1
2 июня 2020 г., 18:43
Слышу имя твое — незнакомый, чужой язык.
А лицо — словно песня, в которой что слово — шрам.
Я тебя сотни лет высекал из тугой лозы,
Возвращал с того света.
Попросишь — тебе отдам
Все богатства и звезды, и голос в глухой тиши,
Что шептал и баюкал тебя на моих руках.
Но ты смотришь в упор, говоришь: «нам пора спешить,
Расскажи все, что знаешь».
Печаль моя так горька.
Если мог — рассказал бы, поведал тебе о том,
Как работали вместе, касаясь плечом к плечу.
Заливали фундамент и строили этот дом,
Наш с тобой.
Ты не помнишь.
Поэтому я молчу.
Твой кулак рассекает щеку мою. Тихий звон
Расползается миром и болью во мне горит.
Говоришь своим людям: «он враг, дезертир, шпион.
До утра не расколется — можно тогда убить».
Я срываюсь на крик: «так убей меня, командир!
Пусть одних нас оставят, тогда обо всем скажу».
Ты смеешься беззлобно и прячешь ключи в мундир:
«Вольно, парни, не бойтесь — избитого я сдержу».
Постарел — что тут скажешь! — стал сломленным и седым.
Держишь спину упрямо, лицо искажает дрожь.
Сотни жизней назад я нашел тебя у воды
Едва теплым и юным. Шептал тебе: «не умрешь»
И ваял твое тело из жара своих костей.
Колдовал от рассвета, пока не рождалась ночь.
А когда ты очнулся, я спрятал металл когтей,
Свои острые зубы.
Три ночи бежал я прочь,
Чтобы встретить тебя повзрослевшим на десять лет.
Ты — глаза, словно топи, погасший во тьме очаг.
Вновь стоишь возле края, а спину терзает плеть.
Я вернул тебя к жизни.
Ты грезил, в бреду кричал:
«Сон я видел однажды. Шумела в ночи река,
Твои руки несли меня через густую тьму.
И дрожало пространство, неслись мимо нас века.
Только тени шептались: «не смей доверять ему!»
Я дурак, скажешь ты, сколько можно меня спасать?
Но — поверишь? — я сам, добровольно шагнул за грань.
Только так ты нашел бы меня».
Шелестят леса
На ладонях твоих, расцветают из рваных ран.
Весь в крови, улыбаешься, счастливо и тепло.
И во мне растекается что-то поверх брони.
Лишь минутная слабость. Объятья твои — оплот.
Я тебя обещаю вечно от бед хранить.
Для тебя человеком я стал, чтобы жить, как все.
Мы работали тяжко — тем слаще был общий хлеб.
И любили друг друга.
Я скоро забыл совсем,
Что умею быть сильным. Мой дар захирел, ослеп,
Стал не больше, чем фокус.
Сияла моя душа
У тебя на ладонях, цветами в уютной тьме.
Целовал глубоко, забывая, как мне дышать,
А за окнами молча топтались война и смерть.
Я однажды уехал. Будь проклят злосчастный день!
Ты сказал: «возвращайся скорее ко мне живым».
Но когда я вернулся, десятки чужих людей
Увели прочь всех пленных, другие были мертвы.
Я хотел воскресить их, но дар беспробудно спал,
Лишь на кончиках пальцев горел колдовской огонь.
Я искал тебя долго, вернул на лицо оскал.
И спустя двадцать лет ты вернулся ко мне.
Врагом.
Невозможная мука — увидеть тебя таким.
Ты — холодная ярость, застывший на миг удар.
Узнавай меня! Вспомни!
Сжимают лицо тиски,
И ты бьешь меня. Снова.
В груди пламенеет дар.
«Ишь, задумал дурачить! Все это — нелепый бред!»
Достаешь револьвер, его дуло целует лоб.
Сотню лет обещал ничего не вершить во вред,
И тебя защитить, отвести всю беду и зло.
Слишком поздно.
Стреляешь, но пуля — в твоей груди.
Я касаюсь затылка — ты враз вспоминаешь все.
А глаза, словно топи, теперь — обелиски льдин.
Тьма горит во мне.
Видишь?
Никто тебя не спасет.
01-02.06.20
