Укуси

      Джисон кидает телефон на кровать, подрываясь, по правде говоря, после первого сообщения с просьбой приехать. Такой шанс выпадает очень редко, почему-то думает Хан, поэтому медлить никак нельзя. Он быстро достаёт свою лучшую рубашку — такую чёрную, шёлковую, блестящую. Он надевает её только по особым случаям. Джинсы, порванные в области колен, и большие массивные белые кроссовки оказываются на нём моментально, кажется, он так ни к кому ещё не спешил. Джисон быстро берёт немного налички, суетливо засовывает в задний карман джинс телефон, накидывает объёмную дутую чёрную куртку и выбегает из квартиры, на ходу надевая ярко красную шапку, высвобождая из-под неё немного чёлки. Хан мчится прямо так, на своих двух, тут недалеко, всего одна остановка, а значит добежать будет быстрее.       Он по инерции впечатывается в дверь квартиры, когда выбегает из лифта, ища пальцами кнопку звонка. Дверь открывается сразу же — ну конечно! — его ждали. — Что случилось? — Хан смотрит прямо в глаза, прожигает насквозь, и Минхо думает, что тот готов был убить кого угодно, если бы Ли угрожала опасность: настолько он был серьёзен и твёрд.       Но Минхо это не останавливает.       Он разворачивает Джисона, резко припечатывая к стене, захлопывает дверь и останавливает свой взгляд на чужих губах. — С работы уволили, не представляешь. Думай, как загладишь свою вину, — Ли одним движением срывает куртку с плеч парня напротив, откидывая её куда-то в сторону.       Он проходится пальцами по шее, спускается ниже медленно, отодвигает слегка сверкающую в приглушённом свете ткань, рассматривая чуть выпирающие ключицы. Идеально. Ему никогда не нравились слишком худые, а Хан как раз не такой, но косточки у того острые, Минхо убеждается в этом, когда поглаживает их подушечками пальцев почти невесомо, чтобы не оставить своих следов, наверное. Джисон наблюдает за ним очень осторожно и внимательно, почти не дышит, чтобы не спугнуть такого сосредоточенного Минхо, который трогает сейчас его шею так трепетно и интимно, который смотрит на него так, будто увидел что-то настолько прекрасное, что хочется рыдать от счастья, будто Хан то, что выпадает шанс рассмотреть только один раз в своей жизни. И вот он. Стоит перед Ли Минхо, совсем не дышит, не моргает, ничего не говорит, а этот парень с улыбкой Чеширского кота расстёгивает верхнюю пуговицу, пробираясь руками чуть дальше.       Минхо улыбается, обнажая зубы и проводит языком по клыку с правой стороны. Они хорошо у него выделяются, Джисону даже кажется, что это неестественно. Вообще. Но ещё он думает, что так проще оставлять следы от них. — Почему они такие острые? — шепчет Джисон, вслушиваясь в ритм сердца. Кажется, оно сейчас выпрыгнет. Или остановится. — А это, моя дорогая Красная Шапочка, чтобы съесть тебя, — хихикает Ли, но Хану это нравится. Так нравится, это просто невообразимо, кажется, он смотрит ему прямо в глаза сейчас и видит в них себя, окутанного пламенем тех самых чертей, что в них пляшут. Красиво. Кажется, он засмотрелся.       Джисон чувствует только дуновение ветра, а следом чужой холодный кончик носа, прохаживающийся по шее. Ли спускается всё ниже и ниже, пока вопрос не останавливает его. — Будет больно? — затаив дыхание шепчет Хан, вцепившись ноготками в стену сзади. — Я слышу как сильно оно бьётся, — усмехается Ли. — Я слышу его прямо отсюда, ты боишься меня? — Минхо посмеивается хрипло, потому что молчал долго. И помолчал бы ещё целую вечность, если это поможет оставить Джисона здесь и сейчас. Навсегда заверните, пожалуйста, и отправьте по почте прямо в руки коварного (или не очень) Ли Минхо. — Красивый, — выдыхает Джисон.       Эйфория настигает его прямо сейчас, ничего толком не произошло, но приятное тепло растекается по всему телу, потому что ему нравится стоять и бояться. Нравится слушать этот странный смех Минхо, слышать собственное сердцебиение, что отдаётся в висках, о, ему так это нравится, он ловит самый настоящий кайф и заметно расслабляется, кажется, он готов упасть. Во всех смыслах. — Превосходно, — выдыхает Минхо, громко и резко впечатываясь в стену лбом.       Он поворачивает голову, прикрывает глаза, находит интуитивно чужую щёку, трётся об неё носом, ноги слегка подкашиваются и он упирается лицом уже в изгиб шеи, выдавая что-то вроде скулежа, вдыхает шумно… Это какое-то помешательство. Точно, да, это какое-то временное помешательство, он словно под чем-то: не понимает, не осознаёт, но чувствует, как дрожит тело под ним, и сейчас готов хоть на стену лезть, чтобы этот экстаз разливался по телу вечно, боже, ему так хорошо сейчас, вот прямо сейчас.       Он нащупывает руку Джисона, переплетая пальцы, сжимает их сильно. — Сожми тоже. Будет неприятно, но ты же..? — Минхо выжидает ответ. — Я потерплю для тебя. Ты можешь это сделать, — у Хана ноги дрожат, не держат совсем, он сейчас точно упадёт. — Правда могу? — Минхо смотрит как завороженный на чужое запястье. Такое чистое, кожа очень приятного цвета, светлая, но в меру. — Я аккуратно, — Ли суетится, будто вспомнил что-то, и трясущимися руками берёт другую ладонь Хана, заводя себе за голову. — На. Сожми сейчас, — Джисон так и делает. — Если что-то пойдёт не так, оттягивай, хорошо? Не молчи, пожалуйста. — Да, — всё, на что сейчас способен Хан.       Он тяжело дышит, пытается предугадать боль, но получается только тогда, когда мокрые клыки изучающе касаются косточки, словно Минхо примеряет свои зубы к чужой руке: подойдут или нет? Несомненно, подойдут, Джисон чувствует, когда Минхо царапает кожу, а после резко надавливает и не отпускает. Хан терпит. Слёзы глотает, но терпит, он уверен, что дальше будет ещё больнее, но ему, кажется, самому это нравится.       «А это точно от боли слёзы?»       «Нет» — Минхо, — вырывается у Джисона, он отпускает чужие волосы, ведёт рукой по шее, хватает за подбородок и перетягивает голову в свою сторону, еле отрывая от запястья, — здесь тоже можешь укусить, — и впивается своими губами в чужие, сразу же разворачивая поцелуй. Он чувствует чужие мокрые губы на своих, не сразу, но всё-таки запускает свой язык в рот Минхо, очерчивая чужие клыки. Такие острые. Это они были у него на руке? А сейчас там что? Какой след?       Хан смотрит на свою руку, поражаясь глубине следа. Чёткий контур, очень глубокий. Он прокусил до крови. Красиво. Очень больно, но боль прошла быстро, теперь это выглядит просто превосходно, Джисон хотел бы быть весь в таких отметинах, если их поставит Минхо. — Ещё, — взгляд резко переключается на Ли, — Сделай таких ещё, я хочу. — Где? — Вот тут, — он указывает на шею, но Ли смотрит туда так печально. — Тут очень больно. Я не буду трогать её сейчас, — и это вселяет в Джисона надежду. — Тогда на плече. И на другом тоже, на руках, на груди, да где хочешь, просто оставь их на мне так много, сколько хочешь! Я хочу ещё, пожалуйста, — скулит Джисон, и Минхо не может устоять.       Он медленно снимает с него рубашку, покрывая тело красными пятнами, и если сейчас они еле заметны, то завтра там наверняка останутся не просто засосы, а самые настоящие синяки. Минхо старается так сильно, чтобы Хану было приятно, он даже забыл, почему они вместе в одной квартире сейчас, ему уже не до этого, когда Джисон обхватывает его талию ногами, перекрещивая их. Они перемещаются в спальню, но кажется, не обратили на это внимание: оба сосредоточены на другом.       Друг на друге. — Ты правда хочешь это сделать? — спрашивает Джисон, потому что помнит, что Минхо, вроде как, совсем не хотел встречи. — Ты против? — Минхо садится на чужих бёдрах, склоняя голову в сторону. — Конечно не против, — отвечает за него же. — Ну конечно, — улыбается Хан, наблюдая за Минхо, который снимает свою футболку, принимается расстёгивать чужие джинсы и в конце концов снова нависает над Ханом.       Его взгляд затуманен, он смотрит одновременно и в пустоту, и на Джисона тоже. Впивается в плечо резко, но от этого даже лучше, сжимает зубы сильно, но быстро отпускает, на этот раз кротко поцеловав покрасневшее место.       Минхо целует всё напористее, закатывая глаза от дарящих наслаждение стонов. Сжимает подрагивающий член и без остановки водит по нему слегка шершавой ладонью сквозь ткань боксеров, вырывая всё больше полустонов и полувскриков.       Ли раздвигает коленом чужие ноги, облизывая свои пальцы, он скользит ими туда, где так тесно, жарко и узко. На удивление легко проникает одним влажным пальцем внутрь, сразу же начиная плавно скользить. Пальцами внутри растягивая тугие мышцы, проникая всё глубже, изгибая их вверх и касаясь простаты. Терпения было так мало на двоих, сделать всё без боли не представлялось возможным, но Минхо продолжал двигать пальцами, то ускоряясь, то делая это безумно медленно, а Хан продолжал терпеть, иногда позволяя себе вскрикнуть. Перед глазами всё было как-то размыто, тут и там вспыхивали маленькие огоньки. От пронизывающего наслаждения хотелось задохнуться. — Пожалуйста, — выдыхает Хан.       Ли шумно выдыхает, грозно смотря на него и вынимая пальцы из ануса, собственный член болезненно ноет и так хочется, хочется наконец-то оказаться внутри. Минхо словно ждёт чего-то. Парень под ним хмурится, замечая как хитро сверкают почти что звериные глаза. — Я могу оставить ещё один? Последний, — спрашивает Хо, но на самом деле уже знает ответ. — Где? — Там, где он продержится дольше всего, — хрипит Ли, притягивая всего Хана плотно к себе. — Если что, — он чувствует ладонь в своих волосах и считает, что можно ничего не говорить дальше.       Он целится долго и тщательно, как в первый раз, и кусает прямо за загривок. Слёзы хлынули из глаз, Хан вскрикнул от боли, но Минхо не чувствует, что его оттягивают и продолжает сжимать челюсти. Джисон обхватывает всего Минхо руками и ногами, сжимается сам, но чужую голову не оттягивает.       Он хочет, чтобы остался след. — Ты такой молодец, — отрывается Ли, дуя холодом на укус. — Боль пройдёт, но он останется надолго. — Угу, — мычит Джисон, всхлипывая. — Но сейчас тебе точно будет приятно.       Ли улыбается, как довольный кот и надавливает головкой пульсирующего члена на слегка припухшее колечко ануса, медленно проникая внутрь. Стискивая свои акульи зубы, напрягаясь, чтобы не сорваться, внимательно следя за реакцией Хана, который широко раскрыл глаза и выгнулся в спине, при этом выглядя настолько милым, что Минхо едва сдерживался, чтобы не засадить ему резко и глубоко. Но он обещал, что больше не будет больно. И он сдержит слово. — Не могу больше… — Ли качнулся назад, после остро толкаясь внутрь, протяжно застонав.       Перед глазами вспыхнуло пламя, от которого удушливый жар разнёсся по всему телу страстной волной.       Минхо плавно повторял свои движения, затем ещё и ещё, засматриваясь на красное лицо Джисона, вслушиваясь в его громкие стоны, граничащие со вскриками полными блаженства. Всматривался в глаза, из уголков которых медленно скатывались слёзы от боли в шее, что всё ещё не прошла. — Минхо-я, — скулит Джисон, притягивая его к себе и целуя очень нежно, совсем не так, как в первый раз. Он сминает чужие губы своими, не давая раскрываться поцелую, и стонет в него же фальцетом, когда Хо проходится прямо по простате, заставляя его кончить. Минхо дышит прерывисто, его грудь воздымается часто-часто, что Хан нехотя засмотрелся. Ли выходит из обмякшего тела, ложась рядом. Джисон укрывается одеялом, понимая, что вообще-то повёлся на всё это как ребёнок. Будто ему шестнадцать и красивый мальчик предложил ему встречаться, а он глупый сразу согласился, так оно и есть. Ну и пусть. Главное, что… — А надолго останется тот, что сзади? — как-то грустно спрашивает Джисон. — А на сколько ты хочешь? — улыбается Минхо, разворачиваясь к Хану. — Надолго, — и утыкается лицом в чужую грудь, — Мне понравилось, — Минхо усмехается, — Мне ты нравишься. — Ты тоже мне нравишься, — Ли наблюдает за красными щеками парня напротив, целуя того аккуратно в лоб и думает, что разбираться со своим увольнением он будет завтра, когда Джисон уйдёт домой. А если он завтра не уйдёт, то послезавтра разберётся.