За грань

      Миюки хотел большего. Хотел унизить, хотел доминировать грубее, не только отдавать невинные приказы голосом. Миюки становился слишком жадным, слишком ревнивым к своему Сабмиссиву и хотел спрятать. Он знал: это было ненормально так сильно хотеть Савамуру, а страшные мысли и чувства не давали покоя.       Что, если, Савамура испугается? Сбежит, оттолкнёт? Лишь мысли об этом заставляли сердце сжиматься. Разрыв ни один из них не переживёт, связь слишком сильна, но в то же время хрупка, и они должны сделать всё для её укрепления.       Миюки, задумавшись, держал в руках ошейник и вздохнул, отчего Савамура нахмурился, почувствовав неладное. — Семпай? Что-то беспокоит? — Эйджун читал журнал на его кровати и знал, что Миюки беспокоило что-то вот уже на протяжении трёх дней с того самого момента, как они сделали это. Пусть и Савамура один получил удовольствие и теперь всё было в относительном порядке, Миюки-семпай сдерживался. И не почувствовать это было невозможно. — Ты же знаешь, что я сделаю всё ради тебя. М-м-м? — Эйджун осмелился прикоснуться к лицу своего Дома и смущённо улыбнулся. — Всё хорошо, отдыхай и набирайся сил, — Савамура взял одеяло и сел на пол рядом с Миюки, положив голову на его колени.       Они спали вместе на одной кровати, это прекрасно сказывалось на их самочувствии, особенно для Сабмиссива, что был слишком зависим от близости с Домом.       Неделя прошла. Савамура никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что семпай чувствовал себя нехорошо. Во время игры против Ичидайсан его настроение было куда более агрессивным, они выиграли и, казалось, Эйджун должен был радоваться, но состояние его Дома было куда важнее.       Он схитрил, взял ключи от склада инвентаря и потащил Миюки. — Ну всё, никуда ты не денешься, — хитрые кошачьи глаза сверкнули. — С-Савамура, — Миюки сглотнул ком и почувствовал возбуждение. — Стой.       Эйджун замер из-за приказа и, будто, врос в землю. Он сжал ключи в руках, которыми запер их изнутри. — Не останавливай меня, семпай, — Савамура почувствовал тяжесть в сердце, потому что Миюки-семпай не хотел его. — Я… боюсь, — Миюки сжал руки в кулак и отвёл взгляд от влажных глаз Савамуры и сделал глубокий вдох. Помещение было маленьким и душным, пот катился по виску, затем по подбородку, а, ожидавший, и, готовый ко всему Савамура стоял напротив него и облизывал в нетерпении губы. — Я могу сорваться. Хочу унизить. Доминировать. Сломать. Заставить молить о том, чтобы я его коснулся. — Я приму всё.       Миюки сжал зубы. — Тогда ползи, моли, чтобы я захотел тебя, — в глазах была рябь, а в горле засохло, когда Савамура от приказа не выдержал и пополз к семпаю. — Я так хотел вас на протяжении недели, семпай, так хотел, что дрочил в туалете во время большой перемены, вспоминал твои пальцы, думал о твоих губах и хотел, хотел, хотел, — Савамура схватился за его брюки и прошёлся губами по паху. — Хотел твой член. Пожалуйста, разреши. — Нет.       Отказ заставил сжаться, а на глазах появились слёзы.       Миюки снял кофту и постелил на пол. — Разденься полностью и ляг, чтобы я видел всё. — Д-да… — Савамура мучительно медленно стягивал футболку, штаны и, наконец, трусы. Лёг на тёплую кофту, но всё равно она не смягчала пол, но лучше, чем ничего и раздвинул ноги, показывая возбуждённый член. — Ого, ты уже кончил? Кто тебе, блять, разрешал?       Савамура захныкал и, когда Миюки выругался, то задрожал и кончил снова. Живот был в сперме, был липким и грязным, но невероятно приятное чувство поселилось в груди. Миюки использовал голос, чтобы подчинить, а он сам наслаждался этим. — Агх-хн… хн… — Савамура закрыл лицо руками и плакал, когда Семпай дотронулся до его члена. — Тебе нравится? Нравится же… — Да, да, да, — шептал Эйджун и изгибался в чужих руках. — Ты себя растягивал? — Миюки облизал собственные пальцы и протолкнул один внутрь. Савамура был мягким. — Да… — Молодец. «Я молодец, хороший, заслужил» — думал Эйджун и почувствовал себя счастливым.       Миюки-семпай выглядел возбуждённым. Его член стоял и был виден через ткань брюк. Он толкал палец, другой рукой теребил соски, что с каждой секундой становились чувствительнее. Было хорошо везде. Миюки сжал член Эйджуна, отчего тот содрогнулся и хотел было коснуться его. — Стой. Я не разрешал тебе двигаться. Лежи и не смей мне сопротивляться. Покажись.       Савамура раздвинул ноги и убрал руки в стороны, чтобы Дом мог видеть каждый участок кожи, метку на бедре и наслаждаться им и только им. Миюки-семпай был только его. — Теперь повернись и растяни себя сам.       Савамура смутился и сделал, как было сказано. Он протолкнул два пальца, как тогда, когда был один в комнате и доставал глубоко. Семпай смотрел. Лишь одно это осознание заставляло дрожать от возбуждения. Пальцы двигались сами. Миюки-семпай приказывал, а ослушаться было невозможно.       Эйджуну было невыносимо. Член стоял, истекал смазкой, а он сам был грязным, потным. Миюки проталкивал свои пальцы глубоко внутрь тоже, массируя простату. — Не кончай, пока не разрешу.       Казуя хотел заставить его умолять, помучить, но всё это было бы слишком. «Признай же, что тебе нравится, когда он такой беззащитный. Посмотри. Он лежит перед тобой открытый, смущённый и тако-ой возбуждённый~»       Голос внутри провоцировал. Миюки наклонился над Савамурой и положил руку на его шею, сжимая. — Кх-а… Семпай, — у Эйджуна закатились глаза. — Семпай… Миюки…       Казуя замер и отстранился от Саба, что кашлял, а на его шее виднелись следы от его рук. — Прости, прости, что я пытался сделать? Савамура, — Миюки схватился за голову и почувствовал влагу на глазах. — Прости, пожалуйста… — Ничего, всё хорошо, не волнуйся, я буду всегда рядом, чтобы ты ни сделал, — Савамура приблизился, обнял Миюки и улыбнулся. — Буду любить.       Казуя положил руки на его голую спину, погладил нежную кожу. Эйджун был тёплым, горячим. Он был рядом. — Не хочу делать тебе больно, не хочу заставить тебя страдать от моих рук. Ты должен меня останавливать, но никогда, слышишь, никогда не терпи, если я что-то делаю с тобой ужасное, — Миюки боялся даже трогать его, дышать рядом с ним, смотреть на его доброе лицо. Он не заслуживал этой бесконечной доброты, любви. — Я верю тебе, — Савамура посмотрел на семпая и поцеловал его тёплые губы. — Буду верить твоей любви, твоим указам во время игры, верить всему. — Спасибо, что ты есть… Спасибо, что не оттолкнул, не побоялся.       Не правильно бояться самого себя.       Савамура Эйджун находился только в его руках, и осознания этого было более, чем достаточно.       И он будет с ним рядом. Всегда. Всю жизнь.