Желчь моей любви

       — Вот же говнюк! — всю дорогу до дома Хамада возмущается, что начинает действовать на нервы Изанами, однако последняя это умело скрывает, — Так и хотелось врезать по этой наглой физиономии.       — Да ладно тебе, Саори, он же не специально, — Хошино пытается всеми силами сгладить углы конфликта, но, похоже, теперь её подруга питает ещё больше ненависти к несчастному волейболисту.       И всё по вине глупой Изанами.       — Не специально? Ты вообще слышала, что он сказал? Если бы меня рядом не было, он бы не поленился вторым мячом тебе в голову зарядить, — гнев Саори всё никак не утихает, Хошино приходится просто смириться.       — Мы этого не узнаем.       — У него на лице всё было написано, — фыркает Хамада, а Изанами обречённо вздыхает.       Когда Саори, наконец, поняла, что подруге в данный момент не особо приятно слушать яростные высказывания, она решила ненадолго замолчать и дать Хошино прийти в себя. Ведь девушка выглядела немного потерянной и расстроенной. Изанами мысленно благодарила Хамаду за такой подарок, поэтому оставшуюся половину пути до дома Хошино они прошли молча.       — Ты права, не стоило нам туда идти.       — Не-а, стоило. Чтобы ты ещё раз убедилась какой он мудак. — фыркнула Саори, задрав подбородок. Изанами оставалось лишь шумно вздохнуть.       Подруги, наконец, достигают нужного места, сходят с тротуара и поднимаются по лесенке, состоящей из двух маленьких ступенек, прямо к двухэтажному дому. Самому стандартному для префектуры зданию серого цвета и коричневой крышей. Хошино достаёт ключи из бокового кармана своего рюкзака и вставляет его в замочную скважину. Открывает дверь и пускает Хамаду внутрь.       — А малой где? — спрашивает Саори.       — На тренировке. — Изанами вешает школьный пиджак на крючок в прихожей. —Он в последнее время увлёкся карате. Не знаю, надолго ли его хватит.       Девушки проходят вглубь помещения. Хошино кладёт фотоаппарат, едва не пострадавший часом ранее, на журнальный столик и ретируется. Хамада, как у себя дома, валится на диван в небольшой гостиной, находит под декоративными подушками пульт от телевизора и включает его, скучающе листая каналы.       — Мороженое будешь? — интересуется Изанами, хозяйничая в смежной с гостиной кухне.       Саори сидит спиной к Хошино, поэтому ей приходится обернуться через плечо, чтобы увидеть её.       — Какое?       — Есть клубничное и фисташковое. — отвечает подруге рыжеволосая, открывая морозильную камеру и доставая оттуда два лоточка со сладостью.       — Давай фисташковое. — Изанами угукает в ответ, возвращая клубничное обратно в морозилку.       Их ждёт долгий и отвлекающий вечер комедий, наполненный девичьим смехом, обсуждением клубной деятельности, домашки, школьных сплетен и других увлекательных тем для разговора. А самое главное никакого Удая Тенмы.

***

      Вышагивая вдоль темнеющей улицы со спортивной сумкой наперевес, темноволосый юноша сунул руки в карманы, смотря себе под ноги. Его светловолосый приятель не отставал, но был непривычно тихим. Юдзу снова плёлся за Тенмой, хотя тот не просил. Сначала он раздражал десятого болтливостью, а теперь бесит молчанием. Удай с ума сойдёт от таких противоречий. Парень не хочет видеть Миядзаву сейчас. Он вообще никого не желает видеть. Но ребятам, как назло, в одну сторону идти, а потому приходится терпеть общество друг друга.       — Может, что-нибудь скажешь? — прервать гнетущее молчание решился именно Юдзу. Как же иначе.       Тенма ничего ему не ответил.       — Эй! — Миядзава кладёт ладонь другу на плечо, но Удай дёргает рукой, вырываясь из хватки светловолосого и идёт дальше.       Юдзу испытывает непривычную для себя эмоцию. Чувствует зудящее, нарастающее внутри недовольство.       Парень обгоняет своего темноволосого командника, раскидывая руки в стороны и заставляя Удая остановится. Вот же пристал.       — Что ты хочешь услышать? — сдаётся Тенма, раздражённо поглядывая на Миядзаву.       — Хоть что-то, ты сам не свой. — Юдзу просто пытается помочь, в силу своего мягкого характера или ещё чего-то, он сам не знает, но десятый непреклонен.       — Хорошо. — цедит сквозь зубы Удай, исподлобья глядя на светловолосого. — Отлично, я скажу. Не лезь ко мне в душу, понял? Ты не имеешь на это права. Ты мне ни друг, ни брат или кто-то ещё. Нас связывает только волейбол, но даже на него ты чихать хотел.       Руки сбитого с толку Миядзавы внезапно опускаются. Он смотрит на Тенму беззлобно, но печально. Удай в своём воспалённом мозге почему-то увидел в его взгляде жалость, что ещё больше вывело из себя.       — Хватит таскаться за мной. — последнее, что с презрением высказывает десятый, прежде чем уйти.       — Когда-нибудь ты останешься один и пожалеешь о своём выборе. — кричит ему вдогонку светловолосый, не оборачиваясь.       — Без тебя разберусь. — не сбавляя шага, обрывает его Удай, оставляя Юдзу одного на пустой улице.