Алфавит

      Мукуро поставил игру на паузу, снял наушники, отложил их на дальнюю часть дивана и, накинув капюшон жёлтого кигуруми, пересел лицом к двери.       Капюшон заканчивался клювом — явно утиным, но Мукуро, выбирая этот костюм, думал, наверное, о канарейках. Он поднял руку выше головы, и ткань, пришитая к боку и нижней части рукава, натянулась, образовав подобие крыла. Оно скорее отсылало к белкам-летягам и летучим мышам, чем к птицам, но идею Хибари уловил.       — Мне идёт? — спросил Мукуро.       — Очень сексуально. Можешь спеть гимн средней Намимори?       — Я, конечно, одобряю извращения, но это уже слишком.       — Значит, придётся тебя заставить.       — Тебе не кажется, что это неуважение к гимну?       — Нет.       Надавив на плечи Мукуро, Хибари заставил его опуститься спиной на диван; следующим шагом он расстегнул длинную молнию на кигуруми, открыв почти беспрепятственный доступ к телу, — хотя бельё пришлось приспустить отдельно.       Хибари не думал, что его требование было выполнимо — вряд ли спустя прошедшие годы Мукуро помнил хотя бы первые строчки гимна — и озвучил его лишь для того, чтобы Мукуро гарантированно стал нарушителем. Это давало повод дальше мучить его удовольствием и наслаждаться реакцией.       Сдавленным голосом Мукуро, пытаясь брать слишком высокие для него ноты — кажется, он подражал трелям Малыша — протянул первые слова гимна и сбился на смешок.       Хибари тоже не удержал серьёзность.