Медвежья карамель

Впервые за много лет Маг вновь услышал крик Ночницы. Однажды он пообещал себе, что если услышит ее вновь, то обязательно выйдет на улицу. Маг не сразу понял, откуда слышен плач. Он уже успел заснуть, когда в сон ворвались жалостливые всхлипыванья, и беспокойно зоворочался, пытаясь понять природу звуков. Мальчик сел в постели, сонно смотря в темное окно и почесал глаза. Финик сидел у него в ногах, тоже смотря в ночь, задумчиво теребя в руках какую-то нитку. — Ночница вернулась в наши края, — спокойно произнёс домовой и успокаивающее погладил Мага по ноге, — спи спокойно, она скоро уйдет. Мальчик покачал головой и перехватил руку Финика: — Я хочу к ней выйти. — Сдурел? — брови домого сдвинулись к переносице. Жутковатым фоном продолжала завывать Ночница, и в рыданьях ее слышалась такая тоска, что у Мага заболело сердце. — Ей плохо. А я могу ей помочь. — Как? Станешь ее ужином? — Ничего не случится, — отмахнулся Маг, — я всего лишь поговорю с ней. — Нельзя, — упрямо повторил Финик и его рука на ноге мальчика сжалась сильнее. — Пойдем вместе, — предложил Маг. — Зачем это тебе? — Я… — он запнулся, пытаясь подобрать верные слова, — я вас всех вижу и слышу, Финик. А другие нет. Раз уж я могу выслушать и хоть как-то помочь, то почему бы мне этим не заняться? — Потому что они опасны? — предположил домовой. — Потому что могут тебя покалечить или даже убить? Люди с древности не просто так остерегались духов. — Но она была человеком. Может, она просто что-то ищет… — Детей на убой. — Финик, пожалуйста. Несколько секунд домовой смотрел в глаза друга, а затем тяжело вздохнул. Вот что ему делать с этим мальчишкой? Когда он о чем-то так искренне просил, Финик, кажется, был согласен даже заявиться на свадьбу водяного. — Хорошо, — напряженно ответил домовой, — но если она хоть как-то странно себя поведет… — Мы убежим, — согласно закивал Маг. Он тут же соскочил с кровати, второпях натягивил штаны и футболку, путался в одежде и сбивал углы мебели. Ночница все еще плакала, и Маг боялся не успеть к ней. Мимо гостиной он шел как можно тише, там, на диване, все еще спала Лиза. Маг осторожно открыл входную дверь, навстречу прохладному ночному воздуху, и юркнул на улицу. Ночница плакала где-то за домом, ближе к лесу, ее голос звал Мага к себе, просил о помощи. Финик не отставал, но рыданья духа вызывали унего только тревогу. Он чувствовал, что лучше к ней не соваться, но если не сейчас, то потом Маг все равно к ней полезет. Они увидели фигуру в поле. Маг перешел на шаг и чем больше щурился, вглядываясь сквозь слабый лунный свет, тем медленне он шёл. Высокая женщина стояла под звездами, согнувшись и спрятав лицо в ладонях, ее плечи содрагались от рыданий. Одинокая и тоскливая картина, было ощущение, будто Ночница кого-то оплакивала. Когда до духа оставалось всего несколько метров, сердце Мага наполнил страх. Такая же реакция у него была на Лешего, возможно, так он будет реагировать на всех духов. Борясь с приступом страха, побуждающего сбежать, Маг сделал вперед еще несколько шагов. Финик держался позади. И Ночница перестала рыдать. Ее худая фигура в черном балахоне выглядела устрашающе и чужеродно в поле, угловатый копюшон скрывал голову. Когда она повернулась в сторону Мага, он не видел ее лица, скрытое темнотой. Но схватил Финика за горячую руку, когда из-под копюшона сверкнули белые глаза и заунывным охрипшим голосом она спросила: — Ты пришла? Сердце Мага гулко билось, мешая говорить, а рука Финика стала обжигать ладонь. Сквозь прохладу ночи, юноша вдруг почувствовал жар, исходящий от Домового. — Зд…кхм… Здравствуйте, — тихо произнес Маг, набирая как можно больше воздуха в грудь. — Кого вы ищете? Ночница плавно изогнуась в один бок, затем в другой. Сделала пару шагов сторону Мага и остановилась, склонив голову к плечу. Ее костлявая рука протянулась вперед: — Дитя… Юное дитя… Скажи, где она? — Кто?.. Ночница сделала еще один шаг в сторону Мага. И то ли дело было в темноте, то ли в самом духе, но она будто плыла над землей. — Дитя, — вновь прохрипела Ночница, — ты… Потерялся? Она протянула свою костлявую ладонь, будто желая взять Мага за руку. Финик вышел вперед, дергая друга за свою спину. Домовой чувствовал какая темная и злая сила исходит от Ночницы и не был уверен, что сможет с ней совладать, однако в любом случае у него шансов было побольше, чем у Мага. Истощенные пальцы Ночницы замерли всего в пяти сантиметрах от лица Финика. Она словно ощутила жар, исходящий от Домового и побоялась обжечься. — Он не потерялся, — твердо ответил Финик, — мы хотим знать, что ты ищешь. — Крошка, крошка домовой, — пропела Ночница, полностью игнорируя слова Финика, — был ты мал, а стал силен… Кто же, кто же, крошку силой напоил? Кто же, кто же, крошке сердце свое открыл?.. — О чем?.. — Финик не успел задать вопрос, как Ночница резко оказалась позади них. — Жуткие дети, страшные дети, зачем же ночью идете вы в лес? — голос Ночницы набирал силу и все больше становился похож на гул ветра в трубах. Маг обернулся к духу, сердце его стучало все громче и даже отдавало болью в ребрах. Он все еще не видел лица Ночницы, но и ее голоса хватало, чтобы внушить ужас. Но Маг сам решил пойти на это, он сам решил попытаться помочь духам. Ночницу что-то сильно терзало и мальчик это чувствовал. — Мы пришли в поле, а не лес, — хрипло ответил Маг, — к тебе. Я могу помочь… — Мотылек попал в паутину и пытается муху рядом спасти, — Ночница вновь хотела дотронуться до мальчика, но вновь перед ней встал Домовой. — Глупые дети… Наивные дети… — Если не нужна помощь, так и отвечай, — отрезал Финик. В поле уже не было так темно. Финик светился, словно живой факел, волосы приобрели яркий алый цвет, еще немного, и казалось, что Домовой загорится. Ночница с интересом склонила голову набок. Магу становилось уже больно и дальше держать Финика за руку, будто еще немного и будет ожог. — Дети, — прошелестела Ночница и еще тише добавила, — ненавижу детей. Она так резко исчезла, будто никогда и не являлась на это поле. Маг судорожно вздохнул и опустился коленями на холодную влажную землю, выпустив наконец руку Финика. Ладонь пылала, как от прикосновения с кипящим чайником и мальчик с облегчением приложил ее к траве. — Говорил же, что она злой дух, — проворчал Финик, продолжая освещать собой поле. — Ты горишь, — Маг окинул взглядом друга, — словно вот-вот превратишься в пламя. Домовой осмотрел свои руки и встряхнул ими, словно желая потушить огонь. К удивлению, это помогло и постепенно жар Финика стал сходить на нет. — Интересно, все ли домовые управляют огнем? Или это как-то связано с прошлой жизнью? — вслух рассуждал Маг. — Не о том думаешь, — проворчал Финик и присел рядом. — Что с рукой? — Немного обжегся, кажется. — Об меня?.. — Ну да, — Маг пожал плечами и поднял ладонь к лицу, — не сильно. Просто ты от злости в самом деле пылаешь. — Прости, — Финик осторожно взял руку друга и подул на его ладонь, — не держись за меня, если больно. — Но даже если больно, мне все равно гораздо спокойнее, когда я могу держать твою руку, — признался Маг и тут же начал краснеть, словно случайно признался в любви. Финик посмотрел ему в глаза. Прямо и серьезно, все еще храня пламя в своих зрачках. — Тогда говори мне, что обжигаю. Чтобы я мог притушить огонь. Маг только кивнул. Сердце вновь гулко забилось и он будто стал острее воспринимать все вокруг: ноющая ладонь в теплых руках Финика, яркие рыжие волосы домового и такие взрослые серьезные глаза на красивом лице, осыпанном веснушками. Маг зажмурился, но вместо того, чтобы отодвинуться, ткнулся лбом в плечо Финика. — Какой же ты красивый, — скомканно произнёс мальчик. — Ты чего это? Хочешь, чтобы я не начинал гудеть о том, что соваться к Ночнице было опасно?.. — И это тоже. Но если хочешь, ворчи, сколько угодно. Я просто… Наверное, переволновался. Финик осторожно обнял Мага одной рукой, второй все еще не выпуская пострадавшую ладонь, и прижался щекой к макушке друга. — Все хорошо, — успокаивающе произнёс Финик, — ты молодец. Твоя доброта восхищает, а я буду рядом, чтобы она тебе не навредила. «Я люблю тебя», — крутилось у Мага на языке, но он лишь сильнее вцепился в рубашку Домового. Пошел день первый. И Магу нужно было пережить еще два дня, чтобы быть уверенным в своем признании.

***

На утро ладонь побаливала только если ее тревожить, не было видно ни покраснений, ни других следов ожога. Однако Финик все равно волновался и то и дело спрашивал, точно ли все в порядке. Лиза вновь ушла на работу, ничего не сказав утром сыну. Маг же собирался в школу, особо не отдавая отчета своим действиям. Перед глазами были образы то жуткой Ночницы с костлявыми пальцами, то горящего изнутри Финика с обжигающими руками. У Мага копились вопросы и было их все больше и больше. Что же за дух на самом деле Ночница? Почему она ненавидит детей? С чем связан жар Финика?.. Умывая лицо холодной водой, Маг хмуро уставился в свое отражение. От недосыпа и волнений под глазами залегли тени, совсем как у матери, да и лицо осунулось, все больше делая его походящим на Лизу. Маг помял свои щеки и потер глаза, затем взял полотенце, что уже протягивал ему Финик. — Слушай, — осторожно сказал юноша, — давай все же сходим к Лешему?.. — Зачем? — Он знает ответы. А вопросов достаточно. — Перестань лезть к духам, — нахмурился Финик, — мало тебе Ночницы было? — Леший более сговорчив. — Ему от тебя что-то нужно. — Вот мы и узнаем, что именно. — Не хочу я к нему идти. — Тогда меня пусти. Финик раздраженно вздохнул и молча пошел на кухню. Маг плелся за ним, не теряя надежды уговорить на встречу с Лешим. Завтрак мальчик ел молча, напряженно размышляя, какие бы доводы привести, чтобы сжалить Финика. Домовой же сидел напротив, изучая лицо друга, чем сильно сбивал Мага с мысли. Мальчик то и дело цеплялся взглядом то за веснушки Финика, то за тонкие розовые губы, то за черные ресницы. «Почему он такой красивый?» — задавался Маг вопросом каждый раз, как задерживался взглядом на Домовом. — Какие ответы ты ищешь в моем лице? — спросил Финник. — А ты в моем? — Маг вздернул подбородок. — Пытаюсь понять, чего еще ты удумал. — Я просто знаю, где есть ответы, а ты меня не пускаешь, — прозвучало это с такой детской обидой, что сама Маг поморщился. Будто у мамы в гости с ночевкой отпрашивается. Финик тоже поморщился, но скорее сам на себя. И ведь вроде он пытался не контролировать Мага, но тревога обжигала сердце. От досады Домовой даже стукнул кулаком по столу. — Ладно, — выдавил он через силу, — после твоей учебы мы сходим в лес. — Правда? — лицо Мага расцвело и он улыбнулся во все зубы. — Правда, — кивнул Финик. — Ты у меня такой хороший! Домовой удивленно приподнял брови и неуверенная улыбка скользнула по его лицу. — Вот бы уроки прошли быстрее, — с набитым ртом произнёс Маг и тут же подпрыгнул от новой идеи: — Финик! А пошли со мной. — Куда? — В школу. — Я?.. — Ты же можешь. Или не хочешь? Финик растерялся ненадолго, а затем на его лицо вернулась кривоватая улыбка: — И правда могу. И хочу. Маг сиял и был преисполнен радостью. Совершенно не задумываясь о том, что именно принесет эта идея.