Желчь моей любви

      Из-за интенсивной игры Тенма не заметил, как за окном уже стемнело. В зале раздаётся звук свистка, обозначающий конец тренировки, и уставшие ребята, обтирая лицо принесённым менеджерами полотенцем, валятся прямо на пол.       Удай всё же находит силы дойти до скамейки и шумно упасть на неё, делая пару жадных глотков воды из бутылки. Парень облокачивается спиной о стенку, где стоит скамья, он позволяет себе расслабиться, слушая собственное тяжёлое дыхание с гулким биением сердца, прикрывает глаза.       Сегодня Тенма хорошо поработал. Обошёл куда больше блоков, чем обычно. Точнее, нет. Он постарался перехитрить блокирующих. Удай и без того был шустрым игроком, но на этой тренировке юноша старался превзойти самого себя. Бегал быстрее, прыгал выше, бил сильнее. Попросил связующего давать пас туда, где нет вражеских блокирующих, даже если пробить мяч некому. Удай заверил, что всё под контролем и Хикаро, пусть с недоверием, согласился. Пасовал один раз, затем второй. Тенма не пропустил ни одного мяча. Мчался с другого конца площадки, но всё равно забивал. Однако такая игра вымотала его намного раньше. Приходилось не только физически выкладываться на полную, но и следить за всем, что происходит на поле. Предугадывать момент, когда связующий даст пас именно ему, при этом не спускать глаз с вражеских блокирующих.       Только Тенма не был каким-то гениальным игроком. Подмечать каждую деталь, происходящую на площадке, было сложно. У этой медали было две стороны. С одной — он забил столько мячей и его не заблокировали, а это уже о чём-то говорит. С другой же — ещё сет Удай бы вряд ли выдержал. Всё тело ломило от усталости. Такой ритм игры делает его более бесполезным.       Тенма жмурится от бессилия и прикладывается головой о стену, чувствуя не сильную, но отрезвляющую боль в затылке. Проводит по лицу полотенцем, якобы убирая пот, на самом деле пряча собственные эмоции. Вот же чёрт. На ум совершенно ничего не приходило.       Удай слышит копошение рядом, а затем кто-то тяжело валится на скамейку по обе стороны от него. Нехотя убирая полотенце с лица, Тенма оглядывает отвлекающих его от самобичевания ребят. Накамура и Сакагами многообещающе улыбаются, но почему-то молчат. Темноволосый смотрит в одну точку прямо перед собой, ожидая, когда командники уже надумают сказать хотя бы слово. Однако чувствует лишь их прожигающий взгляд, и это начинает действовать на нервы. Он сдаётся первым. — Чего надо? — недовольно спрашивает Тенма. — Десятый номер сегодня прямо как неудержимый ураган! — пародируя манеру спортивных комментаторов начал Сакагами, — носился по всей площадке и обходил все вражеские блоки. Вы когда-нибудь видели такое? Коротышка нападающий! — Пошёл ты, — криво улыбается Удай, привыкший к подколам Такэо из-за роста, — я не обходил блоки, скорее, избегал блокирующих. — Опять он прибедняется, — ворчит Накамура, накидывая махровое полотенце себе на голову, — мы отлично сыграли сегодня, хотя я сначала и сомневался в твоей затее. Ну, сам понимаешь, могли облажаться.       Тенма нервно сглотнул. Как теперь сказать, что такой стиль игры сильно выматывает его, и что они вряд ли смогут повторять подобное раз за разом? Хотя, Удай начал задумываться. Возможно, он сможет привыкнуть к этому. Главное — практика. — Сегодня первые болельщицы приходили. Собираешь фан-клуб? — спрашивает Сакагами, с лица которого не сходит насмешливая улыбка. — Что за бред? — хмурится Тенма, отрываясь от рассматривания собственных кроссовок и переводя взгляд на командника. — Видел трёх барышень с улицы в начале тренировки, как раз перед приходом Цукишимы, — начинает откуда-то издалека Такэо, — а у тебя будто чуйка на такие моменты, как выкинешь что-то, и все взгляды сразу на тебя, — с наигранной обидой в голосе продолжает парень, но Удай уже не слушает.       Тенма заметил Укай-сана, который по какой-то причине задержался сегодня. Обычно он уходит намного раньше. К слову, в тот самый первый учебный день Удай так и не поговорил с ним. Во все последующие тоже. Юноша и сам не понимал, что останавливало его. Всегда находилась тысяча причин, хотя, чаще всего Тенма просто боялся. Но чего конкретно? Самого тренера, его разочарования, если он потратит время впустую? А вдруг, Укай-сан вообще откажется помогать? Тогда, Удай будет чувствовать себя крайне нелепо. Но, разве даже не попытавшись, он сможет узнать, что из этого выйдет? Конечно же, нет.       Решено. — Чёрт, Тенма, ты же просто забираешь мою славу, — голос Сакагами, до этого доносившийся словно из-под толщи воды, снова стал чётким и понятным.       Удай переводит на него серьёзный взгляд, а выражение лица говорит само за себя. Такэо тут же замолкает. — Поменьше на девчонок заглядывайся, может, тогда играть научишься, — говорит Тенма, однако, сдержать издевательской ухмылки не выходит.       Но когда смысл сказанных слов с нагловатой улыбкой десятого дошёл до Сакагами, Удай уже вскочил со скамьи и направлялся к выходу. — Иди к чёрту, коротышка! — кричит Такэо, метко бросает вдогонку мяч, от которого Тенма ловко увернулся и выбежал из зала.       На улице его обдало вечерней прохладой, а лёгкий весенний ветер начинал ерошить тёмные волосы. Удай не стал заострять на этом внимание. Он оглядывался, ища фигуру тренера. Тенма срывается с места и бежит в сторону парковки, где оставляют свои автомобили преподаватели. Ноги всё ещё болят после тяжёлой игры, но парень уже привыкает к этим ощущениям.       Тренер ещё не успел уехать. Иккей стоял возле своей машины и складывал спортивные сумки с волейбольным инвентарём в автомобиль. Тенма легко перепрыгивает через низкую железную изгородь, так как времени искать калитку нет. Через пару секунд беготни, он оказывается возле старика, который строго посмотрел на него.       Удай молчит. Он вдруг потерял весь свой запал и не знал, с чего лучше начать. Чёрт, хоть бы отрепетировал. — Чего тебе, парень? — будто поняв трудность своего игрока, первый спрашивает тренер, однако, лучше от этого не стало. — Укай-сан, как… — начинает Тенма, но запинается, — как Вам моя игра сегодня? — издалека начинает десятый, набирая в лёгкие побольше воздуха, успокаивается. — Пооригинальнее ничего не придумал? — беззлобно спрашивает тренер, полностью раскусивший план Удая.       Однако Тенма продолжает серьёзно смотреть на него и ожидает ответа. — Слабовато, — просто произносит Укай-сан, а парень хмурится. — Почему? — в лоб спрашивает Удай, а старик вздыхает, потирает переносицу, но отвечает. — Ты играл не так, как можешь и хочешь, — выдаёт он, закрывая дверцу багажника. — Я хочу забивать мячи и побеждать, — процедил Тенма, смотря исподлобья на тренера. — Ну, это понятно, — легко бросает старик, достаёт из кармана штанов ключ зажигания и направляется к передней части автомобиля.       Удай запаниковал. Может ли это значить, что сейчас он упускает свой шанс? Юноша сжимает ладони в кулаки, наблюдая, как тренер уже открывает дверь у водительского сидения. Хмурится сильнее прежнего, но всё равно опускает руки по швам, наклоняясь всем корпусом вперёд в уважительном поклоне. — Пожалуйста, Укай-сан, помогите мне научиться преодолевать блок, — со стороны он выглядел даже немного жалко, а голос слегка подрагивал, — дайте совет, или же… — парень стискивает зубы, сверля сухой асфальт под ногами взглядом. — Хорошо, — тренер складывает руки на груди, — прекращай тратить силы впустую, — оглашает он, а Тенма тут же выпрямляется и, даже не поняв, что ему сказали, кивает, — сейчас не самое подходящее время, но, думаю, я смогу уделить тебе пару часов по выходным.       Глаза Удая загораются живым блеском. Наверное, в последний раз такое было, когда у него начали появляться первые успехи в волейболе в средней школе. Парень тут же благодарит Иккея, чувствуя странное, но на этот раз не гнетущее волнение внутри. Он отходит от автомобиля, когда Укай-сан заводит машину, напоследок говорит не забыть закрыть спортзал, после чего уезжает с парковки, оставляя Тенму наедине со своими мыслями.       Возвращается домой Удай довольно поздно. Взволнованная мама появляется в прихожей, расспрашивая о причинах опоздания, и даже запугивает домашним арестом. Тенма отвечает что-то несвязное, кивает и соглашается. Как всегда. Однако не заметить изменения в его настроении она не могла.       Удай был более задумчивый. Он стаскивает кроссовки, снимает с плеч рюкзак, кладя его на пол, и переводит взгляд на маму, замирая. Она смотрит на него мягким, но выжидающим взглядом. И Тенма не может проигнорировать её молчаливую просьбу поделиться тем, что происходит в его жизни. Он ведь не настолько чёрствый. — Укай-сан согласился тренировать меня по выходным, — начинает парень, а мама внимательно слушает, — сказал, что поможет понять, как правильно… — он запинается, не зная, как объяснить ей то, в чём она разбирается крайне поверхностно. — Бить по мячу? — ухмыляется она, продолжая его реплику. — Ага, — кивает Тенма, а затем добавляет, — ну, скорее, как делать это так, чтобы была польза. Просто бросать мяч я, вроде как, уже умею. — Это замечательно, — улыбается, поджимая губы, — но, Удай, — вдруг зовёт она, а парень переводит на неё взгляд.       Женщина явно хотела что-то сказать, но почему-то не решалась, а затем просто вздохнула, оставив все неприятные для сына темы на другой раз. Она подходит к нему, проводит рукой по тёмным волосам, пока Тенма, не шелохнувшись, стоит. — Не забывай, пожалуйста, про учёбу, — наконец продолжает мама, и Удай что-то бубнит себе под нос, но соглашается, — и сходи в душ. — Виноват, — Тенма опускает взгляд в пол, а на губах красуется еле заметная улыбка.       Парень хватает валяющийся у тумбы рюкзак и спешит последовать совету матери, пока та с кухни кричит о том, чтобы он не забыл поужинать.       Немного прийти в себя и обдумать сегодняшний день Тенма смог лишь перед сном, когда вся домашняя работа была написана. Он рассматривал тёмный потолок, ворочаясь в постели. Размышлял о словах Укай-сана, вспоминал о сегодняшней игре. «Как же глупо получилось. Все в команде говорят, что ты сыграл просто потрясающе, а тренер же, наоборот, упрекает». Но в этом случае, как и во многих других, он бы предпочёл послушать старшего.       Из-за кучи навязчивых мыслей Удаю удалось уснуть только за полночь, несмотря на то, что всё тело ныло от усталости.       Наверное, это и стало причиной его ужасного настроения с самого утра, так как в школе Тенма выглядел даже более нервным, чем обычно, что не могли не заметить одноклассники. Особенно Юдзу, который подсел за парту перед Удаем. Светловолосый разворачивается к команднику с довольным выражением лица, явно надеясь рассказать что-то интересное. Но как только натыкается на очень не красноречивый взгляд Тенмы, тут же замолкает в тряпочку, виновато улыбается и поворачивается обратно, будто так и должно быть. И, Удай, хоть вслух и не сказал, но был благодарен Миядзаве за его удивительную догадливость. Может, сегодня день какой-то особенный?       Тенма бегло осматривает полупустой кабинет. Сейчас была перемена, а потому, большинство учеников вышли в коридор, и весь шум слышался оттуда. Юноша задерживает взгляд на чьей-то сумке с кучей брелков и значков, затем на одном из одноклассников, который увлечённо играл во что-то на телефоне-раскладушке. К слову, Удай до сих пор не запомнил его имя. А потом всё-таки замечает Юдзу, который постоянно оборачивается на Тенму через плечо, выискивая подходящий момент, когда командник будет готов его выслушать. И что такого важного он хочет сказать? — Ладно, — сдаётся Удай, болезненно вздыхая, — чего тебе?       Второй раз повторять не требовалось. Миядзава снова оборачивается, азартно глядя на командника. — Что, интересно стало? — лукаво спрашивает Юдзу. — Возможно, — спокойно отвечает Тенма, — говори уже. — Короче, — что-то десятому подсказывало, что короче как раз и не получится, — тренера же сегодня не будет? — Удай молчит, так как вопрос был риторическим, — Я тут подслушал и узнал, что Цукишима-сан позвал наших очаровательных одноклассниц на тренировку.       Тенма закатил глаза. Ну, конечно. И на что он надеялся? — Слушай, тебе кроме девушек хоть что-то интересно? — интересуется Удай, встречая непонимающий взгляд Миядзавы. — А что мне должно быть интересно? — глупо спрашивает Юдзу. — Ну, — Тенма замялся, а затем пожал плечами, — не знаю, например, волейбол. — Ты по ночам всю жизнь мяч собрался обнимать? — смеётся Миядзава, а Удай криво улыбается, даже не зная, что на это ответить. — Прекращай ржать, — процедил Тенма, наблюдая, как Юдзу картинно смахивает слёзы от приступа смеха. Хотя, Удай вообще не понимал, что здесь весёлого.       Тенма откидывается назад, вытягивая ноги под партой, упираясь носком в ножку стула впереди сидящего Миядзавы, и с нескрываемым раздражением смотрит на командника. Он действительно не мог понять, почему большинство его знакомых так зациклены на отношениях. Стоит какой-нибудь симпатичной девушке пройти мимо, как парни тут же теряют голову. Что за бред?       Удай складывает руки на груди, хмурится, тут же становясь похожим на ребёнка, которому забыли купить мороженое.       Звенит звонок. Тенма отвлекается от Юдзу, случайно бросая взгляд на дверь. Ученики компаниями заходят в кабинет, а Удай замечает Хошино Изанами, которая что-то весело обсуждает со своими подругами, направляясь к своей парте. Он наблюдает чуть дольше обычного, знает, что девушка пройдёт мимо. Но она вдруг смотрит на него, а юноша не отворачивается. Хошино еле заметно улыбается, поднимает руку и робко машет ему. Однако Тенма не успевает ничего сделать, ведь Миядзава, сидящий перед ним, двигается ближе к своему месту, а нога Удая, упирающаяся на его стул, сползает. «Чёрт, этот идиот... » Он не успевает даже руками что-то сделать. Тенма резко скользит под собственную парту, его стул моментально отодвигается и ударяется о задний стол, а сам Удай прикладывается о твёрдую поверхность сиденья затылком.       Юдзу слышит сзади грохот, оборачивается, но не замечает командника на привычном месте. Встаёт, подходит ближе и видит Тенму, по лицу которого видно, что в этот момент он проклинал всё, что только мог. Однако полежав ещё пару секунд под партой, всё-таки, предпринимает попытки подняться на ноги. — Приятель, ты как? — интересуется Миядзава, на этот раз сдерживает смех и подаёт руку однокласснику.       Тенма раздражён, но не из-за Юдзу, а из-за ситуации и своей глупости. За протянутую руку хватается, аккуратно выбирается из-под стола, стараясь ни обо что не стукнуться. — Ты в порядке? — слышит обеспокоенный женский голос рядом, после чего косо смотрит на Изанами. — Лучше не бывает, — отвечает с сарказмом и трёт ушибленный затылок.       В кабинете появляется преподаватель. Ученики, которых эта оплошность явно повеселила, садятся на свои места. Судя по их лицам, они собираются обсуждать это весь оставшийся день.       Тенма выглядел темнее тучи. Настроение упало. Думал он лишь о том, почему жизнь так жестока с ним.