Часть 1
2 июня 2020 г., 12:09
Каково же было изумление Мобэй Цзюня, когда маленький лорд Аньдин предложил сыграть. После тяжелого рабочего дня Шан Цинхуа только и бубнил что-то нечленораздельное себе под нос, то и дело потирая его время от времени, словно задумывался о чём-то. Каждый вечер они проводили в кровати, просто обнимаясь, не больше. «Пока ты сам не захочешь, я не сделаю это с тобой» — как-то сказал Мобэй, уловив нестабильное настроение возлюбленного, после чего тот и вправду успокоился.
— Как это, «играть»? — невозмутимо спросил король севера, но Цинхуа уловил любопытство в чистых льдах его глаз.
— Мой король, в этом нет ничего сложного! Давайте сыграем в игру «Бой подушками»! Каждый участник бьёт другого подушкой, но не слишком сильно и без применения ци! — лучезарно объяснил Шан Цинхуа.
И они сыграли. Мобэю, по началу, не нравилась такая игра, ведь приходилось бить Цинхуа, хоть и подушками. Дурное предчувствие вырвалось из груди Мобэй Цзюня, когда мужчина понял, что кинул подушку слишком сильно. И сейчас маленький лорд сидел на обширной кровати, обнимал брошенную в него подушку и плакал. Как бы не старался Шан Цинхуа, слёзы всё не останавливались, стекая по щекам и увлажняя нижние одежды. Молодой мужчина захватывал воздух прерывисто, задыхаясь достаточно сильно, раз голова начинала кружиться. Безночные и трудоёмкие дни сказывались на нем, у лорда Аньдин не было сил бороться с истерикой и успокоиться.
Мобэй не знал, что делать. Ему становилось дурно от одного вида слез возлюбленного, а если учесть, что сейчас он плачет из-за него… В дверь неожиданно постучали, и за ней раздался голос:
— Господин, демоны с границы снова устроили бунт и собираются драться.
Король севера раздраженно рыкнул. Не вовремя, хотел он выкрикнуть, но мокрые жемчужины всё не прекращали осыпать щеки Цинхуа. Мужчина метался — он не желал оставлять маленького лорда одного, хотелось прижать его к себе и убаюкать, вот только плачущим он причинял Мобэю боль. Грудь невыносимо сдавило, выгоняя из легких весь воздух. Почему же… Почему же он плачет?
— Я сейчас же выдвигаюсь.
Мобэй Цзюнь накинул на плечи свою меховую накидку, уложил волосы и в последний раз окинул взглядом молодого мужчину. Когда он вернётся, всё будет в порядке. Когда он вернётся, Цинхуа уже будет спать, сладко и соблазнительно выпуская струйку слюны, как всегда. Всё будет, как всегда, а когда Шан Цинхуа проснётся, он встретит своего короля с влюблённой улыбкой. Как всегда.
***
Время шло неуловимо, не покидая холодное сердце своим трепетом. Со свадьбы Ло Бинхэ и Шень Цинцю прошло полтора года, а некоторые представители двух рас всё никак не могли смириться и принять сей факт. Демоны нападали на людей, заклинатели в ответ, и по кругу, принося своими разборками лишь головные боли. Собравшись единожды, лорды пиков и демонические лорды принялись вместе принимать меры. К большому сожалению, они так и не пришли к общему мнению, решив разбираться со своими по своему. Обе стороны остались довольны договором, но обычных жителей и демонов ведь никто не спрашивал, так? Да, и поэтому два мира продолжали гореть маленькими кострами конфликтов. Не начавшийся бунт был одним из многочисленных протестов против мирного договора между людьми и демонами. «Ну что за чушь! Полный бред! — говорили они, не скрывая свои голоса. — Как мы должны жить и что нам есть, если не будем убивать этих людишек!». Подслушав однажды разговоры каждого народа, Ло Бинхэ ещё долго злорадно смеялся и сметал глупых существ раньше, чем они начнут снова бойню. Как бы северные земли не были далеки от границы миров, в землях Короля Снегов тоже водились недовольные. Однажды вечером, таким похожим на прошлые, когда Шан Цинхуа отказывался оставить дела на завтра и упорно читал заказы и отчёты под пристальным, но лёгким взглядом Мобэя, человек распылялся бранью, не понимая детского поведения жителей двух миров. От войны между упёртыми жителями страдали соседние постройки, деревни и горожане, и это, конечно же, приносило огромный урон финансам пика Аньдин. Знакомый холод ударил в лицо, освобождая голову от тяжёлых дум. Мобэй втянул зимнюю свежесть и вошёл во дворец. Его отсутствие можно назвать затянувшимся; кто же знал, что на усмирение демонов потребуются сутки? Шан Цинхуа наверняка волновался за него, но не скажет об этом, встретив возлюбленного улыбкой. Незаметно кивнув самому себе, король зашёл в их общие покои, огляделся и… Никого не увидел. Постель застелена немного криво, — сразу видно, Цинхуа застилал, — на столе стопки свитков и бумаги. Не придав особое внимание камину, Мобэй вышел. Обычно, если король куда-то отлучался без него, Шан Цинхуа проводил время в библиотеке, в кабинете хозяина или в их комнате, но ни в одной из комнат его не было. Тогда демон решил обойти все места дворца. Вот только, облазив всю резиденцию, он так и не нашёл человека. — Ты! Знаешь, где находится Шан Цинхуа? — отловив одного из слуг, король собирался измучить его до смерти, но разузнать хоть что-нибудь. — Господин Шан ушёл ещё утром, сказав только, что Вашу, господин, комнату нет нужды больше отапливать, — к счастью слуга оказался разговорчивым. — Хозяин, уходя, человек выглядел так, словно из него все духовные и жизненные силы вытянули, да ещё и меч с собой не взял! — услышав разговор, второй слуга решил дополнить речь первого. Злость — Мобэй Цзюнь не осознавал, что им движет, но это что-то так похоже на злость. Взмах руки — нефритовая колонна разошлась в трещинах и секундой позднее рассыпалась. Демоническая ци расплылась по воздуху, так же пуская трещины в стенах, а слуги поспешили убраться. Шан Цинхуа ушёл. Шан Цинхуа оставил его. Шан Цинхуа предал его. Поглощённый эмоциями, Мобэй вышел из дворца. Никто не смеет вот так врываться в жизнь короля севера и заполучить его доверие, чтобы впоследствии бросить и уйти. Такие умирали от его рук сразу, стоило ему только узнать. И он должен умереть. Как он мог влюбить в себя короля и предать? Зачем все эти ласки и улыбки? Зачем было говорить лживые слова о любви? Грудь невыносимо сдавливало до потери рассудка, до белизны кожи, хотя казалось, куда ещё белее. Эти чувства… Что это? Это то, что люди называют душевной болью? Да, он сокрушался от потери любви. Оттаявшее сердце вновь покрывалось льдом. Мобэй Цзюнь переместился в хижину, сверху донизу заполненную трактатами, свитками, письмами и остальной мелочью. Домик лорда Аньдин — это место Мобэй узнает из тысячи, взглянув лишь раз. «Мой Король, прошу, будьте аккуратнее! Эти письмена очень хрупкие и их легко повредить! — образ сдувающегося пылинки с документов Цинхуа предстал перед его взором. — Мой Король, давайте лучше прогуляемся?» В хижине его не оказалось. Демон вышел из домика, направляясь в лес, туда, где располагается любимое место Цинхуа. Солнечный свет заливает долину, золотит зелёные холмы, теряется в розовых мягких склонах, сплошь усыпанных цветущими деревьями. «Мой Король, не желаете отведать абрикосы» — и снова, на этот раз лучезарная улыбка, затмившая лучи солнца и разливающая приятное тепло по телу демона. — Цинхуа… Тишина. Здесь его тоже нет. На место злости пришло опустошение и волнение. Он нигде не может отыскать Шан Цинхуа. Он ведь не мог покончить самоубийством? — Цы Юнь, неси аккуратнее! Глава Шан заругает нас, если по возвращению от шицзуна Шэнь увидит, что мы повредили священные трактаты! — неподалёку раздались молодые голоса. По разговору стало ясно, что ученики перетаскивают какие-то бумаги, важные для главы Шан. — Ле Тянь, перестань! Шан Цинхуа ничего нам не сделает, ведь он даже меч никогда не вытаскивал из ножен! — возмутился мальчишка Цы Юнь. Мобэй собрался возразить, как это сделали за него. — Цы Юнь! Ты не прав! Я видел, как шицзун Шан дрался с мечом, тогда я сразу спросил, почему он раньше не пользовался им. Шицзун сказал, что в этом нет надобности, да и не любит он драться, — вспылил Ле Тянь. — И не называй главу пика так неуважительно! — Не буду, не буду. Пошли уже, — и голоса стихли. Ушли всё-таки. Так Цинхуа у Шень Цинцю, туда Мобэй Цзюнь и направился. Шёл демон, конечно же, через леса, чтобы его не заметили. Демона не интересовало, когда возлюбленный использовал меч, когда спасал ученика и с кем вообще дрался — Мобэя волновало «где» и «что». Раз уж Шан Цинхуа у лорда Шэнь, значит Ло Бинхэ или сам чем-то занят, или его сплавил муж. Однако, это не сильно хотелось знать. Добравшись вскоре до бамбуковой хижины, Мобэй постучал в дверь, но стук заглушил высокий тон голоса. Такого знакомого и манящего голоса. Ему открыли почти сразу, и перед ним стоял Ло Бинхэ. Недовольство так и выливалось из него. Хмыкнув, Бинхэ впустил демона внутрь. На полу валялся не один кувшин от вина, подушки валялись у столика, на котором были разбросаны закуски. Двое человек сидели друг напротив друга: один в зелёных одеждах, другой в голубых, один с прямой спиной и с веером, другой практически лежал на бедной мебели. Краснота распространилась от ушей до шеи, верхние одежды скинуты и скомканы, средние распахнуты, а нижние почти не скрывали грудь мужчины. Его тёмные каштановые волосы растрепались и запутались. — Брат-Огурец, твой муж так любит тебя, — хрипло вымолвил Цинхуа, стоило Бинхе примкнуть к учителю, посадив того себе между ног и положив на его плечо голову. Заприметив Мобэй Цзюня, Цинцю легонько кивнул, поздоровавшись. — Брат-Самолёт, ты повторяешь это уже в сотый раз, — удручённо вздохнул лорд Шэнь. — Ты не хочешь пойти к себе и отдохнуть? — Шэнь-Дада, я хочу вернуться в детство. — Ты же понимаешь, что это невозможно? — Шэнь-Дада, — Цинхуа качнул кистью и залил в себя ещё вина. — Она предлагает мне вернуться. В бамбуковой хижине повисла тишина. Никто не решался издать хоть писк и малейшее движение, казалось, что даже биение сердца было оглушительным. Шан Цинхуа усмехнулся и посмотрел на кувшин. — Ты же понимаешь, что это мой конец? — голос дрожал, как и хрупкое тельце. — Она хочет отправить тебя обратно? — смочив губы, спросил Цинцю. — Почему она не сделала это раньше, когда я был на грани смерти, когда от одного лишь писка Мобэй мог убить меня? Почему сейчас? Почему она хочет вернуть меня, забрать из полюбившегося мира? — голос сел, по щекам полились слёзы. Снова. И вот, опять тот, кого он любит, плачет. Из-за него? Нет, из-за той, что хочет забрать его у демона. Но почему? Кто она такая? — Брат-Самолёт… — Я не хочу уходить! Не хочу его бросать! Его… — Цинхуа глотал воздух, в очередной раз задыхаясь. — Его глаза… Ему одиноко без меня! Почему я должен вернуться, оставив всё, что так полюбил? Почему… Может со стороны истерика лорда Аньдин была ужасной, что-то в его словах задело Мобэя. Он не мог понять, что, но это толкнуло его к человеку. Как тогда, ещё в начале их истории. Мобэй обнял Цинхуа сзади, крепко прижав к себе. Лорд Аньдин не понял, как оказался в комнате северного короля. Его короля. Его Мобэя. Осознание пришло не сразу, и Шан Цинхуа зарыдал с новой силой, не сдерживаясь. На протяжении недели система не переставала доставать его с вопросом о возвращении домой, а он всё откладывал, не знал, метался. Вчера он предложил возлюбленному сыграть, но так же уродливо разрыдался, ведь игра напомнила о времени, когда матушка ещё была рядом и они вместе играли. И в тот момент система в очередной раз дала о себе знать. Нервы — Цинхуа всегда знал, что слишком эмоциональный, но если сдерживает всё в себе, это вырвется из него истерикой. — Не бойся, я рядом.Я люблю тебя.
