Багровый отсвет

Я медленно рассматривал колдографии с места преступления, мысленно содрогаясь: не каждый после таких фото останется хладнокровен. Это был средних лет мужчина с отрезанным членом, а затем ещё и съеденным им же, как показало вскрытие. Горло было перерезано. Это расследование мы начали ещё год назад, как только выяснилось, что Беллатрикс Лестрейндж сбежала и начались жестокие преступления в мире маглов. Немного поразмыслив, все-таки сумели сложить два плюс два, хоть все убийства и варьировались от Бельгии до Германии с Данией, но практически всегда был особый признак — орудием убийства являлся нож с извитым лезвием, — пришли к выводу, что убийца Беллатрикс. Ее извращённые пытки всем осточертели ещё при Том-Кого-Нельзя-Называть, и когда мы наконец смогли посадить ее, — ведьма сбежала! «Просто прекрасно, кого только не наберут в последнее время на службу в Министерство.» Я раздраженно хмыкнул. «Всё это дерьмо кажется убийственно интересным.» Сигарета стремительно полетела точно в пепельницу, а я тяжело опустился на стул. Вздохнул. И всё-таки отложил снимки, зарывшись пальцами в волосы и чуть оттянув их. Привёл рассыпающиеся мысли в порядок. Темный Лорд. Мальчик-Который-Выжил. Беллатрикс Лестрейндж. Какие ещё подарки судьбы встретит Магическое сообщество и встретит ли?

Годом ранее

Я неслась как сумасшедшая по улицам города, безумно хохоча. Кудри неприятно лезли в рот, но я бежала, даже не обращая на это внимание. Свобода! Наконец-то это была именно она. Эти глупцы так были ослеплены своим превосходством, что даже не успели понять сей факт моего побега. Я резко остановилась и завернула за угол, чтобы отдышаться. В руке у меня был нож, которым я с интересом провела по своей щеке, зачарованно рассматривая собственную кровь. Она была прекрасна. Чиста. Безукоризненна. Безупречна. С наслаждением слизав ее с кончика ножа, я краем глаза заметила сбоку какое-то дергание. — Надо же, кто тут у нас, — азартно прошептала, вертя ножом в руке. Комок, что оказался свернувшимся человеком, противно затрясся, умоляя меня не трогать его. — Мерзкие людишки, как же я вас всех ненавижу! — прошипела я себе под нос и резко воткнула нож ему прямо в голову, успокоившись только тогда, когда он намертво истёк кровью от моих резких рывков ножом. Усмехнувшись, я, напевая что-то незамысловатое себе под нос и подпрыгивая, пошла раздумывать над своими планами, предвкушая и смакуя своё величие подле Темного Лорда.

Дом Дурслей

— Ты просто ничтожество, мерзкий мальчишка, что постоянно мешается у нас под ногами, — с презрением выплюнул мне прямо в лицо дядя Вернон. Я в шоке застыл, пытаясь пережить потрясение, а затем отшатнулся. Страх. Животный страх. Я чувствовал себя тем самым загнанным в угол животным со страниц книги о браконьерах, хотя даже не знал значения этого слова в полной мере. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! — с громким грохотом выбежал из дома, кидаясь куда глаза глядят. Слёзы неисчерпаемым потоком текли, заставляя картинку расплываться. Упал. Рухнул на колени, как последнее ничтожество. Я ничтожество. «Дядя Вернон был прав, я лишь глупый ребёнок.» Громкий вой боли вырвался против воли, а тело затряслось в болезненных конвульсиях. Ничтожный, мерзкий и никому ненужный ребёнок. Ничтожный. Ничтожный... Раскачивался, сидя на том же асфальте, глотая слёзы. «Я себя ненавижу! Ненавижу! А больше всего я ненавижу эту семью! Как они могут так говорить обо мне… зачем я вообще выжил? Мне надо стать сильнее, но я просто не могу… хочу семью… хочу быть просто любимым… Когда-нибудь настоящая мама меня заберёт отсюда...» — Так-так-так, сам Гарри Поттер попался мне на глаза, даже не пришлось выманивать, — прошептала странная женщина из темноты. Она неумолимо ко мне приближалась, а я, почувствовав неожиданный отклик — резко бросился ей на шею, радостно всхлипывая и вцепившись маленькими ладошками в шею с непокорной гривой. — Ты моя мама и пришла забрать меня от злых дяди и тёти? Женщина остолбенела, явно того не ожидая, но мне было все равно, я чувствовал, нет, знал, — это моя мать. Моя родная мама. Она пришла за мной, чтобы освободить. Наконец-то мама вернулась. Ещё раз протяжно всхлипнув, я поудобнее устроился у неё на руках. Внезапно мама затряслась в булькающем смехе: — Да, малыш, я твоя дорогая мамочка. Не хочешь посмотреть на представление? — она зловеще улыбнулась, подмигивая.

Наши дни

Я зачарованно смотрела на ребёнка, что так быстро все у меня перенял и сейчас спокойно разделывал своего хомячка. Он был прекрасен. Сначала я хотела убить дитя, чтобы отомстить за Господина, но потом поняла, что это он и есть. Мой Господин! Моя миссия в этом мире — беспрекословно служить ему, но когда он переродился в теле этого мальчишки, я просто обязана его всему научить. «Подожди ещё немного, ты подрастешь, — и мы подчиним весь мир.» Резко поднявшись с уютного дивана, я почувствовала, как грани сознания снова смещаются, заставляя безудержно засмеяться. Почему я смеялась? Я сама давно потеряла на это ответ, но скоро… Скоро будет мой триумф! Нет, наш. Мой Лорд, я отдам за Вас свою жизнь, если это потребуется. Я снова засмеялась, упав на диван, а потом кинув в дитя свой излюбленный нож. Он со свистом рассек воздух и попал ему прямо в руку, от чего я еще сильнее рассмеялась, забавляясь. — Ты… должен быть... всегда на чеку! Помните, мой Лорд, всегда на чеку, — в перерывах от смеха пробормотала я, поднимаясь. Малыш противно захныкал, от чего я взяла со стола старую грязную тряпку и запихала прямо в рот. Презрительно скривившись на это зрелище, я вытащила нож, рассматривая. Кровь моего Лорда. Она бесценна. Грани снова резко сменились, от чего я помотала головой: — Нет-нет, это ещё не мой Лорд. Пока что нет. Вскинула руку с ножом, указывая куда-то в сторону: — Прибери здесь все, — и ушла.

Три года спустя

Я наблюдала, как юный Лорд… — Нет, — тут я помахала головой, — нет, ещё не Лорд. …снимает кожу с молодой женщины, что не отдала мне газету. Помню, как я нечаянно убила ту милую старушку, что дала ему леденец, — он громко плакал, но я снова засунула ему в рот ту самую грязную тряпку, не забыв окунуть в лужу для более приятных ощущений. Гарри Поттер не будет есть леденцы. Темный Лорд не будет есть леденцы. Это противоестественно. Это магловские мерзости. Он просто не мог съесть что-то, сделанное маглами. Я снова помотала головой, пробормотав что-то бессвязное даже для себя. Женщина истошно кричала, чем вернула мне своё внимание, но сегодня я все равно не слышала эти крики. Я просто наблюдала. Наблюдала за этим мальчиком. Шрам в виде молнии на лбу, чуть прикрытый темно-русыми волосами. Нос с небольшой, едва заметной горбинкой. Ещё чуть пухлые щеки за счёт молодого возраста. Зелёные глаза и прекрасный характер. Просто потрясающий. Эта жестокость, что я в нем воспитала — просто опьяняла, вдохновляла, заставляла вскрикивать в восторге. Манера холодно и отстранённо держаться, практически не испытывать боли… Тут я резко запульнула в него кухонным ножом, попав прямо в ту же руку, что годы назад. Немного дёрнувшись, он практически спокойно вынул злосчастный нож с испещрённого множествами шрамов тела и кинул обратно. Азартно поймав его прямо за лезвие, из-за чего стала течь кровь с ладони, на которую я даже не обратила внимания, — расхохоталась. Да, все мои жертвы были почти оправданы. Он стал невероятно стоек за эти года. Тут женщина снова пронзительно закричала и почти потеряла сознание, как Гарри резво привёл ее в чувства, продолжив свою маленькую игру. — Скоро этот мир окрасится в красный, и все, абсолютно все наконец поплатятся. Пощады не будет… И через пять лет пощады не получил никто…

***

Я смотрел на своё испещрённое шрамами отражение, но видел не только его. Рядом стоял ещё один Гарри, но более маленький и наивный. Он отчаянно тряс меня за руку, умоляя вернуться к нему и перестать делать ошибки. Резко стряхнув его, я развернулся, но вдруг появился он. Темный Лорд. Он держал осанку, величественно взирая на меня со своего роста и поглаживая змею на своих чуть угловатых плечах. — Мальчик мой, пришло время… — Что? Змееподобный мужчина высокомерно рассмеялся, одаривая меня пронзительным взглядом. — К кровопролитию. Ты же помнишь данное обещание? — Да. Быть верным и послушным, жестоким и беспощадным, а главное — не щадить ни детей, ни жён, ни матерей и добиться безграничной власти. — Прав-в-вильно, — багряные глаза в одобрении сверкнули, когда он прошипел букву «в». Но тут он резко исчез, сменяясь на меня. Мою точную копию. Гарри так же внимательно меня рассматривал, как и я его. Мы было идентичны, но тут моя копия сердито прошипела: — Ты не достоин! Я должен быть на твоём месте! Ты — ничтожество! Дёрнувшись, как от удара, я быстро выбежал из комнаты. Настойчивые воспоминания с Дурслями лезли в голову, сминая все на своём пути, как цунами. Их истошные крики сначала издевательств, а затем и боли. Эти противные визги боли. Я закричал. Упал на колени, даже не почувствовал этого. Весь мир кружился, напоминая о том дне. Всепоглощающая боль вернулась. Боль от потери, одиночества, своего ничтожества и своей жестокости к невинным людям: а ведь скольких я уже загубил! В голове резко щелкнуло, как будто переклинив, и я снова очутился в том дне.

***

Сначала она убила их ребёнка. Выпотрошила на их глазах. Я видел слёзы, мучения, мольбы, но не мог понять, чем они вызваны. Этот мерзавец, что меня постоянно задирал — наконец мучался! Эта странная женщина. Она невообразимым образом заставила их всех страдать. — Хочешь попробовать? — заинтриговывая, сверкнула мама улыбкой. Я неуверенно подошёл к ней. — А что нужно делать? — Смотри и повторяй, — она передала мне кухонный нож, оставив себе свой. Медленными круговыми движениями женщина проводила по его глазнице, от чего он истошно кричал, получая взамен бурные аплодисменты. Сначала была вырезана лишь половина глазного яблока, как от руки мастера, казавшаяся отполированной, затем она просто вонзила ногти в оставшийся орган и с дикими визгами родителей, вырвала с «корнем», кидая прямо под ноги Дурслям. Они были связаны, поэтому могли лишь быть невольными наблюдателями, кто ничем не мог помочь. — Запомнил? Я неуверенно кивнул, сомневаясь в правильности наших действий. — Отлично, второй глаз — твой. Тут я дико перепугался, начав шмыгать носом, от чего получил жесткую пощёчину. Стараясь не зареветь ещё больше, я под пристальным надзором этих темных глаз взял нож трясущейся рукой и воткнул в глазницу. Резко сам закричав от испуга, последнее, что я увидел, — это бьющую меня по голове руку и перекошенное от злости лицо женщины, а затем темнота, омрачённая криками боли дяди и тети Дурсль и их кровью с кишками на моем теле.

***

Не помню, как с дикими криками бил стену до крови, не помню, как скатился по ней на пол и даже не помню, как горько плакал, а потом, как очнулся будто ото сна, убив свою мать. Я просто плакал у ее мертвого тела, даже не помня, как совершил это злодеяние. Во мне проснулась ещё одна ипостась, истошно хотящая крови, но я лишь умолял ее вернуться ко мне. В свой последний раз она затряслась в приступе хохота, и ее тело обмякло, погрузившись в вечный сон. Я обещал отомстить за неё, и я отомщу, даже если придётся мстить самому себе. Кто бы ни был убийцей, — он поплатится. И я жестоко поплатился…

***

Ничего не осталось. Ни сил, ни чувств, ни эмоций, ни терзаний. Ничего. Абсолютная пустота. Мир вертелся в ярких красках, заставляя меня рассмеяться, как в последний раз. — НЕТ! — я резко сел, вдохнув воду.