Часть 1
4 июня 2020 г., 16:21
— Всего доброго, — сказала полненькая проводница с большими губами и расплывшейся от духоты помадой.
— Всего доброго, — сказал ему дядя в порыве гнева, подразумевая, что тот может больше никогда не возвращаться.
— Всего доброго, — сказало ему его светлое будущее, погребённое под огрызками отсутствующих амбиций, окурками до смешного низкой самооценки и хламом в виде абсолютного нежелания жить.
Всё это было слишком предсказуемо. И то, что он невольно устроит очередной скандал. И то, что его чаша терпения спустя несколько лет таки переполнится и прольет не только кипяток на новые брюки, но и свет на очевидную проблему. А проблема, однозначно, была. И такая, что не даёт покоя, по меньшей мере, последнее десятилетие, если не больше.
Как минимум, нужно было решить, что делать со своей дрянной, ничем в последнее время не радующей жизнью. И стоит ли с ней делать что-либо в принципе. Чего он хочет? К чему стоило бы стремиться? Что вызывает неподдельный интерес? С этим было слишком тяжело. Даже для такого, как он. Даже для его умственных способностей, которые тот намеренно преуменьшал и в упор не замечал. Ему было банально противно смотреть на эти вопросы, не то, что отвечать на них или рассуждать, отталкиваясь от приевшихся и, по правде, раздутых страданий. Но тогда можно перевернуть это в другую сторону. Если ты не знаешь, к чему тебя тянет, то чего ты хотел бы избежать?
Ощущения, словно ты проживаешь чужую жизнь.
Саихара сунул руки в карманы пальто, стараясь унять дрожь. Его колотило. Хотелось бы добавить романтики в это действие, драмы, возможно. Ведь он, такой бедный и несчастный, оказался выброшенным на берег суровой реальности, будучи совсем к той не готовым. Но на деле парня трясло от пробирающего холода и крутящейся брани в голове. Потому что единственное, что он никак не смог предугадать — это то, что его на эмоциях занесёт вовсе не в другой город, как обычно бывает в слащавых подростковых историях. Где он робко смотрел бы в замыленное окно поезда под ласкающий слух стук колёс, а симпатичная соседка по вагону-купе вернула бы в серую действительность краски. Ну, или он бы познакомился с кем-нибудь на главной площади, на станции, в отеле, где угодно. И закрутился бы роман, и пришло бы в норму скрипящее и окрашенное кровью невинных людей колесо фортуны. Но то, что он вслепую купит билет в один конец в полнейшую глушь — это не только испугало, но и попусту обескуражило. Он до сих пор прокручивал в голове сцену с осознанием собственной беспомощности и, скорее даже, потерянности. Когда он, разлепив заспанные глаза и размяв спину после жёсткого спального места, увидел за окном нескончаемые сугробы и своё ошарашенное отражение. Когда он впопыхах стал рыскать по полупустому рюкзаку, с целью найти злосчастный билет. Всё было как в тумане. Недопитый чай, неизвестный пункт прибытия. Парень продолжал себя уверять, что тут какая-то ошибка, но как такое возможно? — Извините, — сконфуженно промямлил Шуичи, тупо топчась возле проводницы. — Мне кажется, что тут возникло небольшое, ну… небольшая проблема… Она только растерянно пожала плечами, упомянув что-то про то, что поезд, к сожалению, по его желанию не развернётся. И сейчас он злобно косился на чирикающих птичек, восседая на мёртвой станции, где жизнь, казалось, остановилась, и нервно топал ногой. Он здесь уже битый час. Наверное, ждёт спасения. Принца на белом коне. Ну, или человека, который хоть немного помог бы сориентироваться. Он в целом был бы не против увидеть здесь людей. Кого-нибудь, кто умеет разговаривать, а не бесцельно чирикать в пустоту. По сути, ситуация была не из самых страшных. У него были деньги, на которые тот мог бы вернуться обратно, это уже радовало. Шуичи вообще изначально не особо задумывался насчёт того, куда именно собирается скататься. Ему было всё равно. Главное уехать и уехать как можно быстрее. Он понимал, что, по всей видимости, его невнимательность и слепая ярость в тот миг, когда он покупал билет, сыграла с ним злую шутку. Ибо на все вопросы он отвечал быстро, скомкано и совершенно неразборчиво. Он кивнул себе, придя к выводу, что, если бы его попросили повторить, что он только что сказал, то он бы не смог. До того в голове было всего намешано. Потому винить тех, кто отправил его сюда, смысла не было. Он и не собирался, если уж говорить откровенно. Он злился, но злился только на себя. Слишком спонтанное, всё же, решение. Взять и уехать. Совсем не похоже на того Саихару, которого все знали и, может быть, любили, в чём он, пускай, очень сомневался. Он бы десять раз (а то и все одиннадцать) подумал, прежде чем делать что-то настолько опрометчивое. Но почему-то в тот момент это показалось единственным выходом. Тем, без чего никак нельзя. Глупо, наверное. Он и не спорит. Проблема, как ему казалось, была лишь в том, что он ума не мог приложить, куда ему сейчас податься. Ведь в городе было бы куда проще. Тут и кафе, и полиция, и магазины. У любого прохожего спроси, где находится тот же мотель и тебе ответят. Спустя множество неудачных попыток, конечно, но ответят. А здесь? Глаза разбегаются. Но не от количества вариантов, куда бы сходить первым делом, а от отчаянных попыток зацепиться хоть за что-нибудь. Глаза слезились от слепящего снега, который буквально был повсюду. Ноги и руки коченели с каждой секундой всё больше. В животе урчало. Чёрт бы побрал ту куриную грудку, предложенную пьяным соседом с верхней полки и от которой Шуичи так некстати отказался. Да, у него был вариант по приезде тут же уехать обратно. И он был не только запасным, но и тем, что Шуичи рассматривал, как «успешный план побега от нормальной жизни». Ему казалось, что это ещё глупее, чем его исчезновение в целом. Потому что впервые в жизни он почувствовал вкус свободы на кончике языка. Впервые в жизни он ощутил тяжесть ответственности, взвалившейся на его плечи. И отчего-то это будоражило кровь. Он не мог просто так сдаться и признать чужую правоту. Да и потом, если бы он всё же решился потерпеть такое жалкое поражение и позорно вернуться спустя ничтожное количество времени, он бы не смог. Потому что эта жуткая станция, больше напоминающая автобусную остановку, была самым заброшенным местом во вселенной. И запорошенные снегом рельсы, уходящие в никуда, где уже и след от поезда Шуичи простыл, только подкрепляли этот напрягающий факт, от которого волосы встают дыбом.***
— Я тебе ещё раз повторяю, — она сжала край стола, чуть перегнувшись через него и гневно посмотрев в глаза напротив. — Я не стану этим заниматься. Ты глухой или тупой? — Я знал, конечно, что ты бесполезная, но чтоб настолько? В чём проблема? — Потому что ты, чёрт возьми, сломал его ровно посередине! Как я должна его чинить, мать твою? Скотчем склеить? — Я здесь супер-крутой изобретатель или кто, безмозглая ты свинья? — Слышишь ты, неблагодарный гремлин, — она нахмурилась ещё сильнее. — Прежде чем требовать от меня что-то, глаза разуй и научись считать. Этих жалких монет, что ты принёс, едва ли хватит на то, чтобы оплатить мне обед, смекаешь? Зарабатывай, чем хочешь, мне плевать. Хоть толчки устраивайся драить. Но я за такие гроши работать не собираюсь. Собеседник криво ухмыльнулся, прищурившись и одним движением руки смахнув небольшое количество причудливых золотых монеток в маленький мешочек, который тут же исчез за пазухой. Он, не попрощавшись, выскочил на мороз, громко хлопнув толстой дубовой дверью. На какое-то время в помещении воцарилась тишина. Шуичи старался не дышать. Он виновато стоял близь окна, греясь у камина и изо всех сил стараясь создать впечатление, что произошедшее ему было вовсе не интересно, и что он совсем не подслушивал. Получалось паршиво. Как минимум потому, что из этого самого окна не было ничего видно, так как стёкла покрылись значительным слоем инея. И стоял он так, как идиот, с выражением абсолютной серьёзности прикидываясь, что его всю жизнь увлекали эти необычные закорючки. Он вообще на долю секунды забыл, как тут оказался. По всей видимости, холод сразил его и он, отчаявшись, стал наматывать круги вокруг станции, тут же к своему счастью обнаружив, что, оказывается, снизу, если спуститься с крутого склона, что-то есть. И не просто что-то, а скромные кирпичные домики с красными крышами, деревья, изба, из которой вовсю валил дым и которая, как выяснилось, была ничем иным, как мастерской. В ней же восседала острая на язык и весьма колкая блондинка, любящая своё дело и которая никогда не прочь с кем-нибудь повздорить. Саихара недоумевал, как вообще люди могут так разговаривать. Конечно, он часто становился свидетелем разного рода сцен, но чтобы так? Причём тот, с кем она общалась… кажется, он привык к этому. Неужели это происходит всякий раз, как они встречаются? Нормально ли называть девушку такими ужасными словами? Если отталкиваться от того, как его учили – однозначно нет. Но, может, тут свои правила? Так или иначе, ему отчего-то было стыдно. Словно он влез туда, куда не следовало. Как случайно войти в комнату к человеку, пока он переодевается. Неловко, неудобно. Чувствуешь вину. Всё же никто, наверное, не хотел бы, чтобы его застали не в лучшем виде. Как он ссорится с кем-то, как его поливают грязью. Шуичи так считал. Да и потом, он ведь даже не вмешался. А должен ли был? Он не был уверен, что не сделал бы хуже. Человек за стойкой вдруг тяжело и как-то страдальчески (Шуичи было это хорошо знакомо) вздохнул, подорвавшись и начав блуждать среди множества стеллажей, заставленных книгами и всевозможными чертежами, которые Саихара, даже изрядно постаравшись, в жизнь бы не прочитал. Она что-то искала, перекладывала с места на место, листала справочники, материлась себе под нос, продолжая «не замечать» второго посетителя, который же в свою очередь размышлял, стоит ли напомнить о своём существовании или пустить всё на самотёк. Утешало то, что здесь было очень тепло и уютно. Подвешенный у двери позолоченный колокольчик, стопки с черновиками, где размашистым и неаккуратным почерком расписаны, вероятно, какие-то механизмы или правила работы с ними. Может, идеи? Планы какие-то? Шуичи даже почувствовал укол зависти. Потому что у него, в отличие от других, не было никаких планов. Он перевёл взгляд на керосиновую лампу, тут же поняв, что ему становится жарко. Может, сказать? Хотя она точно знает, что он здесь есть. Она ведь с ним поздоровалась и уже хотела узнать причину, по которой тот пожаловал, как вдруг заявился тот бесцеремонный ребёнок. Хотя, по голосу так и не скажешь, что это ребёнок. Шуичи плохо разбирался в людях. Наверное, это было из-за того, что он ещё с детства сторонился и избегал любого взаимодействия с ними, по сей день не решаясь лишний раз поднять глаза, опасаясь увидеть возмущение и недовольство. Разглядывать он их тоже не считал нужным. Потому поверхностное суждение вошло в привычку. И почему-то ему всё же стало любопытно. Сколько этому сорванцу лет? — Долго собираешься там стоять? — громко раздалось из подсобки, в которую забрела в раздумьях изобретатель. — Что хотел-то? — девушка высунулась из проёма, поправив причудливые очки на голове и глянув на застывшего посетителя. Шуичи растерялся, начав перебирать в голове варианты того, как можно ответить. Она вообще с ним разговаривает? С ним же? — Ты оглох? Вы сегодня все, как на подбор. Одни душевнобольные и отсталые. — Нет, я… — Ну? — Я хотел спросить… — Что? И тут Саихара понял, что облажался. Он совершенно забыл, зачем сюда забрёл. Руки вспотели, а от выжидающего взгляда хотелось плакать. — Слушай, ты посмотреть на меня пришёл, грязный извращенец? — Нет, нет, это какое-то недоразумение. Я приезжий и… — А я и думаю, почему тебя никогда не видела, — она, перебив его, вышла и стала искать что-то на стойке. — Надолго приехал? — Эм, нет… — Шуичи неловко подошёл ближе, ощущая неприятную влагу от растаявшего снега на волосах. — Может, на день… или два. Я не знаю. — Ясно, — девушка вытащила маленький листочек из выдвижного ящика и резво расписала там, по всей видимости, маршрут. Или адрес. Саихара догадывался, что в его нынешнем положении эта бумажка ему мало чем поможет. Ни навигатора, ни карты… — Кстати, — она вдруг просияла. — Я Ирума, но ты можешь звать меня Миу, — протянутая рука звякнула парочкой браслетов. — Шуичи Саихара, — парень неожиданно быстро опомнился, протягивая свою ладонь для рукопожатия. — Тебе здесь понравится. Сначала тяжело приспособиться, ну, знаешь, эти холода. Но вообще, у нас очень красиво, особенно под конец дня, на закате. Сидишь где-нибудь на вершине и чувствуешь себя живым. Звучит мерзко, да? — Ни разу. Саихара не солгал. Отчего-то слова вдохновили его, воодушевили даже. Всё-таки он вовсе не хотел сюда приезжать. Он лишь понадеялся на то, что найдёт свой смысл. Что что-то кому-то сможет доказать. И, по всей видимости, нечто любопытное он всё же нашёл. К тому же, ещё не вечер. — Слушай, Сукхара… — Саихара. — Неважно, — девушка отряхнула руки, оглядевшись. — Ты ведь видел такого коротышку, что заходил сюда недавно? — Ну… да. — Если увидишь его снова, скажи, чтобы принёс свой тощий зад сюда, — она заправила длинную прядь волос за ухо и вновь скрылась в подсобке. — Понял? — А, да, — Шуичи замялся на мгновение, но тут заметил лежащий на столе листочек, который ему так и не отдали. — Спасибо за помощь, я, может, ещё зайду, — он подхватил его и не спеша направился в сторону двери, ожидая ответа. Но его не последовало.***
Улица встретила его сильным порывом ледяного ветра, бьющими по лицу снежинками и узкими арками. Он брёл по протоптанной дорожке, еле-еле приоткрывая глаза и скрестив руки на груди, наивно полагая, что это хоть немного спасёт его от холода. Почему-то создавалось впечатление, что домов и построек здесь было куда больше, чем Шуичи смог разглядеть с высоты птичьего полёта, чудом не навернувшись со склона и не сломав себе шею. Вероятно, это было из-за того, что красные крыши — единственное, чем выделялись белые здания на фоне снега — были заметены и по большей части незаметны. Так или иначе, Саихару радовало, что это место, будь оно деревней или селом, было обитаемым. Ветер стал завывать сильнее. Небо постепенно стало сменять скучную голубую окраску, являя миру спелый апельсиновый градиент, переходящий в сочный фиолетовый. Где-то справа мелькнул месяц, тут же спрятавшись за размазанными персиковыми облаками. А вдалеке горы. Высокие-высокие, недостижимые. Шуичи засмотрелся на них, улыбаясь. Он ещё никогда не чувствовал себя так свежо. Ему казалось, что в данную секунду он может сделать всё на свете. Перебороть свою боязнь людей, посетить любой уголок страны и даже мира. Вылить всё, что накопилось на душе. Поставить дядю на место и доказать, что он не нуждается в нём. В самом ли деле не нуждается? Да, он уехал на его деньги, но… он всё ещё самостоятельный. По крайней мере, здесь и сейчас. Он может купить, что ему вздумается, он может изучить любую интересную ему сферу. Он может найти эту самую сферу. И он сделает это. Он талантливый, он способный парень. И он определённо точно может свернуть эти горы, как бы безумно это не звучало. Ирума была права. Впрочем, ему даже не пришлось забираться на ту самую «вершину». Достаточно было просто оглянуться, поднять вечно опущенный взгляд. Вокруг столько возможностей. И почему такие хорошие мысли приходят посреди бескрайних сугробов, в которых лишний раз боишься заблудиться? — Берегись! — раздалось откуда-то, как подумалось Саихаре, сверху, сопровождаясь глухим стуком, после чего над головой что-то пролетело. Шуичи дёрнулся, как ошпаренный, мигом пригнувшись и чуть не потеряв равновесие. Сердце нещадно колотилось. Раздался сначала сильный удар о землю после приземления, кроткий смешок, а потом до ошарашенного Саихары донёсся нескромный хохот. — Видел бы ты своё лицо, — сказали слева от Шуичи. Он осторожно убрал руки, прикрывающие голову, и посмотрел на довольного человека рядом с собой. Он его уже видел. Мельком, конечно, но не запомнить отличительно белоснежную одежду и безвкусный клетчатый шарф было сложно. Мальчик улыбался до странного широко, оглядев нового знакомого с ног до головы. Шуичи же сначала пытался сообразить, откуда он вообще взялся, а потом заметил справа скромную булочную, по крыше которой, вероятно, и прокатился тот, что без какого-либо стыда сейчас оттряхивал снег с самодельного сноуборда. — Ты, как я погляжу, не особо разговорчивый, — хмыкнул он, поправив набитую чем-то неясным сумку на плече. Они стояли так ещё секунд пять. Молча, ожидая непонятно чего. Но низкорослый сдался быстрее, как-то разочарованно вздохнув и собравшись уходить. — Подожди, — набравшись смелости, прикрикнул Саихара. — Ирума попросила меня передать, чтобы ты зашёл к ней. — Как мило с твоей стороны сообщить мне это, — он улыбнулся. — Она тебе заплатила? — Что? — Шутка. Ладно, спасибо, что передал, — парень поправил крепления на деревянном, кое-как склеенном посередине сноуборде и натянул белую шапку с помпоном посильнее. — А, и ещё, — пока тот не уехал, начал Саихара. — Не мог бы ты помочь мне найти… — …место, где можно переночевать? — закончил за него человек с хитрым взглядом. — Откуда ты… — О, я всё знаю. Я знаю, кто ты, как тебя зовут, я знаю, откуда ты приехал, я знаю, почему ты здесь оказался и чего тебе не хватает. Шуичи смотрел на него непонимающе и немного напугано. — Тебе не хватает… немного здравого смысла, — он хихикнул, почесав нос. — С ним ты бы сразу смог определить, что я самый главный в этом районе. Старейшина. Я обязан знать всё о своих жителях и даже больше. — Старейшина? Но ты не выглядишь старым… Парень прикрыл глаза рукой и беззвучно рассмеялся. — Ладно, на самом деле я солгал. Я всего лишь главарь одной преступной банды, которая скрывается здесь, в горах, но это секрет, хорошо? — он с надеждой в глазах наклонился ближе, шепча, чтобы никто, кроме Шуичи, его не услышал, несмотря на то, что они в принципе были одни. — Я вижу, что тебе можно доверять. Саихара подозрительно посмотрел на него, но, чуть погодя, аккуратно кивнул. — И чем занимается твоя… банда? — Ну как это «чем»? Поставляем наркотики, перевозим на лошадях боеприпасы и устраиваем искусственные лавины. — Что?! — А, ну ещё занимаемся несанкционированным проникновением на вражеские базы, составляем досье на всех жителей и предоставляем услуги наёмных убийц. — Ты надо мной прикалываешься… — Верно, — он рассмеялся. — Всё же ты не такой глупый, как показалось сначала. — Но как тогда ты понял, что я приезжий? — Ты думаешь, это так сложно — знать в такой маленькой деревне всех и вся? Причём я и в соседние езжу. Там я тоже знаю каждого в лицо. — Ого, — Саихара испытал неподдельный восторг. — Прям-таки всех? — Ну конечно. Я помню, к тому же, их имена и фамилии, а также паспортные данные. Всех десяти тысяч человек. Шуичи поджал губы, скрестив руки на груди и недовольно посмотрев на знакомого. — Ну ладно, всего восьми тысяч. — Да что ты? — Ты мне не веришь? — Не особо. — Почему? — он нахмурился, голос дрогнул. — Впрочем, это неудивительно. Мне никто не верит, — парень потупил взгляд. — Все относятся ко мне, как к ничтожеству, — Саихаре показалось, что в его глазах начали собираться слёзы. Он совсем этого не ожидал. — Эй… — Но что я сделал плохого? Шуичи не знал, куда деться. — Чем я заслужил такое отношение? — он шмыгнул, что-то проскулил и закрыл лицо руками. Плечи подрагивали, смешиваясь с глухими рыданиями. Саихара дёрнулся в его сторону, собираясь с мыслями и не обращая никакого внимания на саму абсурдность ситуации. Он был напуган таким несвойственным другим людям поведением и стремительно старался придумать, как ему поступить. — А, кстати, — оторвавшись от ладоней, вдруг сказал парень, резко переменившись в лице. — Я забыл, тебе же нужно было направление. — Что… — В общем, смотри, — неизменно продолжал тот, потеряв всякий интерес к спектаклю, что он тут разыгрывал. — Прямо есть библиотека, — Шуичи даже не посмотрел в сторону, в которую указывала болезненно бледная рука. Он думал только о том, как легко его обвели вокруг пальца. — За ней есть большая-большая мельница. Ты слушаешь? — Ты просто… — Рядом с этой мельницей ты увидишь длинную растяжку цветных флажков. Они будут ориентиром. В их конце будет ещё одна арка. Пройди в неё и там будет такой деревянный дом. Это как раз-таки для приезжих. Накормят, напоят и всё такое. Запомнил? Начало темнеть. Саихара отрешённо запрокинул голову, всмотревшись в сливовый небосклон. Разговор с этим человеком слишком утомлял, оставляя, к тому же, неопределённое послевкусие. Он, без сомнения, просто смеялся над ним. Но почему-то Шуичи не было больно от этого. Не было стыдно. Это казалось таким правильным. — Ты странный, — подметил он, оторвавшись от созерцания неба, где уже начали появляться первые звёзды. — Самый что ни на есть обычный, — он улыбнулся. Но то была уже не кривая, насмешливая улыбка. Было в ней что-то… тёплое? — Самый что ни на есть лживый и противный, — Шуичи перестал следить за тем, что говорит. Подбирать слова не хотелось. Да и сил на это не было. — Громко сказано. Мы знакомы всего час, если не меньше. Да и, между прочим, — он на пару секунд отвлёкся на свои ногти, состроив преувеличенно надутое и обиженное выражение лица. — Я не умею врать. Они переглянулись, хрипло расхохотавшись. — Меня зовут Шуичи, — чуть склонив голову вбок, сообщил приезжий. — Я знаю. — Что ты… — Я же сказал, что знаю всё, — он поёжился, обернувшись. — Лжёшь? — Может быть, — вытащив одну ногу из крепления, он поставил её на снег. — Ладно, заболтал ты меня. — Чего? Я? — А кто ж ещё? В любом случае, мне пора. И, только-только собираясь оттолкнуться и съехать вниз по склону, больше напоминающему обрыв, он бросил: — Ещё увидимся, милый Шуичи. — Стой, а как тебя… Но он уже уехал, оставляя после себя след от сноуборда, много вопросов, развевающийся чёрно-белый шарф вдалеке и осознание, что Саихара ещё ни с кем не чувствовал себя так комфортно.***
— Эти дети нынче такие неугомонные, — сетовала старушка, накладывая в керамическую посуду тушёные овощи. — Носятся и носятся. Всю скотину своими трюками на этих досках перепугали. А ты чего сидишь, как неродной? Кушай, мой хороший, не стесняйся. Добавки положить? Шуичи резво покачал головой, перебиваясь на тихое «не, не, не, спасибо» и сверля голодным взглядом тарелку с лапшой и большим куском мяса. Рядом стояла пластиковая ёмкость с салатом из помидоров, зелени и огурцов, буханка хлеба и кружка с кипячёной водой. Но взять в руки вилку он всё не решался. — Какой скромный мальчик, — она села напротив него, поглаживая старого серого кота, лежащего на табурете рядом. — Ты откуда сам? Саихара чуть поморщился, не желая называть свой родной город. И не потому, что была какая-то проблема в женщине, приютившей его. Ему просто не хотелось вспоминать. Хоть на мгновение возвращаться в мысли о том, что он оставил позади. Даже если спустя пару дней ему придётся вернуться, узнав, что его ищут. Всё равно ощущалась злоба. — Ладно, пусть это останется твоей маленькой тайной, — она ласково улыбнулась. — Как тебе здесь? Давно приехал? Поезда очень редко ходят сюда. — Мне здесь нравится, — прозвучало слишком честно. Впрочем, как есть. Ему не хотелось признавать, но «глушь», в которую его закинула злодейка-судьба, оказалась вовсе не такой безнадёжной. Она была даже больше осмысленной и наполненной жизнью, чем он сам. Деревушка, пропитанная духом сплочённости и умиротворённости. Здесь было спокойно. Изредка раздающийся тягучий звон колокола, милые фонари, загорающиеся, как по расписанию, блеяние пушистых лам, которых Шуичи так хотел потрогать. И шарфы. У каждого жителя они были длинные, красиво вьющиеся на ветру, сшитые как на заказ в определённом цвете или с причудливым рисунком. В голове всплыл образ того загадочного парня с глупым клетчатым шарфом, что напоминал о годах, безвылазно проведённых в местном шахматном клубе. Саихара хмыкнул. Почему именно клетка? Клетка… У Шуичи не самые лучшие ассоциации с этим словом. Вынужденный заниматься тем, что ему не нравится, он словно был морально заперт в каком-нибудь вольере. И был он в состоянии только исподлобья наблюдать за происходящим извне и бессмысленно тянуть руку сквозь железные прутья навстречу свету. Как жестоко. Наверное, когда он вернётся, ему конец. Хотя какая уже разница. — Слишком много думать вредно, — заметив напряжённое лицо напротив, пробормотала Хотару, как представилась старушка изначально. — Почему? — Потому что ты начинаешь себе надумывать и рисовать то, чего нет. — Но… — Тем самым самого себя загоняя в ловушку собственного разума. — Ну почему, — непонимающе промямлил Шуичи. — Обычно размышления помогают. — Конечно. Но только не тогда, когда ты думаешь днями и ночами напролёт. — А я и не… — солгал он. — Часто от ненужных мыслей становится только хуже, — кот протяжно заурчал, продолжая ластиться к хозяйке. — Поэтому нужно занимать себя делом, дабы не было времени думать о том, о чём не надо. Саихара не ответил, отпив воды из кружки. — Да и чего это я, гружу тебя только больше, — она сипло хохотнула. — Поставишь потом грязную посуду в раковину и поднимайся на второй этаж. Третья дверь слева от лестницы — твоя комната. — Я даже не знаю, как вас отблагодарить… вы столько для меня сделали. — Не стоит, солнышко. Тебе нужно отдохнуть. Устал с дороги, перемёрз, бедненький. Мне только в радость помогать таким, как ты. Потерявшимся, не знающим, куда им идти. Вы как котята, — она невольно перевела взгляд на животное, переползшее к ней на коленки, и чему-то улыбнулась у себя в мыслях.***
— Я не хочу возвращаться, — прошептал Саихара, сидя под навесом у мастерской Миу и вслушиваясь в барабанящие по нему капли ледяного дождя. Он не чувствовал холода. — Так оставайся здесь, — пожал узкими плечами собеседник, рассматривая промокший и смятый бумажный фонарик, который оказался сбитым внезапным ливнем. В сладко-розовой выси мелькала ниточка молнии, за которой едва ли поспевал бьющий по ушам гром. Они сидели здесь уже довольно долго, так и не решившись зайти внутрь. — Если бы я мог… — А что мешает? Шуичи промолчал, поджав к себе колени и уткнувшись в них лицом. — Ты трусливый и жалкий, — коротко заключил парень рядом, принявшись колупаться в мокром снегу. — Я знаю. — Зачем ты приехал? Что ты пытался изменить этим, если всё равно собираешься вернуться? Это всего лишь пародия на силу воли, на стойкость характера. Я не знаю, что послужило причиной, но очевидно, что это всё слишком по-детски. Ты просто капризный ребёнок, который решил сделать вид, что у него есть чувства, но который всё равно прибежит, стоит пальцем поманить. — Я знаю. — А толку от этого? От знания? — Я просто хотел показать, что я человек и что у меня могут быть свои желания. — Кому какое до этого дело? Всем плевать. — Ты не понимаешь, — Саихара оторвался от коленей, опухшими от слёз глазами взглянув на жутко растрёпанного парня. — Это показало… должно было показать, что со мной так нельзя. Что я волен заниматься тем, чем я хочу. — И чем ты хочешь заниматься? — выдохнув, поинтересовался он. — Я не знаю. Собеседник готов был рассмеяться ему в лицо. — Но сам факт… Шуичи откинулся на дверь позади себя, поерзав на деревянной доске. — Мой дядя… мой дядя, с которым я живу, всегда мечтал стать детективом. Но у него в один миг жизнь пошла под откос и… в общем, как только на него взвалили ответственность за меня, у него сорвало крышу. — Звучит мило. — И он решил воплотить все свои мечты во мне, понимаешь? — его накрыло с головой. — А я терпеть не могу юриспруденцию. Я боюсь крови, я боюсь людей, я ненавижу себя, я ненавижу свою жизнь, и мне ничего не остаётся, кроме как молча делать то, что скажут. Но я не хочу этим заниматься. Моя жизнь для меня как каторга. Я пытался разговаривать с ним, умолял его, говорил, что я больше не вынесу этого напора, что я хочу бросить универ. Но он в ответ продолжал твердить, что это моё призвание, и что он перестанет содержать меня и выкинет из квартиры, если я не прекращу нести эту чушь. — Так в чём проблема? Пожил бы у друзей какое-то время, устроился бы на работу или поступил в другой университет. А может и то, и другое. — Это не так просто, как ты думаешь… — Наоборот, это не так сложно, как ты думаешь. Ты просто ищешь отмазки. Трусливый болван, который боится оказаться без содержания. Саихара не ответил. — Конечно, здорово, когда всё делают за тебя, — он хмыкнул. — Да и потом. Единственное умное решение, которое тебе пришло в голову — это сбежать на пару деньков в другой город? Серьёзно? — Какое право ты имеешь меня осуждать? Я сделал хоть что-то. — «Хоть что-то» — это когда ты перестаёшь жить за чужой счёт и пытаешься втянуться во взрослую жизнь, а не когда ты, не сумев перерасти подростковый максимализм, «сбежал из дома», а потом тебя позорно возвращают полицейские. — Ты преувеличиваешь, — Шуичи стало противно. Хотелось уйти. — Жизни кого-то поучить захотелось? Мне не нужны твои советы. — Это не советы. С чего ты вообще решил, — он натянуто улыбнулся. — Что мне не всё равно? Саихару как током прошибло. — Я приехал сюда в поисках, — он расфокусированным взглядом уставился в раздражающие, лживые глаза, чуть отдающие фиолетовым. — С целью найти свой смысл жить. Для тебя это может быть смешно, но это не означает, что я считаю так же. Я надеялся показать, что чего-то стою. Что я в праве сам выбирать своё будущее и что я не завишу от кого-либо. Да, мне страшно. Но я могу это признать. Ты же гадкий, своенравный, без жалости топчущий чужие надежды на успех. Мне остаётся только догадываться, что сделало тебя таким. Кто сотворил этот кошмар. Но, знаешь, мне почему-то кажется, что ты мне завидуешь. Потому что сил у тебя не хватит даже на «такую мелочь», как уехать, куда тебе хочется. Ты только болтать и способен. Саихара брезгливо посмотрел на него, прежде чем подорваться и, развернувшись, пойти в другую сторону. — Эй, Шуичи. Он замер на какое-то время. — Ты уверен, что быть детективом — это не твоё призвание?***
Пальто продувало. В глазах горел азарт. Здесь, на вершине одной из самых высоких гор в местности было непозволительно красиво. Волосы путались, чёлка закрывала обзор, но столько приятных чувств в одно и то же время Саихара ещё не испытывал. Он был окрылён. Будто мог взлететь в любую секунду, пронестись над деревней, искупаться в опьяняющих лучах зимнего солнца, продырявить необъятные облака, качнуть могучие ели и сорвать эти маленькие цветные флажки, тянущиеся между домами, только дотронувшись до них руками. Он не боялся высоты. Он не боялся обжигающего костра, который так любезно разжигала старушка Хотару, ставя вариться очередной душистый суп. Он не боялся глубоких пропастей на центральной площади и по пути в мастерскую Миу даже тогда, когда новоиспечённый друг с фиолетовыми глазами подшучивал и пугал тем, что обязательно в неё столкнёт. Он не боялся старейшин, про которых так нелестно отзывался мальчик в клетчатом шарфе, но которые так любезно подкармливали Шуичи и всегда предлагали чаю. Однажды один из них даже разрешил прокатиться на его собственной ламе. Он не боялся мальчика с всегда смеющимися глазами, в которые Шуичи отчего-то всегда спокойно мог смотреть. Тот был конфликтным, непонятным, но до жути интересным. Они часто спорили, но после продолжали общаться, как ни в чём не бывало. Он даже одалживал Шуичи свою одежду, разрешал ночевать у себя и пытался научить его кататься на сноуборде, пускай и Саихара постоянно отнекивался. За эти несколько дней он привязался к нему. Он врал слишком часто, и Шуичи, казалось, был единственным человеком на всём белом свете, которого это не отталкивало. Как выяснилось, он был самым обычным ребёнком, живущим тут с момента рождения, подрабатывающим разносчиком газет и возвращением сбежавших лам хозяевам, накапливая в маленьком мешочке золотые монеты с дыркой в виде ромба посередине. И даже такая скудная, наискучнейшая биография совсем, как выяснилось, не гарантировала, что ему нечего рассказать о себе и о мире. И что глубина его личности гораздо больше, чем пропасть, в которую они вдвоём молча смотрели по вечерам. — Я терпеть не могу это место, — затяжное молчание разорвалось кротким признанием. — Почему? — Это ложь. Шуичи ненавидел всё, что связано с детективами. Он ненавидел разгадывать тайны. Но парень, стоящий чуть поодаль, был единственной загадкой, которую Саихаре, по правде, хотелось бы решить.***
— У тебя новый сноуборд? — Да, эта бездарная свинья всё же решила помочь своему другу. Видимо, проснулась совесть и понимание, что с такого, как я, стыдно брать деньги. — Ты ведь благодарен ей, не правда ли? — Кто знает. Сегодня было солнечно. Глаза слепило, а пальто за прошедшую неделю Шуичи так ни разу и не постирал. Поезд опаздывал. — Знаешь, это были лучшие дни в моей жизни, — искренне сообщил Саихара, проводя пальцем по низкому деревянному забору. — У меня наоборот. Я счастлив, что ты, наконец, уезжаешь. Они улыбнулись друг другу. — Правда? Какая жалость. Я ведь подумывал о том, чтобы приехать сюда снова, но, раз ты так говоришь… — А ты, я смотрю, осмелел, — он ненавязчиво пихнул Саихару в бок. Было тепло. Но больше грело осознание нужности. Важности. — Ты меня раздражаешь. — Вау, вот так новость, — парень в клетчатом шарфе хохотнул. — Но вместе с этим ты стал мне дорог, что ли, — Саихара робко посмотрел на него, приподняв уголки губ. Собеседник на долю секунды замер. — Могу ли я расценить это, как признание в любви? — Эй. — Но, стоит отдать должное, ты тоже не такой скучный, как остальные. Хотя можно ли утверждать, что я не лгу? — Нельзя, — он улыбнулся. Послышалось скрипучее объявление о скором прибытии поезда. — Вот и всё. Он подошёл ближе, щёлкнув Шуичи по носу и ярко заулыбавшись. В глазах блестело отчаяние. Или это лишь кажется? — Ещё свидимся, мистер детектив, — парень вскочил на сноуборд, последний раз обернувшись через плечо. — Приезжай в гости. Кротко махнув рукой и прикрыв глаза, он скатился со склона, насовсем исчезнув из поля зрения. Саихара ещё долго смотрел туда, где только что стоял самый невероятный и загадочный человек в его жизни. Послышался приближающийся стук колёс. В груди больно кольнуло. Потому что Шуичи настолько утонул в ощущении защищенности рядом с кем-то, ощущении, что ты в самом деле кому-то интересен, что слишком поздно вспомнил о том, что так и не узнал, как его зовут.
