Мы гуляем с ней до рая, просыпаясь потом в морге

Под середину фильма, мне уже стало скучно… фильм тупой, вообще не о чем. Но ребятам, походу он зашел. Кстати, о них. Карэн с Артемом, еще на 10 минуте не стеснясь начали целоватся. Сказать, что охерела — ничего не сказать. Глеб пару раз намикал, что не плохо бы и нам пойти по их стопам, от чего он получал краткое «отъебись», а иногда и подзатыльник. Угомонившись, он начал хоть кое-как вникать в фильм, но по его лицу читалось: «И что это за хрень? Нахуй я сюда пришел?» и т.д. Карина и Артем резко встали с дивана, и пошли куда-то, походу к нему в комнату. Я сейчас даже не удивлюсь, если начнут доходить стоны. Недовольно цокнув, я принялась опять втыкать в телик. Не теряя времени, Голубин закинул свою руку мне на плечо и начал немного поглаживать. -Твоя подруга тебя бросила… — прошептал на ухо, от чего мое тело покрылось милионами мурашек. — Мы одни… — шептал так близко, что губами прикосался к мочке. — На час, полтора точно… — увидите его. Включить дуру во время — могу, умею, практикую. -М? Ты о чем вообще? -Ты прекрастно понимаешь, о чем я. — другая рука спустилась на мою ногу, поглаживая внутри бедренную часть. -Нет. — Оскар, в студию! -Хм, ну тогда. Парень выключает телевизор. Берет за плечи и опускает на диван. Правая рука упирается об быльце дивана, а правая потихоньку проникает под футболку. А я… что я? Лежу, как бревно. Почему как? Я настоящее бревно, на данный момент. Его от себя не отталкиваю, а просто наблюдаю за движениями. Ухмыляясь моему виду, блондин снимает с себя футболку и приступает к моей. Как только оттягивает ее вверх, открывая вид на мою грудь, у меня внутри что-то щелкает и я со всей дури, коленом бью его межлу ног. Пока он скрутился, и материл меня смачным русским матом, я попровляю футболку и бегу на выход. Одеваю джинсовку и кроссовки, после чего бегу по леснице не ожидая лифта.

***

-Я дома! — кричу, хлопая входной дверью. В дверном проеме между гостиной и коридором, появляется папа. Окидывает недовольным взглядом, что-то видимо думает. -И где шлялась? — а вот сейчас, я напряглась. Обычно он ко мне обращается в уважительной форме, как к деловому человеку, а сейчас… грубо. -Н-ну, я… — Полина, соберись! Не будь соплячкой! -Че ты мямлишь там? -Я. я была у друга, мы фильм смотрели. — Голубина можно назвать другом? -И как? -Что «как»? — к чему, он клонит? -Как потрахались? — изгибает бровь, губы сжимаются. -Ч-что? Мы не… -Ага, попизди. Думаешь я тупой, и не знаю Голубина? — откуда он знает, что к нему шла? — Не знаю, что он трахант все что движется? На глаза потихоньку наварачиваются слезы. Никогда раньше, я не позволяла себе при нем показывать слабость. Увидев мои слезы, стекаюшие по щекам, он добавил: -Хах, слабачка. Как и твоя мать… — проводит по своей щитине, и хотел уже разворачиватся, но мои слова его остановили. -Моя мама — сильная женщина, раз терпит такого выродка как ты! Ты даже не представляешь, на сколько тяжело ей видеть всех этих людей, которые приходят к тебе за товаром! Каждый день, видеть в доме пакеты наркоты и шмали! Видеть столько оружия! Вместо того, чтобы быть нормальным отцом и мужем, ты забиваешь на нас и сматываешься к своим дружкам. И если ты, папенька, — на последнем слове, делаю акцент. -думаешь, что я и она не знаем о твоих подружках с притонов, то ты глубоко ошибаешься! — все это говорю спокойным тоном, не позволяю себе срыватся на истерику, знаю же что он ожидает хоть каких-то эмоций, не дождешся. Мужчина явно не ожидал такого высказывания, особенно с моей стороны, смотрит мне прямо в глазах и начинает довольно улыбатся. -Я в тебе ошибался. Не такая уж ты и безхребетная, как казалось бы. — помните, тот тон грубого бандита? Его уже нет… — Все таки, в твоих венах течет моя кровь. Отец еще раз проходится по мне взглядом, после чего разворачивается и уходит. Быстро скидываю верхнюю одежду и бегу в свою комнату, сейчас мне нужен сон, чтобы скрыться от этого гнилого мира.