Oh God not you again

Рон как раз поднимается по древней скрипучей лестнице в их с Гермионой спальню, когда неожиданно раздается странный звук, доносящийся с третьего этажа. Он останавливается, прислушиваясь. Если бы Рон сейчас находился в Норе, то все можно было бы списать на завывания старого упыря. Но в доме на площади Гриммо звенящую тишину обычно нарушали разве что вопли сумасшедшего портрета. Он лично проверял чердак еще пару дней назад, когда они с Гермионой только переехали к Гарри — никаких упырей в доме не было. И кто же тогда мог так истошно выть? Подстегиваемый любопытством, Рон поудобнее перехватывает тяжелый медный канделябр с зажженными свечами и идет в направлении звуков. Подобный шум его крайне беспокоит: в разваливающемся особняке они живут втроем, а Гарри и Гермиона, пожалуй, являются самыми тихими людьми на свете. По крайней мере, Рон не слышал, чтобы кто-то из них действительно сильно шумел. Временами он даже скучает по Норе, где раньше постоянно раздавались смех и крики, а в комнате близнецов и вовсе перманентно стоял оглушающий грохот. Но родной дом тоже давно уже не был настолько веселым местом. Даже они с Герми не выдержали в итоге гнетущей скорби, царящей в Норе, и переехали на время к Гарри. В коридор третьего этажа Рон заглядывает с опаской. Мало ли, какое чудище решило наведаться к ним в гости. Он осторожно ступает по старому паркету и медленно достает из кармана волшебную палочку. Может, это призрак или даже боггарт? В старых домах нередко водятся всякие твари. Хотя, Гарри бы наверняка упомянул о чем-то подобном, зовя друзей к себе пожить. Еще через несколько шагов Рон понимает, что вой и хрипы становятся все громче по мере приближения к спальне Гарри. А вот это уже очень нехорошо. Он сильнее сжимает палочку и ускоряет шаг. Если другу грозит опасность, то он обязан помочь ему, даже ценой своей жизни! Но кто мог пробраться в защищенный всеми возможными и невозможными заклинаниями дом? Ведь всем известно, каким параноиком Гарри стал после войны. Дверь в хозяйскую спальню оказывается приоткрытой. С твердым намерением спасти Гарри от неминуемой погибели, Рон распахивает ее настежь и заглядывает в освещенную свечами комнату. И тут же понимает, что делать этого не стоило. Несколько раз открыв и закрыв рот в попытке выдавить из себя хоть слово, Рон решает, что насмотрелся достаточно, поэтому просто разворачивается и почти бегом бросается прочь от комнаты Гарри. Он все еще не до конца осознает, что именно увидел, но одно понимает точно — спасать тут надо не Гарри, а его самого. *** На следующий день Рон все утро пытается придумать, как завязать разговор с лучшим другом. На его памяти, это первый раз, когда он не знает, с какого бока подступиться к Гарри. Да и что сказать? «Ты не мог бы в следующий раз трахаться потише или хотя бы дверь закрывать?», «Почему я не знал, что ты гей?», «Что, Мерлина ради, нужно было делать Малфою, чтобы ты так орал?». Возможно, несколько лет назад Рон просто взял бы и задал Гарри все эти вопросы, но он давно уже понял, что каждый человек имеет право распоряжаться своей жизнью так, как считает нужным, а настрадавшийся из-за волшебного мира Гарри — тем более. И потом, кто он такой, чтобы указывать хозяину дома, как и с кем ему следует спать? Хорошо бы было обсудить всю эту ситуацию с Гермионой, вот только Рон банально стесняется. Ему кажется, что он узнал какой-то невероятно постыдный секрет, и теперь не имеет права рассказывать его даже своей невесте. И потом, зная Гермиону, она просто ответит: «Рональд, как ты можешь называть себя его другом, если не замечал очевидных вещей. Гомосексуальность не возникает на пустом месте. Уже в пубертатный период...». Со стоном опустив голову на сложенные на столе руки, Рон решает забыть об увиденном, как о страшном сне. Он искренне радуется тому, что Малфой не спустился к завтраку, а может и вовсе свалил еще ночью. Есть шанс, что они больше никогда не встретятся. В конце концов, если бы Гарри хотел поделиться своей личной жизнью с друзьями, он бы наверняка это сделал. День проходит, на удивление, совершенно спокойно и обыденно. Они втроем разбирают хлам на цокольном этаже, изводят семейство клобкопухов и хорошенько вычищают дымоход. Гарри и Гермиона то и дело подпевают новомодным хитам, раздающимся из старенького магического радио. И если бы Рон собственными глазами не видел причину хорошего настроения друга, он бы и не подумал, что у Гарри ночью были гости. Идея привести старый особняк в порядок принадлежала, конечно же, Гермионе. Но, как ни странно, Гарри и Рон тоже оказались не против придать дому жилой вид. По крайней мере, это занятие хорошо отвлекает всех троих от мыслей о будущем. *** Рон осторожно крадется по коридору третьего этажа. Из-под закрытой двери в комнату Гарри пробивается неяркий свет. Он не хочет подходить к хозяйской спальне, но никак не может остановиться. Сладкие стоны и громкие крики эхом разносятся по этажу. Так громко, так оглушительно громко… В ужасе распахнув глаза, Рон еще некоторое время лежит в кровати и пытается отойти от кошмара. Похоже, вчерашний инцидент повлиял на него гораздо сильнее, чем он думал. Мысленно дав себе затрещину за неуместное беспокойство, Рон уже собирается было закрыть глаза и снова заснуть, как вдруг слышит приглушенный, но достаточно характерный вскрик. Да быть такого не может! Но нет, шум повторяется снова и снова, а снизу доносится ритмичный стук, будто кто-то с силой забивает гвозди. Или, что вероятнее, долбит спинкой деревянной кровати о стену. Блядь. Если бы он знал, что Гарри приводит домой гостей по ночам, то ни за что не выбрал бы комнату, находящуюся прямо над его. Угораздило же. — О, Боже. Рон, ты слышал? — Гермиона ворочается на своей половине кровати, а затем тоже открывает глаза. — Угу, — зажмурившись, Рон пытается не вспоминать о вчерашнем инциденте, но под аккомпанемент громких стонов делать это крайне сложно. — Гарри что, никогда не слышал про заглушающие чары? — голос у Гермионы очень сонный, похоже, она все еще не до конца проснулась. — Вот и спроси у него утром. Они там явно с ума сошли. Гермиона сладко зевает и успокаивающе кладет ему ладонь на предплечье: — Хорошо, что он хоть кого-то себе нашел. — А ты знаешь, что это не просто кто-то? Это Малфой! — Да? Неожиданно. Хотя, это не самый плохой вариант. Но заглушающие чары и правда были бы не лишними. — Блядь. Блядь! Рон со стоном накрывает голову подушкой, откровенно сомневаясь в том, что сможет сегодня снова уснуть. *** Утром он старается как можно меньше пересекаться с Гарри, чтобы не сорваться. От недосыпа голова нещадно раскалывается, он мечтает просто сдохнуть. Но Гарри буквально светится от счастья и выглядит настолько довольным, что портить ему настроение не хочется. Судя по всему, Гермиона придерживается того же мнения, потому что тоже молчит и только рассеянно трет покрасневшие глаза. Тем не менее, ближе к обеду Рон все же набирается смелости обсудить с лучшим другом сложившуюся ситуацию. Он все еще не знает, как начать этот неприятный разговор, но надеется на внезапный приступ вдохновения. Убедив себя в том, что обсуждение необходимо хотя бы ради того, чтобы Гермиона могла нормально спать, Рон идет искать Гарри. Гостиная оказывается пуста. Как и кухня, и веранда, и цокольный этаж. Ну и куда он делся? Может, ушел на свидание с этим своим… Своим... Методично обойдя дом и осознав, что непроверенной осталась только спальня, Рон решительно поднимается на третий этаж, но даже не дойдя до заветной двери понимает, что искать Гарри прямо сейчас было плохой идеей. Это уже ни в какие ворота не лезет. Средь бела дня! Заткнув уши пальцами, Рон старается как можно быстрее подняться по лестнице, но все равно улавливает хриплые стоны и жадные вскрики: «Ну давай, быстрее!». — Господи, только не снова. Поднявшись в их с Гермионой комнату, Рон с грохотом захлопывает за собой дверь, а затем с размаху приземляется на кровать. — Видел их? Сидящая в кресле Гермиона откладывает в сторону книгу. Как она вообще может спокойно читать, когда эти… Эти… — Я шел с ним поговорить. Видимо, не вовремя. — Вечером поговорим. Я бы тоже была не против, если бы Гарри дверь закрывал. Рон слегка приподнимается, чтобы посмотреть на Гермиону: — Ты их тоже видела? — Угу, как раз шла сюда. Они там уже полчаса кувыркаются. И, должна признаться, это довольно горячо. — Гермиона кокетливо подмигивает, но Рон только отмахивается от нее. — Даже не думай. Не хочу, чтобы у меня секс ассоциировался с голым Гарри. Или, прости Мерлин, с Малфоем. В ответ Гермиона только смеется и снова утыкается в книгу. Рон бы хотел иметь хоть половину ее самообладания. *** На ужине Гарри снова беззаботен и весел. Он ни слова не говорит о своем госте, а Малфоя в обозримом пространстве кухни тоже не наблюдается. И если бы Рон не обсуждал все происходящее с Гермионой, он был бы уверен, что сладострастный Хорек ему мерещится. — Слушай, Гарри, тут такое дело… У тебя в последнее время гости? — Нет, я никого кроме вас не приглашал, — отправив в рот очередной кусочек стейка, Гарри энергично его прожевывает и внимательно смотрит на Гермиону. — А что? — Понимаешь, мы кое-что слышали прошлой ночью и позапрошлой тоже. Гермиона слегка краснеет и опускает глаза. Рону и вовсе хочется провалиться сквозь землю. Гарри переводит обеспокоенный взгляд с подруги на друга. — Что слышали? Кто-то пробрался в дом? Рон с Гермионой тоже озадаченно переглядываются. — И видели немного, — Рон все же решается подать голос, — тебя и Малфоя. — А, — Гарри облегченно выдыхает и втыкает вилку в новый кусок мяса, — вы про Драко. Он не в гостях. Он тут живет. *** — Почему он нам не сказал? Он должен был нас предупредить! Рон нервно меряет шагами спальню, вцепившись руками в волосы. У него в голове не укладывается, как можно было умолчать о том, что в этом доме Гарри живет не один. Гермиона сидит на кровати, подогнув под себя ногу, и тоже провожает мечущегося Рона задумчивым взглядом. — Наверное, он переоценил нашу осведомленность. Решил, что мы и так это знали. Хотя, откуда бы? В последнее время Гарри стал такой скрытный. — Вот именно! Откуда бы! Да если бы я знал, что здесь водятся Хорьки, ноги бы моей в этом доме не было! — Может, поэтому он и не сказал? Гарри же понимает, что у нас пока нет денег на свое жилье, а оставаться в Норе было совершенно невыносимо. Вот он и подумал... — Ничерта он не думал! Если он скрыл от нас такое, что еще мог скрыть?! Что Волдеморт возродился снова?! Что близится конец света?! — Рональд, прекрати на меня орать! Услышав, что Гермиона повысила голос, Рон тут же останавливается, а на его лице появляется виноватое выражение. Он терпеть не может с ней ссориться. Да и было бы из-за кого. Из-за Малфоя! — Прости, милая. Я его совсем не понимаю. С каких пор они вообще вместе? — Не знаю, — Гермиона тяжело вздыхает, — но я начинаю подозревать, почему он нам не сказал. Помнишь, как мы наорали на него после суда? Гарри потом месяц в Норе не появлялся. Вспомнив тот случай, Рон тоже шумно вздыхает и садится рядом с Гермионой. Никто не ожидал, что на суде по делу Малфоев Гарри неожиданно начнет защищать Хорька и рассказывать, как много тот сделал хорошего во время войны. Они с Герми тогда искренне не поняли, как можно было оправдывать человека, который годами портил им жизнь, пытался убить директора и привел в школу Пожирателей. О чем и сообщили Гарри не в самых приятных выражениях. Конечно, больше всего говорил Рон, но Гермиона его полностью поддерживала. Гарри тогда молча их выслушал, посоветовал повзрослеть и исчез на месяц. Больше они о Малфое не говорили ни разу. — Думаешь, они уже тогда были вместе? — Не знаю, — Гермиона пожимает плечами. — Хочешь у него спросить? — Надо бы. Пойду поищу его. За ужином мы так ничего ему и не ответили. Вдруг обиделся? Гермиона обнимает его и целует в щеку: — Мой храбрый лев! *** Рон осторожно спускается по лестнице, надеясь не услышать и не увидеть ничего ужасного, но третий этаж совершенно пуст. Он опасливо заглядывает в открытую дверь хозяйской спальни, но и там никого не обнаруживает. Это хороший знак. Возможно, неуловимый Малфой снова исчез, а значит есть шанс застать Гарри одного. Уже не таясь, Рон быстро спускается на второй этаж и идет в гостиную: если Гарри и проводит где-то время чаще, чем с друзьями или в собственной спальне, то только там. Проход в гостиную не огорожен дверьми и раньше даже не был занавешен, но Гермиона наколдовала довольно симпатичные шторы, которые отлично подходят к интерьеру. Мысленно пообещав себе повесить такие же в их собственном доме, Рон решительно входит в освещенную камином комнату. И чего ему с Гермионой не сиделось? Слова приветствия застревают на языке, когда перед его глазами предстают двое любовников. Рон в ужасе смотрит на то, как Гарри лихорадочно срывает с Малфоя рубашку и собственнически оглаживает гладкую кожу. В ответ Малфой ловит его руку и медленно проходится языком по пальцам. — Блядь! Рон матерится достаточно громко, не в силах скрыть свое возмущение, но Гарри и Малфой явно этого не слышат. Господи, сколько же можно трахаться? Заебали и друг друга, и остальных. Зажмурившись, Рон поспешно отступает в коридор. У него больше нет ни малейшего желания разговаривать с Гарри. Ни сегодня, ни в обозримом будущем. *** Глядя на то, как Гарри ест тост и облизывает перепачканные джемом пальцы, Рон старается забыть, как вчера вечером эти самые пальцы облизывал язык Хорька. Нужно как можно скорее отсюда съезжать, пока они с Герми умом не тронулись. — А почему Малфой никогда не спускается на кухню? Сам бы Рон даже не подумал спросить о чем-то подобном, но Гермиона явно не считает эту тему запретной. — Родители просят его приходить хотя бы на завтраки, обеды и ужины, раз уж он почти не появляется дома, — видимо, Гарри тоже не имеет ничего против подобных разговоров. Похоже, Рон зря опасался — все присутствующие уже давно сошли с ума. — Раньше мы на эти просьбы частенько не обращали внимание, но раз уж вы тоже теперь здесь живете, Драко решил, что так будет лучше. И родителей радует, и вас не смущает. Ах Хорек за них еще и беспокоится?! Ну это уже слишком! — Он бы смущал нас еще меньше, если бы не пытался завалить тебя на каждой горизонтальной поверхности. Рон уверен, что высказал справедливое замечание. Но, судя по аханью Гермионы и закаменевшей челюсти Гарри, он снова ляпнул что-то не то. — Мне казалось, что я имею право делать в своем доме все, что считаю нужным. Неприятно, что у тебя другое мнение. Но я передам Драко, что мы тебя беспокоим. С этими словами Гарри с грохотом отодвигает стул и почти бегом вылетает из кухни. Рон смотрит на Гермиону в поисках одобрения, но та только недовольно поджимает губы и укоризненно качает головой. Да, как-то нехорошо получилось. *** Снедаемый чувством вины, Рон все утро пытается отловить Гарри, чтобы извиниться, но тот будто сквозь землю провалился. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Наверное, тоже свалил в мэнор подальше от бестактных гостей. Несмотря на все увиденное и услышанное, Рон все еще никак не может до конца осознать, что его лучший друг спит и живет с Малфоем. Ему кажется, что устоявшаяся картина мира буквально разваливается на части. Гарри же встречался в школе с девочками, с Джинни в конце концов. Пусть он так и не возобновил с ней отношения после войны, но всем же тогда было тяжело. Рон понял друга и просто решил дать ему время, чтобы разобраться в жизни и желаниях. Как оказалось, разобрался Гарри совершенно радикальным образом. Еще больше Рона удивляет спокойствие Гермионы. Как будто болтать за завтраком про Малфоя — это их обычное ежедневное занятие. И с чего они вообще взяли, что у этой парочки все действительно нормально и по взаимному согласию? А если Хорек чем-то опоил их друга? Может Гарри сам до конца не осознает, что поселил у себя слизеринскую змеюку? Неужели Гермиона не понимает, насколько странная и противоестественная эта связь? И потом, сам Гарри, если бы находился в здравом уме, наверняка нашел бы способ и мужество рассказать обо всем хотя бы своему лучшему другу. Почему-то мысль о том, что Гарри не поделился с ним такой важной частью своей жизни, звучит в голове обиднее всего. Да, Рон бы позлился и пошумел, но в итоге все бы понял и смог поддержать. Для этого ведь и нужны друзья. Не вполне осознавая, как именно оказался возле хозяйской спальни, и что собирается делать, Рон бездумно толкает прикрытую, но незапертую дверь и делает шаг вперед. Его тут же оглушают громкие похабные звуки. Ну, по крайне мере в этот раз они не забыли про заглушающее. Он в который уже раз за последние дни приоткрывает рот от удивления, хотя к этому зрелищу наверное, можно было и привыкнуть. Так, ладно, пора бы уже запомнить, что в этом доме ни в коем случае нельзя входить куда-то без стука и расхаживать свободно. О чем он вообще только думал? Надо бы просто закрыть дверь и постараться в очередной раз забыть увиденное, но Рон почему-то медлит. Наверное, во всем виновато чертово любопытство и настойчивое желание понять, что ж надо такого делать, чтобы человек настолько громко стонал во время секса? Малфой нависает над Гарри с таким видом, будто собирается его сожрать. Но тому этот взгляд явно нравится, он и сам смотрит не менее жадно. А еще совершенно бесстыже обхватывает ногами торс Малфоя и отчаянно подмахивает в ответ на каждый толчок. — Не могу больше, не могу. Гарри выгибается, вцепившись в мускулистые плечи, и Рон невольно завидует хорошей физической форме Малфоя. Надо бы тоже начать заниматься спортом, а то как-то не хочется уступать Хорьку. Двигается Малфой быстро, резко, ничуть не жалея любовника. Сам Рон ни за что бы не посмел так обращаться с Гермионой. Хотя, может, ей бы тоже понравилось? В конце концов, она же сказала, что считает подобное зрелище горячим. Мало ли. — Хочешь, чтобы я дал тебе кончить? Малфой явно издевается, то с силой проводя рукой по члену, то нежно оглаживая головку, заставляя Гарри громко вскрикивать и подаваться бедрами навстречу в нетерпении. — Да, да, пожалуйста! Драко! Ну пожалуйста! Растянув губы в той самой усмешке, которую Рон всегда ненавидел, Малфой наклоняется к нарочито подставленной под поцелуи шее и медленно проводит по ней языком. При этом он ни на секунду не сбивается с четкого и жесткого ритма. Вот это выдержка! Сам бы Рон давно уже кончил. — Раз ты так просишь. Накрыв губы Гарри долгим жадным поцелуем, Малфой ускоряет ритм и быстрее начинает надрачивать мокрый от смазки член. Вот теперь по нему видно, что он сам еле сдерживается. Ха! Не такой уж и выдающийся у Хорька самоконтроль. — Господи, сейчас! Гарри начинает уже совершенно ненормально выть, вот точно, как упырь, а Малфой пытается его перекричать громкими вскриками. Через несколько секунд их явно накроет долгожданным оргазмом. Еще только пара сумасшедших толчков, и… Осознав, что у него в паху начинает теплеть, Рон быстро закрывает дверь спальни, отсекая оглушительные вопли. Стоит признать, что Гермиона была права — это и правда горячо. Постояв в коридоре еще некоторое время, Рон вдруг ухмыляется и разворачивается в сторону лестницы. Пожалуй теперь он знает, как они с Гермионой сами могут начать смущать эту сладенькую парочку. Не все же одному Гарри развлекаться. *** Известие о том, что всем им надо пойти на благотворительный бал, становится для Рона полнейшей неожиданностью. Не то, чтобы он был против посещения подобных мероприятий, но бал организуют родители Малфоя, поэтому ему совершенно не хочется там появляться. Естественно, ни Гарри, ни Гермиона на его причитания не обращают никакого внимания. — Там собираются все влиятельные персоны общества! И, как обладатели Ордена Мерлина, мы теперь тоже входим в их число. Рон, тебе необходим новый костюм! — Драко будет очень рад, если вы пойдете. Он сказал что собирается сделать какое-то важное заявление. Мы должны его поддержать. Рон на сто процентов уверен, что новый костюм ему не нужен. И что Малфою он никакой поддержки не должен. Однако спорить со взбудораженными предстоящим событием Гарри и Гермионой оказывается совершенно бесполезно. — Рональд, ты не можешь вот так просто отмахнуться от приглашения! — Дружище, если ты не хочешь, я все пойму, но я благодарен тебе за то, что принял мой выбор. Поэтому сейчас, спустя несколько суматошных дней, Рон сидит в неудобном костюме на сказочно оформленной веранде и старается поскорее напиться. Счастливая Гермиона порхает от одной группки знакомых к другим, что-то оживленно обсуждая. Смотреть на нее — сплошное удовольствие. После увиденного в спальне Гарри, Рон все же нашел в себе смелость быть более раскрепощенным в постели, и это явно пошло на пользу их с Герми отношениям. Наверное, стоит как-нибудь сказать Малфою спасибо. Возможно, даже сегодня, если Рон перед этим достаточно выпьет. Гарри тоже кажется очень возбужденным и радостным. Он смеется в ответ на шутку Невилла, но не отводит взгляда от Малфоя, который в этот момент как раз поднимается на небольшую сцену. Интересно, что ж за заявление собирается сделать Хорек? — Я хочу поприветствовать всех, кто собрался на этом мероприятии. И поблагодарить каждого за то, что приняли приглашение. Все мы знаем, какой след в наших сердцах оставили события годичной давности… Где-то на этом месте Рон прекращает слушать проникновенную речь. На подобных вечерах все говорят об одном и том же: о важности победы над Волдемортом, о значимости вклада каждого, о необходимости построить новый мир. Но для Рона, прошедшего через каждый чертов день этой войны, такие воспоминания навсегда останутся болезненными. Да, они смогли все это пережить. Но не забыли и не отошли. И всеобщее паразитирование на смерти многих, в том числе и Фреда, кажется Рону низким и нечестным. Судя по тому, что все вокруг начинают аплодировать, Малфой свою речь закончил. Поэтому Рон снова включается в происходящее и слышит: — Но я хотел бы попросить еще минуту вашего внимания и сделать заявление. Я наконец набрался смелости, чтобы сказать самому важному и дорогому человеку в моей жизни то, что давно уже собирался. Я люблю тебя! Все вокруг громко ахают, но в толпе отчетливо слышен радостный визг Гарри, который победно вскидывает руки, обращая внимание всех присутствующих на себя. Рон в ужасе осматривает удивленную толпу. Это сейчас такой каминг-аут был, что ли? Гермиона улыбается и начинает хлопать. Собравшиеся маги тут же подхватывают аплодисменты, хоть и явно смущены произошедшим, а Гарри продолжает радостно размахивать руками, с восторгом глядя на явно счастливого Малфоя. Рону не остается ничего другого, как поддержать общий тост за влюбленную парочку. Хотя, глядя на увлеченно целующихся посреди толпы Гарри и Драко, он уже не уверен, что против их отношений. Наверное, теперь придется как-то наладить общение с Малфоем, и предложить ему позавтракать или пообедать вместе, раз уж они все живут в одном доме. Пожалуй, Рон вполне сможет смириться с подобным соседством. Лишь бы эти двое не трахались на каждом углу у них с Герми на глазах, а уж все остальное он как-нибудь переживет.