Глубина

Припав к толстому стеклу аквариума, Гэвин завороженно смотрит, как Ричард лавирует между сталагмитами, свивая свой хвост в немыслимые спирали. Сквозь толщу воды чешуя кажется не серебристой, а голубой — как и невероятные глаза Ричарда. Наконец заметив человека, он подплывает ближе, выписывает в воде красивый кульбит и оказывается лицом к лицу с Гэвином. Размыкает губы — и в сознание льётся чистый влекущий голос на неизвестном языке. Хотя Гэвин и так уже очарован до самых тёмных глубин своей души. Ричард касается стекла ладонью — Гэвин прижимается к нему рукой со своей стороны. Ричард улыбается и плывёт в сторону — Гэвин следует за ним, едва не путаясь в собственных ногах. Ричард манит его к себе — Гэвин послушно поднимается по ступеням и, скинув верхнюю одежду, ныряет к нему в огромный аквариум. Ричард берёт его за руку, увлекая на самое дно — Гэвин доверчиво плывёт за ним, не представляя, сколько метров воды остаётся над его головой. Но наваждение почти рассеивается, когда лёгкие начинает жечь от нехватки кислорода. Гэвин пытается вырваться, только Ричард не отпускает, продолжает тянуть за собой, не сразу замечая, что человек задыхается. Лишь когда Гэвин в панике хватается за горло и отпускает остатки воздуха — улыбается мягко и, взяв его за плечи, приникает губами к губам. Они переплетаются в воде среди кружева разноцветных кораллов, и хвост Ричарда обвивается спиралью вокруг тела человека. Гэвин, уже готовый умереть в его объятьях, вдыхает голубоватую воду. Выдыхает, вдыхает снова, ошарашенно глядя на Ричарда — он может, правда может дышать. Или всё же умирает, и это всё предсмертные галлюцинации, но Гэвину не так уж важно знать ответы на эти вопросы. Ричард снова берёт его за руку и ведёт по подводному городу из причудливо сросшихся кораллов и проеденных течением рифов. Вода ласкает тело, голос этот волшебный звучит всё также громко и отчётливо, а Ричард танцует вокруг Гэвина, восхищая невероятной пластикой и изяществом. Гэвин не хочет — не может — отвести от него взгляда, но мелодия в ушах убаюкивает, веки тяжелеют, и он, поддаваясь мягким прохладным рукам, сворачивается в кольце длинного чешуйчатого хвоста и закрывает глаза... Последние аккорды песни стихают в наушнике, Ричард трогает за плечо, и Гэвин поднимается. Операторы собирают камеры, установленные среди бутафорских разноцветных водорослей, а Коннор настойчиво машет руками за стеклом аквариума и что-то говорит — слишком быстро, чтобы Гэвин смог прочитать по губам. Приходится всплывать на поверхность. Гэвин откашливается от насыщенного кислородом раствора и только потом перегибается через край аквариума, глядя на Коннора сверху вниз. — Круто отыграли, парни, материал шикарный! Хватит и на клип, и на рекламу, и на бэкстейдж! — хвалит тот, попутно что-то листая в планшете. Всегда такой занятой и увлечённый — наверное, только благодаря ему их группа, собранная когда-то в гараже Гэвина, вылезла из андеграунда и теперь могла позволить себе подобные декорации для промо-клипа перед очередным туром по Штатам. — Окей-окей, так мы справились досрочно? Сколько там до конца аренды? — ухмыляется Гэвин. — Чуть меньше часа. У вас... Сорок минут. Развлекайтесь, — подмигивает Коннор. — Односторонняя связь есть, если что, я напомню, — добавляет он, ударив кончиком пальца по своему уху. — Ага, — кивает Гэвин, ставя таймер на часах. И, дождавшись, когда съёмочная группа оставит их одних, снова уходит под воду с головой. После тренировок вдыхать кислородный раствор не так и сложно — сложнее было отыгрывать испуг по сюжету клипа. А вот околдованного влюблённого идиота даже изображать не пришлось — голос Ричарда действительно пленил его давно, ещё в студенческой юности, когда Гэвин, домучивая старую гитару отца, лишь мечтал о большой сцене. Кто бы мог подумать, что мечты действительно станут реальностью? И слава, и сцена, и даже Ричард. Ричард любит плавать. Хореографию он отрабатывал в бассейне, но с обычной водой, а сейчас оттягивается по полной, управляясь с накладным хвостом так мастерски, будто был рождён с ним. Гэвин подплывает ближе, и Ричард тут же тянет его за плавки в глубину, в заросли пластиковых водорослей, напоминающие подводные джунгли. Чтобы уж наверняка спрятаться от возможных чужих глаз — хотя в том, что Коннор обеспечит им приватность, Гэвин не сомневается ни на секунду. Целоваться под водой странно, хотя на вкус кислородный раствор ничем не отличается от обычной пресной воды, даже глаза не раздражает, как хлорка в бассейне или соль в море. Ричард всё-таки стягивает с него плавки — вода нежно касается кожи, а прикосновение жёстких чешуек бутафорского хвоста на контрасте ощущается слишком ярко. Особенно когда Ричард вжимает его спиной в шершавый риф и притирается ближе, скользя вверх и вниз по его обнажённому телу, целуя губы, плечи, грудь и живот — и снова поднимаясь мягкими укусами вверх. Подхватив Гэвина под бёдра, пытается удержать его на одном месте, но в этой почти-невесомости подобный манёвр просто невозможен, и Гэвин, отпустив его плечи, сам цепляется за камень над своей головой, обхватывает Ричарда ногами и вжимает в себя, чувствуя сквозь жёсткую ткань его твёрдый член. А после — горячую кожу, когда Ричард расстёгивает неприметную молнию. Ричард гладит, сжимает, целует его, проникает пальцами внутрь — даже сам Гэвин не слышит свой беззвучный стон. Он цепляется за Ричарда, запрокинув голову вверх, смотрит на лучи софитов, сияющих сквозь толщу воды, и растворяется в своих ощущениях, в медленных ритмичных толчках — и в умопомрачительно-голубых глазах Ричарда, когда тот гладит его по щеке и снова увлекает в поцелуй. — Отлично, и как мы будем объясняться, когда чистильщики найдут мои плавки? — отплевавшись от раствора, спрашивает Гэвин. — А ещё у тебя жабра отклеилась. — Брось, к тому моменту нас здесь уже не будет, — отмахивается Ричард. — Сколько там времени? — Ещё восемь минут, — проверив часы, отвечает Гэвин и забирает у Ричарда бутафорский хвост, пока тот выбирается из аквариума. — А это что? — М? А, одна из камер, попросил у операторов и настроил передачу записи на свой телефон, — Ричард улыбается сладко, а Гэвин чувствует, что ещё немного, и с его горящего лица начнёт испаряться вода. — Ты, блядь, шутишь... — Да ладно, такой шанс раз в жизни выпадает. Неужели не хочешь посмотреть, как мы выглядели со стороны? — А если это вот всё в интернет попадёт?! Мы и так уже с фансервисом перегибаем до хруста! — Ну и сделаем публичное заявление. А потом поженимся в Вегасе, как тебе такой план? — спрашивает Ричард, с трудом натягивая джинсы на влажные ноги. — Говно план. Не хочу своей жопой на весь мир светить, — бурчит в ответ Гэвин. — Но часть с Вегасом мне нравится. — Значит, ты согласен? — внезапно тихо спрашивает Ричард, и Гэвин, наконец протиснув голову в футболку, растерянно смотрит в ответ. — Это, что ли, предложение было? — Ричард неловко пожимает плечами и отворачивается, но Гэвин хватает его за руку, снова разворачивая к себе. — Стоять! Ты сейчас серьёзно?! — Забудь. — А если да? Ричард растерянно хлопает глазами и улыбается почти робко. — Тогда не забывай. У Гэвина в груди всё сдавливает невыносимой нежностью, и сейчас вот тот самый момент для сентиментальной херни, которая так и рвётся с языка — от всей души и от всего сердца... Но оба вздрагивают, когда в микронаушниках раздаётся бодрый голос Коннора: — Время истекло! Жду ваши мокрые задницы в своём фургоне через десять минут! Гэвин только вздыхает тяжело и, потянув Ричарда за ворот футболки вниз, прижимается лбом к его лбу. — Не забуду.