два гитариста и одна кровать

В последнее время в головы наших горячо-любимых студентов прокрадывалась такая мысль: бросить обучение в консерватории и уйти в свободное плавание, но ни один из них не решался воплотить это в жизнь. Столько сил и нервов было приложено к поступлению, что любая подобная идея, спустя некоторое время улетучивалась. Глэму приходилось бо́льшую часть своих накопленных денег (заработанных на различных концертах и выступлениях на улице) отдавать за обучение в консерваторию. Чесу в этом смысле было легче. Получив первое место на вступительном экзамене, он так же заручился «счастливым билетом» на бесплатное/ бюджетное образование. Бо́льшую часть мыслей Глэма (помимо музыки) теперь занимала таинственная незнакомка. Он сам не понимал, что в ней могло настолько сильно зацепить его внимание. Блондин сидел за столом, подперев подбородок рукой, а взглядом витал где-то в облаках. Чес подошел к другу и поставил рядом с ним кружку растворимого кофе. Почему-то именно такие знаки внимания люди не воспринимают. — Земля, земля, я Юпитер, меня хорошо слышно? — сказал Чес, махая рукой перед глазами Себы. — а? Да-да, что-то задумался просто… — парень был явно смущен. — Чего в облакам летаем? — сказал брюнет и отпил из своей кружки кофе. — ну, мне кажется, что я… — блондин не успел договорить предложение, как его ловко перебили. — заболел? Так и знал, простудился. А я ведь говорил, что… — в этот раз оборвали слова Чеса. — да нет. Я… Влюбился — Парень запустил ладонь в волосы и откинулся на спинку стула. — Я не совсем разобрался в своих чувствах, может это просто симпатия или около-того. — понимаю, я испытывал нечто подобное — брюнет подвинулся поближе к другу и взял его за руку, прикрыв другой рукой. — ну, и? — И я не знаю, чем она столь прекрасна… — Эм, она? — опешил Чес *боже как неудобно вышло* — а, ну да-да. Я просто…. — Чес отстранился от друга, сложил руки на груди и… покраснел? Не удивительно, при условии того, что он думал, что речь идет о его собственной персоне. Спустя все, что они вместе пережили Глэм выдал такой финт, как так-то, а?! — Что, просто? — вопросительно подняв бровь спросил Себастьян — да, ничего, сам задумался и не подумав вякнул. Заплятак языкается… Не обращай внимание. Ну так, и кто она? — Помнишь тебя подрезала на мотоцикле девушка, когда мы возвращались с пикника? Так вот, я влюбился с первого взгляда, она не выходит из моей головы и я даже не знаю как ее найти… — ты же не собираешься, в очередной раз ее увидев кидаться ей под колеса? — знаешь, если надо будет, я так и поступлю. — оооо, братиш, это любовь. Не симпатия, не привязанность и не просто влечение, а настоящая любовь… — в голосе Чеса проскочила нота обиды и даже грусти. — Рад за тебя, первая любовь никогда не забудется. — брюнет натянул некое подобие улыбки. В нем кипела ревность. Он не мог поверить, что может потерять друга из-за какой-то байкерши, но… он понимал, насколько важно это для Глэма. Как говорится: «если любишь-отпусти?», это было сложно принять и невозможно «отпустить». На следующий день, как и бывает в годы студенчества ребята «по приколу» пошли в тату салон, в котором так же можно было сделать пирсинг. За символическую сумму они прокололи себе мочки ушей, Глэм, войдя во вкус, затем проколол себе еще и хрящи, но это произошло спустя более полугода с первого прокола. В ушах у обоих блестели черные сережки. Прокалывали по старинке «цыганской иглой», зато профессионалы и в стерильных условиях. -блин, чувак, ну ты могешь конечно. Я думал ты зассышь, а ты первым в кабинет зашел. — заливаясь смехом сказал Чеснок — Пошли, зайдем в аптеку за перекисью, чтобы проколы обработать.  — Да, пошли. Честно говоря, я думал, что буду жалеть об этом, но мне безумно нравится — сказал блондин, вглядываясь в свое отражение с зеркальной витрины гипермаркета. *** Чес сидел напротив Глэма, мягко держа того за подбородок, и приблизившись поближе к лицу, услышал характерное шипение из уст блондина. — не, ну, а чего ты хотел, когда на свежую рану перекисью капают. — да, ладно, терпимо…. Так, все? Теперь я тебе помогу. — не-не-не! Уши — моя собственность. Я сам — Чес постарался отнять бутылочку с перекисью, но блондин, за счет своих длинных рук и их поднятия заставил Чеса попрыгать. — не вижу причин для истерик, Чес. Ты помог мне, я помогу тебе. — Себа приблизился к Чесу, немного оттянул мочку и начал капать содержимое флакона на слегка раздраженную кожу друга. «черт, Глэм, что же ты со мной творишь» — пронеслось в голове Чеса. Мда… не самое лучшее расположение «точки G». Он буквально хотел провалиться сквозь землю, сгореть заживо со стыда. Он тщетно пытался скрыть свои настоящие чувства. Манера его речи, голубые как небосвод глаза, то, как активно он жестикулировал во время общения просто сводило Чеса с ума. Казалось, он может сказать любому человеку то, что он думает, без стеснения и задней мысли, но выговорить простейшее предложение из трех слов (я тебя люблю) было ему не по силам. После непродолжительной экзекуции парни решили перекусить. Чес достал деревянную доску, нарезал хлеб, дешевый сыр и колбасу и разложив подобия бутербродов на тарелке, подал к столу в сопровождении чашек чая. Безусловно, не обделив вниманием едой и мать. — Слушай, Чес, научишь меня готовить? — Глэм, как человек, выросший в условиях «все сделано за вас», естественно не умел и не мог готовить — да без б, братан. Завтра весь день поваренок будет учиться у шефа. В этом доме как раз не хватало хозяюшки— с последних слов Глэм словил нешуточный триггер, но ничего не ответил. Когда человек идет тебе на встречу с открытой душой, стоит вспомнить пословицу «не кусай руку, что тебя кормит»