Алфавит

      Ещё у двери Хибари услышал тихий и звонкий стук.       В комнате Мукуро возле окна висел колокольчик с округлой стеклянной чашей. Привязанную к язычку длинную бумажку украшали пастельно-зелёные листья, которые плавно растворялись на белом фоне; по самой чаше проходили более тёмные волнистые полосы, напоминавшие тонкие водоросли.       Хибари посчитал бы фурин красивым, если бы тот висел не на фоне торчавших из рамы осколков. Сейчас же он вызывал лишь лёгкое раздражение своей непрактичностью. Сначала — отремонтируй окно, потом — его украшай.       — Милый, правда? — смешливо спросил Мукуро.       — Всё выглядит плохо рядом с разбитым окном.       Хибари поймал на себе сочувственно-снисходительный взгляд — Мукуро посмотрел на него, как на ребёнка, сказавшего, что ростовая фигура Микки Мауса выглядела гораздо лучше, чем Венера Милосская.       — Это декаданс, — ласково объяснил он.       — Зимой будет холодно.       — Зимой я сплю в другой комнате. Но спасибо за заботу. — Мукуро сложил руки в жест благодарности и шутливо поклонился.       Затем он рассеянно подошёл к окну, осторожно просунул кисть между стеклянных осколков, торчавших, как огромные зубы, и, выпрямив руку, вытянул пальцы — будто пытался коснуться самого далёкого, самого свежего уличного воздуха. Ветерок по-прежнему трепал оказавшийся за его спиной фурин, и язычок тихо стучал о стенки.       Декаданс никогда Хибари не нравился — но окажись у него под рукой фотоаппарат, кадр бы получился красивый.