Ненавистная любовь

Ненависть. Чистая, незамутнённая, такая привычная. Он ненавидел всех этих животных всей душой. Точнее, тем, что от неё осталось. Сама душа давно уже раскрошилась, исчезла, оставив только голую ненависть. Действительно, кто придумал называть альф людьми? Этих похотливых животных, всегда и везде одинаковых, ненавистных, ОТВРАТИТЕЛЬНЫХ. Почему они считаются за людей? Почему они продолжают решать почти всё в этой жизни? Ах да. Они сильнее. Они могут подавить кого угодно. А что может сделать омега? Омеги же слабые, никчёмные, созданные только для того, чтобы подчиняться. И все альфы одинаковые. Прикидываются святыми, а на самом деле хуже любого животного, любого демона на ночной охоте. Что ты скажешь на это, даочжан? Ты думаешь, я не знаю, что прячется под твоими идеально-белыми одеждами, доброй улыбкой и такими светлыми помыслами? ГРЯЗЬ. Отвратительное месиво из похоти, желания подавлять и подчинять. Ты точно такой же, как они, даочжан. Так почему же ты строишь из себя святошу? Зачем тебе эти чёртовы маски, если и так понятно, кто ты есть на самом деле? Ах да. Тогда же не получится с таким честным лицом порицать меня и мои поступки. А ты знаешь, что меня на это толкнуло? Конечно же нет, тебе ведь абсолютно всё равно. Какая разница, какая была причина, если можно просто обвинить, потому что ты можешь и имеешь на это право. Ха-ха, даочжан, посмотри на себя. Ты такой отвратительный лицемер. Все вокруг видят тебя святым человеком, слепо бросающимся в любую опасность, чтобы помочь. И только я вижу твою сущность. Лицемер. Ты так заботился о моих ранах, играя свою роль, что даже не подумал, что кто-то может быть сильнее тебя. Как ты думаешь, даочжан, что может сделать омега с сильным альфой? Хах, конечно же, подчиниться. Но не в этот раз. Я уничтожу тебя. Я уничтожу всех, кто так лицемерен, что пытается убедить меня в своей непорочности. ВЫ ВСЕ ОДИНАКОВЫЕ. НЕ СМЕЙ МНЕ ЛГАТЬ. Я ВИЖУ ТЕБЯ НАСКВОЗЬ. Такой же. Те псы, которых ты так стремился защитить... Ты знаешь, что они сделали? Сяо Синчэнь, ты знаешь, что они сделали? Но ты ведь даже не интересовался. Потому что такой же. Для тебя вполне нормально, что омеги хуже других. Действительно, что такого, ребёнок и куча взрослых альф? Какая разница, это же омега! А омеги созданы, чтобы подчиняться. Верно ведь? Ты не хочешь смотреть дальше. Поэтому я посчитал, что глаза тебе не нужны. Жаль, что ты не оценил моего подарка. В конце концов, разве это не прекрасно - не видеть всего этого? Ты же так хотел казаться святым! Теперь твои глаза не испачкаются о греховные виды. Так почему же ты не хочешь этого оценить? Ах да, конечно. Это же всего лишь маска.

***

Этот день был определённо одним из самых худших. С самого утра Сюэ Ян чувствовал себя просто отвратно. Приближалась течка, которую он так ненавидел. А тут ещё и этот чёртов Сяо Синчэнь, то и дело спрашивающий, что с ним случилось. Да ничего не случилось, просто я тебя убью за ещё один вопрос. И не остановит даже растекающаяся по телу боль. Мрачно взглянув на даочжана и Слепышку, Чэнмэй сам вызвался сходить на рынок. Так он сможет зайти ещё к местной травнице, чтобы не отключиться ночью от боли. А то, что это возможно, он уже знал. Каждая течка начиналась одинаково - сначала общее недомогание, а потом пронзительная боль, которую не заглушить ничем. Это и было причиной его ненависти к себе и ко всем альфам. Ещё в детстве ему не посчастливилось приглянуться одному животному из клана Чан. В результате теперь вся его жизнь была наполнена болью и ненавистью. Так что сейчас он был готов благодарить небеса за то, что Синчэнь уходит на ночную охоту. Пусть и возникнут подозрения, так как он в отличие от прошлого раза не пойдёт с альфой, но да и пусть. Хотя бы переждать этот личный кошмар, и можно будет начать претворять в жизнь свой план по уничтожению этого лицемера. Взяв корзинку и деньги, Ян как можно быстрее, насколько это позволяло его тело, пошёл в сторону лавки лекаря. Его состояние могло резко ухудшиться в любой момент, так что стоило поторопиться... - Даочжан, может, с этим паршивцем что-то случилось? - А-Цин обеспокоенно посмотрела вслед ушедшему. Да, пусть она и недолюбливала его, но она прекрасно видела, что с ним что-то не то. Да и голос явно был слишком... Измученный. - Не знаю, А-Цин. Как вернётся - спросишь. Надеюсь, это не что-то серьёзное... - Синчэнь покачал головой. Он не мог понять, что случилось с его подопечным, так что он всё больше начинал волноваться. - - Может, это как-то связано с его ранением? - Вот ещё! Сам скажет! - надувшись, девочка схватила свою бамбуковую палку и пошла к выходу, планируя проследить за Яном. Ей эта назревающая ситуация совсем не нравится. Мало ли... Вечером Сюэ Ян активно изображал, что с ним всё в порядке. На все вопросы Сяо Синчэня он лишь отшучивался и побыстрее выгонял на ночную охоту. Он прекрасно чувствовал, что ещё немного и он будет готов убить любого, кто вообще окажется в его зоне доступа. Просто потому, что боль становилась совсем невыносимой, а отвар трав, что дала лекарь, не особо и помогал. Как и всегда. Так что стоило Синчэню уйти, а А-Цин улечься в свой гроб спать, Чэнмэй завернулся в одеяло, прижав колени к туловищу, и намеревался в таком положении остаться как минимум до послезавтра. Так по крайней мере можно удерживать себя на одном месте и не добавлять ещё боли лишними движениями. И чем дольше он так сидел, тем нестерпимее становилась боль, сильнее путались мысли и всё больше хотелось просто прекратить это всё раз и навсегда. Завалившись на подушку, Сюэ Ян всё-таки не сдержал тихий стон. Было просто невыносимо. А весь этот дом ещё и насквозь пропах альфой. Синчэнем. Это бесило и заставляло страдать сильнее. В конце концов, омежья сущность хотела ласки и любви, а вот давно повреждённые органы говорили, что этого не будет никогда в жизни. Снова тихо застонав от боли, Чэнмэй попытался сжаться ещё сильнее, казаться меньше, лишь бы и сама боль стала хоть чуть-чуть слабее. - Эй, что это с тобой? - голос А-Цин прорезался сквозь мысли "пожалуйстапрекратитеэтомучение" Яна, заставляя того поднять голову. - Я тебя даже из другой комнаты слышу! Омега больше слышал, чем видел, как девочка подходит к его постели и садится рядом, с глухим стуком ставя свой шест. - Ты плачешь?! - изумлённый голос беты пришёл почему-то раньше ощущения чужих ладоней на лице. Возможно, во всём виновата боль, а может, искажённое восприятие во время течки... - Давай я позову даочжана! - Нет! Не смей... - из горла вместо привычного резкого крика вырвалось лишь задушенное хрипение, что испугало А-Цин ещё сильнее. - Даочжан поможет тебе! Он, наверное, скоро уже придёт! - в голосе девочки отчётливо слышалась паника. Она не понимала, что происходит, но видела, что Яну очень плохо. Конечно, для неё это не было понятным. Беты ведь не чувствуют запахов людей. - Не... Смей. - сквозь сжатые зубы прохрипел парень. Только альфы ему для полного счастья не хватало. - Он... Сделает только хуже... - А так, можно подумать, хорошо! Ты весь горишь! - А-Цин отступать не собиралась, так что, подхватив шест и напоследок проведя руками по мокрым от слёз щекам парня, сбежала на улицу, надеясь как можно скорее найти даочжана. Ей повезло и искомый человек обнаружился достаточно быстро сходящим со своего меча. А вот Сюэ Яну уже не очень. Ведь подбежавший обеспокоенный альфа мгновенно стал самым ненавистным существом поднебесной.

***

Даочжан... Как же я тебя ненавижу. Лицемерный ублюдок. Ты прямо-таки лучишься беспокойством. Давай, давай, спроси, что со мной. Будто это на самом деле тебя интересует. Если бы у тебя были глаза, я бы смог увидеть в них безразличие. И похоть. Будто я не знаю, даочжан. О да, сейчас ты почувствуешь этот запах... Запах течной омеги кружит голову, да? Ха-ха, конечно же. Я вижу, как ты втягиваешь носом воздух и первое время пытаешься понять, что же происходит. Забавно, верно? Ты теперь сможешь забрать "плату" за свою "доброту", ты же выходил меня, вылечил раны. Какой смешной даочжан. Жаль, что я не могу смеяться. Только хрипеть. Больно. Как же больно. Как бы я хотел, чтобы ты ушёл, даочжан, только вот ты не уйдёшь. Мне ли не знать. А сам я не смогу. Хотелось бы верить, что присутствие дрожащей Слепышки остановит тебя, но ведь на бет плевать ещё больше, чем на омег. Какой ты лицемер, Сяо Синчэнь. Лицемер. Дотянуться бы до тебя, разорвать на мелкие кусочки, лишь бы ты не стоял надо мной, лишь боль немного утихла... Неужели я так много прошу? Просто сдохни, Сяо Синчэнь. Просто сдохни.

***

Сюэ Ян видел, как трепетали крылья носа Синчэня, видел, как тот наклоняется ближе к его заплаканному лицу, но ничего не мог поделать. Не мог даже сдвинуться с места - омежья сущность угодливо прогибалась под сильного альфу. А боль становилась совсем нестерпимой. - Даоч-жан... - сил Яна даже хватило на смешок. Хриплый, обречённый смешок уже смирившегося со своей судьбой. Но не смирившегося с тем, что не сможет ничего сделать потом. Он отомстит, обязательно отмстит. - Не... Подходи... Он и сам не знал, зачем сказал это своим уже окончательно сломавшимся под болью голосом, выдавая своё весьма плачевное состояние, знал же, что это никого не остановит. Но а вдруг... Вдруг. - Тебе плохо? - чуда не случилось. Голос даочжана был чуть хриплым и Сюэ Ян провалился бы на месте, если бы не знал, из-за чего. И Синчэнь подошёл вплотную к кровати, нашаривая своего "подопечного" и ведя ладонью по руке, по плечу, переходя на лицо... - Позволь мне помочь тебе. Если бы он мог, Сюэ Ян бы рассмеялся. Но все его силы уходили на то, чтобы удержаться в сознании, а прикосновения альфы заставили его взвыть, подобно раненому зверю. Хотя почему "подобно"? Сейчас он и был зверем, раненым, отчаявшимся, способным на что угодно, едва появятся силы и возможность. Даочжан отпрянул. Но лишь на мгновение. Стоило омеге судорожно вздохнуть, чтобы затолкнуть воздух в измученные общей агонией тела лёгкие, он рванул вперёд, срывая с Чэнмэя тонкое одеяло, железной хваткой хватая омегу за руки и заставляя раскрыться. На последовавший вскрик и стон боли он обратил внимания ровно столько, сколько потребовалось на то, чтобы завести руки омеги за его же голову и перехватить их одной рукой. Жертва всё равно не могла вырваться, ослабленная течкой, так кто же его остановит? Вот только Сюэ Ян так просто сдавать не собирался. Если уж это всё равно превратится в ад для него, то нужно утащить и противника за собой. Дёрнувшись в сторону и снова взвыв от оглушающей волны боли, он пнул Синчэня в пах, пытаясь не оттолкнуть, а именно навредить. Со всей своей яростью и ненавистью. Вот только если ярости у него было много, то сил практически не было. Так что его трепыхания только разозлили этого монстра под личиной благодетельности. Альфа просто отпустил свою собственную сущность, заставляя подчиниться. Следующие несколько минут Сюэ Ян воспринимал слабо из-за резко навалившейся боли, что и заставило его прекратить сопротивление. Было больно, было противно, было просто отвратительно. А ещё хуже было оттого, что он ничего не мог с этим сделать. Ускользающим сознанием он понимал, что с него резко, рывками стягивают одежду, грубо раскладывают на кровати так, чтобы было удобно зверю рядом с ним. Когда к нему снова вернулась способность анализировать ситуацию, над ним уже нависал Синчэнь. Щёки даочжана буквально пылали, дыхание было тяжёлым, а одежда явно впопыхах сорвана. Чэнмэй никогда не питал ложных надежд, он всё знал наперёд. И прекрасно знал, что каким бы святым не пытался казаться даочжан, он прежде всего альфа - отвратительное существо, похотливое животное, заботящееся только и только о себе. Первый толчок был грубым, жёстким даже для опытных омег, что уж говорить о практически калеке, который ненавидел альф всем своим сердцем? Парень под этим зверем выгнулся, закричал от пронзившей всё тело боли, попытался отползти и не отключиться по дороге. Но ему не позволили. Конечно, кто же спрашивал мнения всяких омег? Однако Сюэ Ян даже смог мысленно усмехнуться, уже прикидывая, какие повреждения получит сейчас. Анус наверняка уже был разорван, на что альфе было наплевать. Смазка была, для его удобства, и ладно. И не важно, естественная ли она или кровавая. А вот уже следующее движение выбило у него остатки мыслей, заменяя их болью, криком и судорожным желанием, чтобы всё закончилось. У Сяо Синчэня, как и практически у каждого альфы, член был приличных размеров, а для неподготовленного, ещё и израненного ранее омеги это было максимально ужасно. Было больно так, словно ему снова семь, а он среди ублюдков из клана Чан. Хотя сейчас Сяо Синчэнь ничем от них и не отличался... Через какое-то время, растянувшееся для омеги на несколько вечностей, внутренности скрутило в жутком спазме, а над ухом раздался торжествующий рык, одновременно с острой болью на затылке. Но эта боль ни в какое сравнение не шла с той, что сейчас хозяйничала в низу живота. Впрочем и неудивительно - повреждённые органы омеги не были готовы ни к сцепке, ни к вообще половому акту. От криков уже саднило сорванное горло, а сил дёргаться не было никаких. Но Синчэня это не остановило, разумеется. Выйдя из Сюэ Яна, альфа перевернул теперь уже своего омегу на живот и резко вошёл снова, заставляя жертву в своих руках снова задёргаться и захрипеть от боли. Размашисто вгоняя член глубже в податливую плоть, совершенно не обращая на сочащийся смазкой, кровью и спермой анус своего врага. Самое главное - сейчас он мог удовлетворить своё возбуждение, возникшее из-за такой привлекательной омеги рядом. Точнее, самого омегу он видеть не мог, а вот запах... Сладкий, с горчинкой, напоминающей о полыни... И о Сюэ Яне, которого так никто и не отправил на казнь. Это воспоминание злило и заставляло внутреннего зверя бесноваться и отыгрываться на омежке, уже переставшим сопротивляться и просто кричащим под ним. Мозг давал какие-то сигналы, что крики слишком надрывные, а недавно было понятно, что этому омеге плохо... Вот только зверю было всё равно. Всё равно было и Сяо Синчэню, которому нравились эти ощущения, такие новые и прекрасные, ощущения того, что тебе подчиняются... Сбоку раздался ещё один вскрик. Девчачий, тонкий. Сюэ Ян едва смог повернуть голову, чтобы увидеть несущуюся к ним Слепышку с паническим выражением лица, но твёрдо уверенную в своих действиях. В руках девчушки был нож. Один из тех, кухонных ножей, которыми они готовили еду. Поняв, что она собирается делать, парень замер. Это чистое самоубийство - вставать между альфой и его жертвой. Но девчонка откуда-то набралась смелости и ринулась помогать не её любимому даочжану, а проходимцу, с которым она постоянно ссорилась. Смелая девчонка. Он даже поддержал её самоубийственный порыв, едва только она, воспользовавшись тем, что Синчэнь замешкался, воткнула нож докуда дотянулась - в бедро. Омега, превозмогая боль, которая за это время уже стала привычной и дала ему возможность освоиться и хоть что-то смочь сделать, дёрнулся из-под своего мучителя, сам выхватывая нож, от души воткнутый в тело такого идеального даочжана, и профессионально-отточенным движением перерезая тому горло. Альфа захрипел, попытался зажать рану... И через несколько секунд рухнул замертво, придавив собой Сюэ Яна, который наконец отправился в спасительный обморок, отгораживаясь от всей боли.

***

- Братец Ян, с тобой всё хорошо? - наверное, уже в сотый раз спросила А-Цин. Омега лишь фыркнул на такое обращение - привык, за пять лет-то совместной жизни у гуля на куличиках. - Всё в порядке, А-Цин. Не беспокойся. Воспоминая о даочжане Сяо Синчэне уже поблекли, но всё ещё были запретной темой из-за своей болезненности. А-Цин не могла смириться, что такой человек может оказаться настолько отвратительным, а Сюэ Ян... Он просто устал. Это изнасилование было для него последним переломным моментом, так что последние пять лет он собирал себя по кусочкам, пытаясь научиться жить заново. Без убийств, без ненависти... Просто заботиться о неожиданно ставшей такой близкой А-Цин и жить, как обычный, ничем не примечательный человек. Он сломал сам себя тогда, когда пришёл в себя и рассказал всё сидевшей рядом бете. Она же... Неожиданно поддержала его. Хотя почему неожиданно? Она же была такой же, выросшей на улице, выживающей как может. Так что точно не ей осуждать его. Она и не осуждала. Просто шла рядом дальше по жизни. Помогла восстановиться после снова пережитого ужаса. Помогла снова набраться сил поднять Цзянцзай и найти Сун Ланя. Последняя месть была... Никакой. Он просто убил эту заносчивую мразь под одобрительный взгляд Слепышки. Хотя так он её уже звать перестал, хотя и долго припоминал ей её же профессиональный цирк со слепотой. Сейчас было легче. Оказывается, когда есть кто-то, готовый тебе помочь, жить становится... Лучше. Проще. Приятнее. Даже течки теперь было пережить проще, когда девчонка держала его за руку и не давала скатиться в бессознательное ничто. В ответ он оберегал девчонку, хотя было бы, конечно, проще от неё избавиться... Но не после всего того, через что они прошли. Весьма забавно было осознавать, что из-за такого происшествия Сюэ Ян сможет понять, что такое забота. О себе, о других. - В порядке, как же! Ты всегда так говоришь! - только вот характер у А-Цин каким был, таким и остался. И ссориться из-за всякой ерунды они тоже не перестали. - А потом выясняется, что ничего и не в порядке! - А-Цииин... - угрожающе осклабился Сюэ Ян. Да, он чувствовал недомогание, но это не стоило такого внимания. Впрочем, скоро он снова усмехнулся, довольно ухмыляясь прихожим, которые благоразумно обходили странную парочку по широкой дуге. - Впрочем, нам и правда нужно поторопиться, если ты не хочешь остаться без конфет. И первый кинулся бежать к одной из лавочек со сладостями под возмущённый визг "так не честно!" от А-Цин. Наверное, только сейчас, когда месть свершилась, ненависть перестала давить на плечи, а пустота в душе заросла, он мог жить. Пусть и не так, как все, не полностью, но жить. Для него это уже было счастьем.