Порочная гордость

Кэтрин казалось, что она проваливается в безмерную бездну его почти черных, как ночная мгла, глаз. Два чарующих уголька внимательно рассматривали девушку, которую он умело вел под медленные аккорды старинного вальса. «Прекрасный танцор» - про себя уже не раз успела отметить Катерина, пока ее руки покоились на его груди и плече, а голова чуть ли не касалась гладко выбритой щеки. Она слышала его дыхание. Ровное, оно как будто подстраивалось под такт музыкальных инструментов, струнам которых приглашенный оркестр так искусно давал жизнь. Девушке хотелось плакать. Впервые за несколько недель после того, как она приняла решение о том, что выйдет замуж за Дейта вместо Елены, ей впервые захотелось заплакать. Искренне, не сдерживая себя, не пряча собственных эмоций под маской безразличия и всемирного цинизма. Господи! Но ведь она, Катерина, также заслуживает счастья! Правда!? Ей же хочется почувствовать себя маленькой и беззащитной в мощных и сильных руках любимого человека. И как же она хочет, как мечтает, чтобы этим человеком оказался именно он…Тот, кто нежно проводит по ровной и хрупкой, облаченной в вечерние платьице, спине, заставляя кожу покрываться жаром, а все тело дрожать от неистового желания чувствовать этого мужчину не только внешне, но и внутри! - Не плачь, Катерина, - слышится совсем рядом, но в то же время где-то далеко, и его пальцы смахивают выступивший хрусталь на шелковистой коже щеки. А разве она плачет? Хм…Да, и правда, плачет. Не смогла на этот раз удержать строптивую влагу, и она полилась прозрачными ручьями, как результат душевных противоречий. - Это….это просто так…соринка, - с долей напущенного безразличия старалась ответить девушка, отворачиваясь куда-то в сторону. Ее взгляд незамедлительно наткнулся на знакомую пару, которая танцевала совсем близко. Кэрри….Да, именно Кэрри так доверчиво прислонилась к своему опекуну, которого недавно боялась, как огня. Они смеялись. О чем-то перешептывались. И всем своим поведением давали понять, что сегодняшний вечер закончится для них общей постелью, наслаждением и…..любовью! - Элайджа, - она резко остановилась, неотрывно разглядывая его, глазами цвета оникса, черного, как сама ночь, - давай уйдем. Я больше не хочу, больше не могу. - Катерина…., - казалось, он на секунду засомневался, соревнуясь со своими внутренними предрассудками. Но, похоже, более плохая сторона и убеждения победили, так как брюнет нежно коснулся горячими устами внутренней стороны ее ладони, а после чуть ли не самыми губами прошептал: - За твоей спиной дверь, ведущая в сад, там сразу будет тропинка, иди прямо по ней и не сворачивай….Я буду ждать. А может, время остановилось? А может, больше не будет боли и горечи, а он заберет ее от всей этой суеты и бесполезного спектакля, грозившегося растянуться на всю жизнь? Она больше ничего не сказала. Просто развернулась, даже не удосужившись оглянуться, наблюдает ли за ней кто-либо. Найдя глазами ту самую широко распахнутую двухстворчатую дверь, которая, как бы призывала скользнуть сквозь нее к желанной свободе, Катерина незамедлительно метнулась в нужную сторону, ощущая, как Элайджа впился взглядом, провожая ее к самому выходу. Постояв несколько минут и выпив пару бокалов шампанского нежно-розового цвета, брюнет еще раз внимательно оглянулся по сторонам, натыкаясь на вопросительный взгляд младшего брата Никлауса, который уже некоторое время наблюдал, как он осушает фужер за фужером. Вопросительно вскинув брови, Клаус как бы немо спрашивал, все ли хорошо. И, получив положительный кивок, слегка улыбнулся, утыкаясь губами в шейку своей подопечной. Элайджа, в свою очередь, размашистым шагом направился в сторону сада, где совсем недавно скрылась очаровательная, темноволосая девушка. Он быстро нашел нужную тропинку, поскольку был здесь неоднократно. По правде говоря, Майклсон именно здесь встретил Изабеллу. Какая ирония! - Элайджа, - он сам не заметил, как быстро сумел найти небольшую беседку, стенки которой были плотно охвачены какими-то плетущимися растениями, по тоненьким стеблям которых распустились довольно большие цветы ярко-красного цвета, по своей форме напоминающие садовые лилии. - Ты ошибаешься на счет меня, Катерина, - тихо проговорил мужчина, входя в беседку и тем самым скрывая их от посторонних глаз окончательно. - И пусть, - пожала она хрупкими плечами. – А может, я хочу ошибаться именно в тебе? Может, я хочу, чтобы именно эта ошибка произошла в моей жизни. - Ты маленькая девочка, так мало видевшая в этой жизни, - горько улыбнулся он, подступая совсем близко к Кэтрин и касаясь костяшками пальцев ее скулы. - Порой, мне кажется, что ты видел еще меньше, - с каким-то воодушевлением проронила Гилберт, прикрывая глаза и наслаждаясь такими желанными прикосновениями. - И чертовски умная, - уже более естественно улыбнулся Майклсон, второй рукой опускаясь к ее талии. - Я хочу тебя, - выдохнула она, сокращая расстояние между их уст до неприличных нескольких миллиметров. - Я тебе нужен? – с детской непосредственностью интересуется он, накрывая ее губы скорее не поцелуем, а просто легким касанием, распаляя девушку еще больше. - Как воздух, - успевает ответить она перед тем, как окончательно потерять голову и самой впиться в его уста жарким поцелуем. Это совсем по-другому. Более чувствительно, более опытно, более страстно. Его губы оказываются необычно мягкими, а язык настойчивым, раздвигая ее податливые уста и проникая вглубь рта. Кэтрин и сама не заметила, как оказывается прижата спиной к жесткому деревянному столбу, удерживающему крышу беседки. Подол ее платья под напором мужских рук взметается вверх, оголяя стройные ножки. Элайджа сдавливает открывшиеся бедра, оставляя после своих прикосновений красные отметины, которые, впрочем, не приносят боли, а скорее сладостную истому, отдающую ноющим томлением где-то внизу живота. Как же все-таки она его хочет! Как желает почувствовать его пульсацию в себе, не отпуская к другой. Как же она хочет…. Брюнетка томно вздохнула, когда его язык, очерчивая линию подбородка, опустился ниже, к горловой впадине, а после, едва касаясь шеи, путешествует к мочке, слегка прикусывая ее и щекоча чувствительную кожу за ухом. Руки Кэтрин забираются под его пиджак, поглаживая твердую грудь, заставляя напрягаеться и проступать мышцы сквозь тонкую дорогую ткань рубашки, наверняка сшитой на заказ. Ее ловкие пальчики бегло расстегивают миниатюрные черные пуговички, пока Элайджа, зацепив ладонями лямки ее платья, заставляет ненужную вещь пуститься в невесомое падение, но не достигнуть пола, закрепившись на точенной девичьей талии. Ее грудь, удерживающаяся паутиной кружевного лифа, часто вздымалась, пока руки, полностью справившись с пуговицами, сбрасывали рубашку вместе с пиджаком куда-то в сторону. Теперь пришла очередь Элайджи бороться с неистовым возбуждением, когда брюнетка, воспользовавшись тем, что он на секунду отпрянул от ее шеи, сама прикоснулась устами к его скулам, опускаясь ниже. Кончиком языка, она провела линию от щеки к подбородку, оставив нежный поцелуй на глубокой ямочке, так удачно гармонирующей с его мужественным лицом. Мысленно ликуя, девушка откровенно тешилась, ощущая, как напрягся каждый мускул его хорошо сложенного тела, когда ее горячие губки минули мужскую шею, и начали осыпать поцелуями оголенную грудь, слегка прикусывая и посасывая диски коричневых сосков. - Катерина, - в порыве экстаза прошептал он, рывком поднимая девушку так, чтобы она вытянулась в полный рост и смогла видеть его глаза. Неотрывно глядя в пучину ее чарующих очей, Элайджа опустил ладонь на внутреннюю сторону бедра девушки и начал медленно подниматься, пока не достиг кружевных трусиков, успевших насквозь промокнуть соками ее желания. Как ни странно, но его лицо украсила хищная улыбка, которая напомнила Кэтрин улыбающегося в этот вечер Клауса всякий раз, когда она замечала его похотливый взгляд на Кэролайн. Но Элайджа даже не заметил ее секундного замешательства, заставляя девушку вскрикнуть, когда его пальцы раскрыли складки девичьей плоти, заставляя перепонку трусиков врезаться в чувствительный бугорок, принося действительно невообразимое удовольствие. - Элайджа, - глаза Гилберт округлились, а дыхание забилось, в то время как мужчина, не слушая ее стонов, продолжал надавливать на клитор, уже отодвинув белье и пуская в ход собственные пальцы, которые сводили ее с ума. Кэтрин решила не отставать от своего партнера и, неотрывно глядя ему в глаза, нашарила ремень брюк, как ни странно, ловко справившись с металлической пряжкой. Ее лицо украсила похотливая улыбка, когда ладони ощутили напрягшийся член, упирающийся в нее. - Ты хочешь меня, - констатировала она, чуть ли не подпрыгнув, когда Элайджа легко скользнул пальцами в ее влажное лоно, оставляя на клиторе лишь большой палец, которым еще сильнее начал стимулировать женский узелок. Она задышала еще чаще, но, тем не менее, потянулась к брюкам, приспуская их вместе с трусами. - Я больше не могу ждать, - выдохнула Кэт, облизывая языком его губы и обхватывая ладонями половой орган. - Нетерпеливая, - без капли упрека молвил он, резко заменяя пальцы своим членом и, подхватив девушку под ягодицы, заставил повиснуть хрупкое тело в воздухе, меж его торсом и слегка царапающей спину стенкой беседки. Она оказалась не просто горячей - обжигающей. Ее мышцы туго обхватили член, заставляя его пульсировать и двигаться все быстрее и быстрее. - Я не хочу тебя терять, - как на последнем вздохе, проговорила девушка, наполняясь его страстью до краев. - Ты не понимаешь, о чем просишь, глупенькая, - пытаясь хоть немного привести дыхание в порядок, произнес мужчина, встречаясь с ней взглядом. - Я выхожу замуж, - ее голос предательски дрогнул. - Я знаю, моя девочка. - Я его ненавижу….. - Ты еще будешь счастлива….Надо просто подождать……….