веков назад, и произошло. Он помнит.       Воздушный Король замирает, а затем громко выдыхает, словно из воздушного шарика выпустили весь воздух. Его глаза подёргиваются пеленой, а рот судорожно пытается вобрать в себя хоть порцию кислорода. А потом квисин начинает кричать, цепляясь за голову и падая.       Юнги резво подбегает к нему, не давая удариться о пол, и прижимает к себе. Он не понимает, что происходит, и с отчаянием смотрит на Сокджина и Намджуна, стоящих неподалёку.       - Что происходит? - сипло выкрикивает он.       - Я не знаю, - садясь рядом и осматривая Чимина, отвечает взволнованный Сокджин. - Юнги, я никогда раньше с таким не сталкивался. Возможно, он вспоминает. И эти воспоминания причиняют ему боль.       - Нужно как-то ему помочь, - крепко удерживая квисина и одновременно мягко поглаживая его по голове, умоляюще хрипит Юнги. - Пожалуйста, вы же духи, вы должны, блять, что-то уметь! Вы должны...       - Юнги, - Мин не заметил, что крики внезапно стихли, поэтому тихий уставший шёпот в районе собственных рук становится для него сюрпризом. Однако, Юнги мгновенно переводит взгляд ниже, смотря на измученное лицо, полное затаённой боли. - Юнги.       - Чимин-а, - тихо шепчет он в ответ, с надеждой всматриваясь в любимое лицо.       - Прости, - начиная плакать, шелестит квисин. - Столько веков. Каждый раз. Каждый раз я...       - Тшш, всё хорошо, - успокаивающе проведя ладонью по щеке Чимина, перебивает Юнги. - Ты меня прости. Из-за меня ты стал таким. Я просто так боялся тебя потерять, так хотел тебя спасти, что даже толком не задумывался о том, какой может быть цена. Мне так жаль, Чимин-а.       - 날 좀 보소, 동지섣달 꽃 본 듯이, 날 좀 보소*, - тихонько пропел Чимин, неуверенно улыбаясь и с любовью смотря на Юнги.       - Всегда, Чимин-а. Так было и так будет. Обещаю.

***

      В стороне среди деревьев, незамеченный никем, стоит молодой с виду мужчина с огненно-рыжими, словно перья феникса, волосами. Он смотрит на столь разношёрстную компанию, которую не так легко встретить в обычной жизни, смотрит, как они переговариваются между собой, как между их ног резвится белоснежный кролик, периодически подталкиваемый слабыми порывами ветра, как все легко улыбаются и порой посмеиваются. Он смотрит и довольно улыбается, а затем разворачивается и идёт вглубь леса.       Через мгновение над деревьями взмывает огненно-рыжий феникс и летит в сторону солнца.