Порочная гордость

- Засыпай, малыш, мы скоро вернемся, - шепчет нежный и убаюкивающий женский голос. - Не успеешь открыть глазки, а мы уже будем рядом, - вторит ему мужской баритон, и розовая детская щечка принимает на себе немного колючий от щетины, заботливый поцелуй. Девочка послушно засыпает. И открывает сонные глазки в положенное время, вот только рядом пустота. Никого нет. А как же их обещание? Обманули! Бросили! Предали! Оставили на произвол жестокой судьбе свою родную кровь! Как же так? - Еще, да, еще, - крики девушки, которая извивалась в порочном танце под своим личным наркотиком, были слышны не только в тесной подсобке. Как хорошо, что уже далеко за полночь, и элитный ресторан, который находился в самом центре Манхеттена, давно обслужил и отпустил в мир огней и бетона, последнего посетителя. – Только не останавливайся, да…ДА, - ее голое, вспотевшее тело пылало под самим Никлаусом Майклсоном. Жестокий, самонадеянный, более эгоистичного и богатого человека трудно будет найти в городе, который никогда не спит. Его руки крепко держали жертву, а член плотно и глубоко погружался в податливое лоно. С лица не сходила дьявольская то ли полуулыбка, то ли полу ухмылка. Одной рукой он мял грудь кричащей в экстазе девушке, другой массировал клитор, приближая пик сего акта. Он никогда не целовал их. Просто трахал – грубо, жестоко, как маньяк, который решил удовлетворить свой животный инстинкт, с той, что обречена последние секунды свободы провести с собственным зверем, ломая характер и переступая гордость. А они и не жаловались. А на что? Грех отказываться от секса с мужчиной, который является мечтой многих, но для еще больших неуловимым. Говорят, он странный. И не только потому, что его на публике никогда не видели улыбающимся, хотя на людях он любил показываться. В этом мегаполисе про него ходят легенды. Без сердца, он продал его нечистому, без капли сожаления, без мечты, но с крепким самообладанием и безразличием ко всякому роду сплетен. Кто–то спросит, а о чем ему еще мечтать? А может его мечты давно утратили право на существование? Мечтателям нет места в этом мире, здесь только похоть, деньги, кровь и лишь доля справедливости в царстве теней и маленький лучик света в конце тоннеля. Он был полностью одет, лишь немного приспущены брюки, он и им не позволял целовать себя в губы, куда угодно, только не в губы. Мерзкие суки…хм….похотливые, готовы раздвинуть ноги перед первым встречным, лишь бы у того были деньги и не важно, какого размера член. Только удовольствие, ничего лишнего… Вот, она уже на пределе, погружает в его плечи свои кроваво–красные ногти, а он лишь рычит в порыве экстаза и вершине мнимого блаженства. Еще несколько толчков и он кончает. Сперма заполняет влагалище девушки и стекает по бедрам, и, через несколько секунд, он отстраняется. Смотрит на результат своей сегодняшней сексуальной разрядки и быстро подтягивает немного сползшие брюки и засовывает ширинку. Девушка довольно восседает на каком – то столе. Юбка от формы официантки задрана высоко, до самого живота, помята, местами разодрана, белые трусики давно пропали с поля видимости. Расстегнутый пиджак, из - под которого виднеется красный кружевной лиф и вываливается грудь. На ногах еще не высохли дорожки спермы. На лице растекшаяся, от слез, тушь и размазанная губная помада, нежно – розового цвета, подпухшие глаза. Он сделал ей больно, опустил ее в ад, растоптал, унизил, но ей все равно. Похоть взяла свое, загораживая девичью невинность. Он приводит себя в порядок и уходит, даже не взглянув на девушку. Ему плевать. Первобытный голод утолен. Вот только надолго ли? Конечно, нет. По дороге домой, он обязательно заскочит в какой – нибудь клуб, ночь только начинается, огни лишь начали освещать дорогу в иное будущее. Сколько там еще наивных дур, которые мечтают раствориться в нем, почувствовать вкус его губ, услышать возбужденное дыхание самого Никлауса Майлсона. Он им позволит себя любить, пусть только одну ночь, но это будет незабываемо… *** - Бонни, Елена, девочки, да вы издеваетесь? – небольшую, но крайне уютную комнату наполняет звонкий, но не слишком громкий девичий голос. Неугомонная блондинка рывком рассовывает шторы и позволяет утренним лучам хозяйственно плясать по телу двух сонных девушек. – Ребят, если мы опоздаем на консультацию к мистеру Фреману, он не позволит сдавать выпускной экзамен. - Тебе то что, - мулатка высовывает голову из-под хлопчатого одеяла и немного жмуря глаза, старается сфокусировать взгляд на подруге, - Фрем тебе уже поставил экзамен, - то ли с грустью, то ли с долей зависти, оглашает очевидный факт Бонни. - Мне, да – девушка плюхается на кровать, рядом с еще одной соней, Еленой, - но, вас могут оставить на второй год, из – за вашей же глупости. - Кэролайн, - а именно так звали лучезарную блондинку, - а ты умная баба! На кой черт, я попхалась на эту вечеринку, - из соседней комнаты чуть ли не выползла еще одна девушка, сестра – близнец Елены, Катерина. Именно она вчера загорелась энтузиазмом организовать вечеринку с морем выпивки и городскими парнями, которые умудрились после двенадцати пересечь территорию школы – пансиона для девушек, и устроить действительно полноценную гулянку, со всеми составляющими. - Катерина, ты очнулась в одиночестве? Неужели на этот раз обошлось без оргий, - Елена внимательно осмотрела сестру. Полностью одета, значит белья на светильнике, в коридоре, нет, уже не плохо. Лицо немного помято, глаза красные, но это поправимо. - Елена, меньше зависти и больше действий, если ты завалишь этот экзамен, мать точно отдаст тебя замуж за Дейта, - после этих слов лежащую брюнетку передернуло. Несмотря на вспыльчивый характер и довольно гулящую натуру, Катерина, училась лучше, может, влияло то, что она старше на несколько минут, а может, последняя действительно умнее за скромного, но не всегда вовремя догоняющего близнеца. Их мать, Миранда Гилберт, давно поставила Елену перед фактом, если та не поступит в один из университетов Лиги Плюща, ей прямая дорога под венец с партнером отчима по бизнесу, престарелым, Доном Дейтом. Может, такая же судьба ждала бы и Катерину, вот только, она скорее выцарапает матери глаза, нежели выйдет замуж в 18 лет за шестидесятилетнего старика. Таким характером Елена не могла похвастаться. - Катерина, прекрати нагнетать, - Кэролайн зло посмотрела на соседку и крепко сжала ладонь Елены. - Хм…хорошо тебе говорить, Кэр, тебя то дома ждет сексуальный опекун… - Катерина, - три голоса заставили кудрявую брюнетку замолчать, - все, я нема, как рыба, она подняла руки, как бы сдаваясь, и прошла к шкафу. А Кэролайн вдруг осознала, через три дня ей придется встретиться со своим официальным опекуном, которого она не видела шесть лет. Интересно, какой он стал?.......