mon heure de mort

Вальяжно пройти в зал, промолчать, хотя в голове крутятся ехидные фразочки насчёт того, что вот, сразу можно понять, такую темную и мрачную обстановку явно придумал сам Темный Лорд. Не думать о том, кому из Пожирателей можно доверять, кому можно раскрыть тайну, кого попросить о помощи, потому что нет, нельзя, тут уж точно не кружок для заведения дружбы. Вместе со всеми подскочить с места, едва Темный Лорд появится в проёмы и забормотать приветствия, льстя каким-то образом обычным «здравствуйте». Разве для этого их всех с детства учили тонкостям переговоров? Разве учили его мать с отцом лизать зад паршивого полукровки, считающего, что ему всё дозволено? Впрочем, так выражаться его они точно не учили. Тут уж можно поблагодарить брата. Ну, хоть за что-то. С заинтересованным видом слушать разговоры, не подымать взгляд с колен, потому что, ну, на кой хрен тебе оно надо, а? Прошлого Круциатуса не хватило, дорогой? Неужто не помнишь то ощущение, будто твои кости плавятся, глаза выскакивают из орбит, а кожа слезает лоскутами? Конечно же помнишь. Поспешно переключиться на мысли о том, что, пожалуй, надо бы всех простить, негоже ведь умирать с обидой в сердце. Негоже умирать в неполные восемнадцать, но тут, увы, уже ничего не поделать. Мысленно простить родителей за их навязчивость и в то же время за абсолютный похуизм на его чувства. Простить, но совершенно неискренне брата за отсутствие в тот самый период его жизни, когда он особенно нужен. Впрочем, он всегда был нужен. И всегда не был рядом. Попросить в сотый раз мерзкий голосок в голове закрыть свою пасть к чертям, потому что ему и так пиздец, насколько сложно превращать всё это шутку. Было бы неплохо. Нелепая, несмешная, местами жестокая, как и все у его брата, шутка. И лишь когда собрание закончится, выкинуть все эти смехотворные мысли из головы и неуверенной походкой, совершенно не имеющей ничего общего с его пришлой ходьбой с высоко поднятой головой и спокойным взглядом, приблизиться к креслу, скорее трону Темного Лорда. Упасть на колени, уже не чувствуя бунта своей бывшей невъебенной гордости. Потому что она давным-давно повесилась на страхе, спрыгнув с желания выжить и прошипев из последних сил: «тебя даже я покинула». Почему-то стало смешно. И грустно. Снова вынести из головы эти мысли, вызванные, наверное, бессонными ночами, ну, или стремительно приближающейся кончиной, и дождаться неохотного кивка от Лорда. Заискивающе взглянуть на него, но тут потупить взор, ведь ему, чистокровному наследнику рода Блэк, не позволено смотреть полукровке, страшащемуся смерти, в глаза. — Позвольте спросить кое-что, милорд?.. Сделать голос тише, хотя он и так никогда не был звонким, обычный, непримечательный, как и он сам. Дождаться величественного кивка и еще ниже склонить голову, сутулясь, посылая к чертям гордость, осанку и все усилия для ее создания, ведь сейчас ничего из этого не имеет значение. — Вы ведь не боитесь смерти? Выпрямиться, ликующе (безумно) блеснуть глазами и лишь чуть улыбнуться, сдерживая невольный хохот.

О да.

Ты боишься ее, Том Марволо Реддл.