Перфекционисты, или Как закрыть гештальт

Домовик древнейшего и чистейшего рода Малфоев Килти дрожал от возбуждения, как рассада Трепетливых Кустиков хозяйки Нарциссы. Он в сотый раз перепроверил сервировку: фарфоровые чайные чашки – ровно шесть штук – стояли на одинаковом, выверенном до десятой доли дюйма расстоянии, начищенный фарфор блестел на солнце (Килти повернул третью чашку немножечко влево, чтобы солнечный луч падал на нее в правильном месте); блюда с выпечкой источали невероятные ароматы, перебивая запах букета голубых роз из розария леди Малфой – прекрасных, обрезанных так, чтобы сформировать идеальную полусферу, собранную стебелек к стебельку самим Килти. Эльф нервно всплеснул ручонками, и одно из курвуазье (любимых печенек мисс Пэнси Паркинсон) съехало со своего места. Килти сдержал порыв наказать себя за оплошность – начни он биться головой о стол, вся композиция разрушится. Да и не страдал он склонностью к мазохизму, истязания предпочитал покойный Добби, а у Килти была другая тайная слабость. Эльф щелчком пальцев вернул печенюшку на законное место и снова окинул взглядом сервировку: круассаны с разными начинками для хозяина и хозяйки, тающее песочное печенье для мисс Пэнси, воздушный тирамису для мистера Блейза, любимые с детства молодым хозяином Драко персипаны (домовик отвлекся на размышления, можно ли называть лорда Драко молодым хозяином после того, как от него отрекся отец? Можно ли называть молодого хозяина лордом?) и брутальный тыквенный пирог для грязнокровной невесты молодого… мистера Драко. Килти пришлось применить хитрость, чтобы вызнать, какой именно десерт предпочитает будущая молодая хозяйка (можно ли называть невесту бывшего молодого лорда будущей молодой хозяйкой?). Кикимер – мерзкий старый домовик дома Блэков, где юный лорд жил во грехе со своей нареченной, а перед этим изображал, что жил в еще более страшном грехе (но Килти-то знал, что это не так!) с мистером Гарри Поттером, не хотел делиться информацией о вкусах мисс Гермионы, однако Килти – настойчивый эльф, Килти – образцовый эльф, и он нашел подход к старой образине. Страшная мысль пронзила беднягу: что, если Кикимер обманул? Что, если мисс ненавидит тыквенные пироги? Вульгарный десерт и без того вносил диссонанс в идеальную сервировку, а ведь Килти нужно, чтобы все прошло и-де-аль-но. Килти знал, чем закончится вечер, если он обойдется без инцидентов, и был в этом заинтересован лично.

***

Драко Малфой (то есть не Малфой, но, возможно, скоро снова станет Малфоем) был прирожденным дипломатом. Ладно, пусть не прирожденным, но его приобретенные навыки определенно должны заставить Министра кусать локти оттого, что до сих пор не повысил его до должности главы Отдела международного магического сотрудничества. На фоне многоходовки, которую Драко спланировал и… почти провернул, терялись переговоры с колдунами-каннибалами-некромантами Зимбабве, составление договора со славянским магическим вече из двухсот двадцати трех пунктов, каждый из которых могучие ведуны оспаривали отдельным письмом, и даже последняя словесная баталия с МАКУСА за сферы влияния в Тихом океане! Если все получится (а иначе и быть не может!), сбудется мечта, которой уже лет десять. Мечта его отрочества и юности! Принцип «цель оправдывает средства» оправдал себя в очередной раз, и (эврика!) все хитросплетенные им нити должны были сойтись сегодня в пять пополудни у беседки в саду мэнора. Его ювелирно выверенный план был достоин отдельной ячейки в «Гринготтсе»! Сначала Драко между делом поинтересовался у Грейнджер, что она думает об ужине с его родителями. Ладно, он согласен с тем, что сформулировал вопрос не очень дипломатично. И пришлось выслушать много разного. Мысли его невесты о предложении Малфоев не содержали ничего неожиданного, да и цензурного в них было мало. Поддакнув Гермионе, что мерзко со стороны Люциуса отправлять одно за другим приглашения на семейный ужин, когда более четырех лет назад сам лично выставил сына из дому без всякого содержания, Драко зашел с козырей. Он разлился соловьем о жизни в родительском доме в доволдемортовские времена, несколько раз вскользь упомянул огромную коллекцию книг, а затем для весомости уронил названия нескольких бриллиантов этой коллекции. Когда рыбка заглотнула наживку, пустился в подробные описания библиотеки, между прочим сообщив, что состоит книгохранилище из трех залов, каждый из которых больше библиотеки Хогвартса вместе с запретной секцией, и посетовал, что теперь больше никогда не доведется его увидеть. В знакомых до каждого золотистого пятнышка карих глазах мелькнуло сомнение. Расслабляющий массаж, ванна с лавандовой пеной и… Грейнджер сама предложила посетить его родителей. Конечно, с оговорками – куда без этого? Во-первых, никакого ужина – максимум чаепитие, во-вторых, никаких гостиных мэнора – без комментариев, в-третьих, экскурсия по библиотеке в программе вечера, что Драко предложил бы и сам, потому что именно это помещение играло ключевую роль в его замысле. Получив согласие основной фигурантки, Драко приступил к подготовке условий встречи. Он понимал, что его родители будут на своей территории и, следовательно, заведомо в более выигрышной позиции. И эту позицию во что бы то ни стало нужно было расшатать. Драко, который не был нынче Малфоем по фамилии, но оставался Малфоем по сути, прекрасно понимал, что его отец, в силу давнишних предубеждений, постарается выказать Грейнджер неуважение, забросает не очень завуалированными оскорблениями, а недооцененная Гермиона – это катастрофа. Мать в конфликте обычно берет сторону отца, так что рассчитывать на ее поддержку нечего. Конечно, он сам, не раздумывая, вступит с отцом в конфронтацию, но проблема в том, что от мэнора камня на камне не останется, если они сойдутся два на два. А вместе с мэнором не останется и библиотеки – места, где должны воплотиться его коварные планы. Нет, можно не выпендриваться и просто взять с собой Поттера, но подобная разбалансировка могла привести к еще более плачевным для древнего дома результатам. В этом деле потребуется не гриффиндорская нахрапистость, а слизеринская изворотливость. Для того чтобы победить врага, нужно знать его слабые места. Драко не пожалел времени и денег, чтобы разузнать кое-что о Малфоях-старших, то есть единственных. И вот к чаепитию два на два прибавились новые лица. Отвечая отцу, что они с Грейнджер, так и быть, примут его предложение и согласны на файф-о-клок в саду, он посетовал, что много лет не видел своих одноклассников и попросил позвать Блейза и Пэнс. Прежде чем все состоялось, ему пришлось навестить школьных друзей самому и убедиться, что они будут… то есть убедить их вести себя на мероприятии согласно продуманной им стратегии. А то мало ли что может принести на хвосте авгурей Рите Скитер или Франческе Забини… И вот час «Ч» пробил. У ворот мэнора их встретил любимый эльф Нарциссы. Келпи? Нет, келпи – это водяное чудище. Килт? Вроде килт – народная одежда шотландцев. Ладно, неважно, как его зовут, главное, что ушастое недоразумение повернуто на перфекционизме. Несмотря на то, что слоган «надейся на лучшее, но ожидай худшего» лишь на пункт отставал от любимого «цель оправдывает средства», Драко оказался не готов к тому, что происходило во время чаепития. Напряжение между шестью воспитанными людьми, чаевничающими в прекрасном саду, можно было потрогать руками. Не упрощал ситуацию и домовик, перестраивающий композиции на блюдах всякий раз, когда кто-то доставал печенюшку или круассан. От показной идеальности тошнило, и еще тошнило от тыквенного пирога, который с какого-то перепуга был подан вместе с вполне приличными десертами. Не могли же Люциус с Нарциссой узнать, что и Драко, и Гермиона ненавидят со страшной силой эту... сладость со времен Хогвартса, и подать специально? Диалог, как и предполагал Драко, походил на дуэль. Причем основными участниками были (как и предполагал Драко) Грейнджер и отец. Все остальные, каждый из своих побуждений, замирали в священном ужасе после выпадов и кидались разнимать дуэлянтов. – Только такая вульгарная особа, как вы, могла бросить вызов Мунго с его многовековой историей. – Подходы к лечению в Мунго – ровесники больницы, оттого и… – Мистер Малфой, правда ли, что левое крыло Мунго построено на средства вашего прадеда? Пэнси – все еще Паркинсон – совсем не улыбалось, чтобы Рита Скитер написала о ее многолетнем романе. Она надеялась в обозримом будущем сменить фамилию, а информация в прессе о некоторых увлечениях, возникших еще на четвертом курсе школы, не поднимет ее рейтинги в глазах потенциальных женихов. Поэтому она всячески старалась не дать ситуации выйти из-под контроля. – Это самое запущенное крыло, где даже палаты не оборудованы! Почему я не удивлена? – Мисс Грейнджер, в этом крыле находится палата Тики, где, кажется, третий десяток лет живут родители вашего… – Да попади они ко мне, им не пришлось бы провести свою жизнь взаперти! Моя коллега психоколдотерапевт разработала методику для восстановления психического здоровья подобных пациентов. Ах да, я забыла! Если бы ваши коллеги не навестили родителей моего одноклассника… – Дорогая, попробуй этот персипан. Помнишь, я говорил тебе, что эльфы мэнора готовят идеальные персипаны? – Вернешься в семью, и эльфы мэнора снова… – Спасибо. Обойдусь. – О, Драко, помню, леди Нарцисса высылала тебе персипаны раз в неделю, а ты съедал свой недельный запас за полчаса. Блейз Забини не желал, чтобы его темпераментная супруга получила почтой интересные колдографии. Дай он себе задуматься хоть на минуту, понял бы, что на этих снимках вспыльчивая корсиканка не увидит ничего его компрометирующего, но Драко во время визита так живо описал перспективы, что Забини почти испытал это – взбешенный взгляд Франчески, взмах палочки и Секо, отрезающее самое ценное. – Удивлена, что у тебя до сих пор есть зубы. – Люблю тебя удивлять. Целый час силами присутствующих за столом поддерживался почти непринужденный разговор, но когда чаепитие закончилось, все его участники выдохнули с облегчением. Ну не все: Люциус поджимал губы, Нарцисса поглядывала на него испуганно, но Драко и его бывшие одноклассники точно выдохнули. Настало время воспользоваться выторгованной у отца льготой. Драко надеялся, что так и не убедивший сына вернуться в лоно семьи Люциус не продемонстрирует свой сволочизм прилюдно и не откажет в том, что уже позволил. – С вашего разрешения покажу невесте библиотеку, – с достоинством произнес Драко, кивнул присутствующим и подал руку Гермионе.

***

Драко Малфой, который не совсем Малфой, но рад, что сумел выкрутиться и не стать Малфоем обратно, не был в семейной библиотеке более четырех лет, но мог с уверенностью сказать, что здесь ничего не изменилось. Сколько он себя помнил, библиотека в мэноре была оплотом стабильности – каждому свитку, каждому гримуару, каждой брошюре было отведено свое место, и неуемный эльф (как там его зовут?) следил, чтобы книга с этого места не сдвинулась ни на йоту. Итак, никаких неожиданностей со стороны библиотеки Драко не ожидал, разве что сейчас вместе с ним туда наяву войдет та, о ком он грезил между книжными полками многие годы, в смысле грезил прижать ее к этим книжным полкам и сделать еще очень много неприличных вещей. И наконец-то у него появилась возможность воплотить эти фантазии в жизнь. Грейнджер завороженно оглядывала темные стеллажи, уходящие под потолок, который располагался на уровне третьего этажа мэнора, тогда как вход в книгохранилище был на первом. И никаких чар незримого расширения – помещение действительно занимало все левое крыло дома. Стеллажи кое-где были оснащены лестницами наподобие пожарных, ибо многие книги нельзя было призвать с помощью волшебства. – Нравится? – шепнул в самое ухо своей невесте Драко, вынул палочку и провозгласил: – Люмос Максима! С кончика палочки сорвался яркий луч, и все пространство озарил ровный холодный свет. Драко готов был услышать восхищенный выдох Грейнджер. Даже мог предвидеть, как именно он прозвучит – высота, тембр, длительность, но не ожидал, что такой же вырвется у него, а потом еще кое-что непечатное. – Когда здесь кто-то последний раз был? – первой нашла приличные слова Гермиона, отмахиваясь от парящей прямо в воздухе пыльной паутины, норовящей запутаться в ее отросшей гриве. Ответа на этот вопрос у Драко не было, у него вообще не было никаких ответов, весь его мыслительный процесс состоял из нецензурных и очень нецензурных прозвищ, подбираемых отцу. Ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: запустение в библиотеке царит магическое. – Экскуро! – сделала попытку стереть пыль с ближайшей полки Грейнджер, но вместо того, чтобы исчезнуть, пыль увеличилась в объеме вдвое. – Происки твоих… родственников? – проявила дипломатичность она. – Похоже, – ненаследник древнего рода вконец расклеился. Старый… жук знает, что отменить волшебство Драко сможет, только приняв отцовское благословение. А этого ему делать категорически не хотелось. Но как не претворить в жизнь план, к исполнению которого так близко подошел, как сойти с дистанции почти у финиша? Беглый взгляд подсказал ему, что про все свои замыслы он может забыть – ему и самому совесть, или что там у него занимает отведенное ей место, не позволит склонить девушку к близости в такой помойке. По всему помещению, будто гонимая легким ветерком, летала и вихрилась пыль, пол был присыпан густым слоем грязи, кружева паутины красовались на стеллажах, и в них хозяйничали не самые мелкие родичи акромантулов, из корешка древней книги на уровне лица Гермионы с хрустом вылезла мышь, и даже в этом Драко не повезло – его женщина, вместо того чтобы броситься с визгом ему на шею и воплотить хоть одну тысячную долю того, о чем здесь было думано-передумано, с нежным «какая прелесть!» потянулась к юркой зверушке. Впрочем, зверушка внимания не оценила и затаилась в недрах переплета. Игнорируя окружающий бардак, Грейнджер уверенно двинулась в глубину зала, чихая и отряхиваясь, пытаясь разглядеть надписи на корешках сквозь слои грязи. Драко напряженно думал. Озарение снизошло, когда он вспомнил об интересной особенности любимого эльфа матери. Как же, дромарог забодай, его зовут? – Келти! – попробовал он, но безуспешно. – Килпи! – еще одна неудачная попытка. – Что ты пытаешься сделать? – вернула ему свое внимание пытающаяся очистить содержимое полки невеста. – Ты не запомнила, как зовут домовика, прислуживавшего за столом? – Кажется, Килти, – пожала плечами Гермиона, и Драко попробовал воззвать к магическому существу так. Слава грейнджеровской памяти, у него получилось! – Хозяйка Нарцисса приказала Килти выполнять приказы сэра. Сэр чего-то желает? Сэр чего-то желал, но расписывать домовику, чего именно, не планировал, впрочем, тот скоро сам… Однако эту маленькую жертву Драко готов был принести. – Сэр желает, чтобы ты вернул библиотеке привычный вид, – махнул рукой в сторону безобразия Драко. – Но хозяин Люциус… – Хозяйка Нарцисса приказала выполнять мои приказы, пока я здесь. А я хочу увидеть библиотеку в таком виде, в каком привык ее видеть, – включил внутреннего дипломата Малфой. – Но хозяин Люциус… – залепетал домовик, и Драко увидел, как заблестели сочувствием глаза Грейнджер. «Опасно, опасно!» – зазвенела в голове тревожная кнопка. Сейчас она… – Драко, не мучай его, он же не может ослу… Малфой успокаивающе подхватил Гермиону под локоть, а второй рукой – с той стороны, где стоял, едва не лопаясь от разнонаправленных приказов, Кил… ти (точно, его зовут Килти!), провел по всем изгибам ее фигуры, с удовольствием наблюдая, как у мелкого поганца загорелись глаза, а с уголка его огромного рта капнула слюна. Да! Драко все помнил правильно. – Один момент, сэр, сейчас Килти выполнит приказ доброго сэра! – домовик завороженно смотрел, как Драко собственнически сжимает ягодицу на мгновение опешившей от такой наглости Гермионы. Она отработанным до автоматизма движением шлепнула обнаглевшую руку, а домовик одним щелчком превратил серое и мрачное, увешанное паутиной и засыпанное пылью помещение… превратил помещение... в идеально чистую библиотеку. – Спасибо, – взвизгнула Гермиона в тот же момент, когда Драко псыкнул домовику: – Спрячься, чтоб глаза мои тебя не видели! Радостный Килти исчез с очень громким хлопком. – Зачем ты с ним так?! – взвилась защитница сирых и убогих. Драко не стал ничего объяснять – еще чего не хватало. Он высокомерно пожал плечами и сделал приглашающий жест. Гермиона побежала вперед и заметалась между стеллажами как белка в осеннем лесу. Пора было приводить план в действие. Но не тут-то было – Драко привык, что стоило ему коснуться выдохом ее уха, как она готова была… на многое. Ну, может, не сразу, но очень скоро, главное, подуть в определенное место. Сейчас же… Гермиона даже не заметила, что жених рядом! Нет, заметила, отмахнулась и сделала шаг от него в сторону вековой мудрости. Ее расфокусированный взгляд скользил по полкам, дыхание стало шумным и прерывистым, сейчас, вот сейчас, она протяжно застонет. Наблюдать за тем, как Грейнджер возбуждается без его участия, было… странно. Драко стало обидно, но напряжение в штанах прозрачно намекало, что его вуайеристские наклонности требуют тактильного приложения (или продолжения?). – Сколько времени у нас есть? – ну вот на него все-таки обратили внимание. Драко же правильно понял ход ее мыслей. Или нет? – Грейнджер, – он с рычанием прижал ее к полкам. Больно ударившаяся лопатками Гермиона возмущенно зашипела. А потом, поймав взгляд потемневших глаз своего мужчины, хохотнула: – Серьезно?! Когда Драко стал подбивать ее на совместный ужин с родителями, Гермиона заподозрила двойное дно: слишком хорошо изучила этого человека, чтобы поверить, будто он ведом одной лишь идеей закрыть гештальт в отношениях с родителями. Нет, к гештальтам Гермиона относилась с пониманием. Ее психотерапевт говорила, что важно не оставлять окон в прошлое. Поэтому, повредничав для проформы, а заодно получив роскошный массаж, расслабляющую ванну и еще несколько приятных бонусов, согласилась. Но ей и в страшном сне не приснилось бы, что Драко затеял все это лишь для того, чтобы… заняться сексом среди книг. О семейной библиотеке Малфоев Гермионе доводилось читать, она привлекала как в целом, так и в частности. Здесь находились существующий в единичном экземпляре труд Авиценны и монография Николаса Фламеля о нетрадиционных способах использования крови дракона. Гермиона заранее настроилась найти оба гримуара. Но несправедливо обламывать Драко, ведь совершенно очевидно, что он все это провернул, чтобы… эм… это даже звучало смешно, трахнуть ее в библиотеке. Неясно только, почему он никогда не пытался к ней приставать в блэковской. Конечно, размерами та в подметки не годилась этой, но библиотекой являлась по определению – то есть местом, где стоят книги, мно-о-ого книг. И что же делать? Люциус позволил им провести здесь два часа. Нет, она, конечно, умела довести присутствующего здесь мужчину до оргазма в считанные минуты, но ведь это совсем не то, чего он хочет – раз; идеальной Гермионе Грейнджер не пристало делать что-то на скорую руку – два; она все так же против идеи быть прижатой к твердым книжным полкам – три; ей кровь из носу нужно найти труд… ну хотя бы Авиценны – четыре. Фламеля еще можно добыть в научной библиотеке при Отделе Тайн, если хорошо попросить Макмиллана, а вот Авиценна бесценен. У них осталось около полутора часов, этого едва хватит, чтобы разыскать и бегло просмотреть самое интересное, а ведь хотелось пройтись по всему помещению, надышаться пропитанным запахами древней бумаги и пергамента воздухом, подержать в руках редкие экземпляры, даже (плевать на акрофобию!) полазить по лестницам. То есть в планах Гермионы было удовольствие совсем иного толка, чем в планах Драко. Как быть? Оставить неудовлетворенным своего мужчину или уйти неудовлетворенной самой? Ну… не совсем неудовлетворенной, в силы Драко она верила. Вот только насладиться его постельными навыками она предпочла бы в более располагающей к этому обстановке, а в библиотеке заняться именно тем, чем в ней положено заниматься. Если бы хватило времени на то и это… На минуту мелькнула мысль попросить несчастного домовика найти и принести Хроноворот. Гермиона читала, что одна из бесценных нынче магических вещиц находится в мэноре, но не факт, что кроха эльф может безнаказанно взять ее в руки, по сути, украсть у хозяев ради гостей. Становиться причиной наказания эльфа Гермиона не хотела. Идея, родившаяся в буйной гриффиндорской голове, однозначно имела слизеринские корни, что неудивительно после стольких лет тесного общения с экс-представителем этого факультета. В любом случае других вариантов и рыбку съесть, и... в общем получить все и сразу, не было, а этот Гермиона готова была воплотить, даже не сильно мучаясь совестью. Поделился бы Драко своими… гештальтами, и можно было бы их закрыть, не выходя из спальни, но кто-то очень умный не ищет легких путей.

***

Грейнджер появилась из соседнего прохода, куда удалилась пару минут назад, прошипев что-то насчет ушиба лопаток. Он проявил покладистость, дал ей время на размышления и, кажется, не прогадал. Ведьма решительно прижала его к полкам. Не ожидающий нападения Драко больно стукнулся, несмотря на плотный магловский костюм, в который вырядился, чтобы побесить отца. Черт, наверное, он сделал Грейнджер настолько же больно! Руки сами собой легли ей на талию и стали очерчивать привычные узоры: вверх – до самой груди, охватывая пальцами округлости, а затем вниз – к бедрам, чтобы сжать ягодицы. Гермиона сразу глубоко и влажно поцеловала его в губы, оглаживая шею руками. Отчего у нее такие влажные ладони? В библиотеке довольно прохладно… Маленькие юркие пальчики очертили его скулы, дернули за мочки ушей, натянув невидимую нитку, другой конец которой находился прямо в паху – чертовка давно изучила драковедение на «Превосходно». Сознание на миг уплыло и вернулось новыми ощущениями. Грейнджер оторвалась от его губ и убрала руки с шеи. Драко заметил, что плотно зажмуривался от удовольствия, только тогда, когда она отстранилась всем телом, и он от неожиданности открыл глаза. Нет, он должен видеть, должен запомнить в мелочах все, что сейчас здесь произойдет! Гермиона спустила бретельки платья с плеч и повернулась к нему спиной, Драко не нуждался в вербальном пояснении и тут же припал губами к ее шее, урча от удовольствия, как сытый кот, пока его руки расстегивали скрытую застежку-молнию. Затем его руки скользнули под платье и снова нашли грудь невесты. Стиснуть, нежно провести по всей окружности, едва касаясь пальцами, снова сжать – судя по удивленно-сладострастному стону, Драко удалось изучить гермионоведение на «Выше ожидаемого». В ладони уперлись соски, кружево белья не могло скрыть их твердости. От ощущения вся кровь в организме, нарушая законы циркуляции, устремилась в пах. Драко потерся напряженным членом о ягодицы Гермионы, чтобы немного унять возбуждение. Благослови Мерлин туфли на каблуках! Каблуки, Грейнджер, спущенное до локтей платье, библиотека… Драко не то зашипел, не то зарычал – звук вырвался откуда-то из нутра, мозг не успел его идентифицировать. Черт, на нем слишком много одежды! Почему на нем всегда так много одежды?! Пиджак полетел вниз под ноги, бессмысленное дерганье галстука помогло его ослабить – Драко решил, что и так сойдет, и рванул рубашку. Он и забыл, что его коварная невеста в последнее время зачаровывала пуговицы от… от таких вот неприятностей. Ни одна из пуговиц даже не сдвинулась с места, зато ткань прекрасно разошлась рядом со швами – не страшно, главное, сделать возможным контакт кожи с кожей. Грейнджер не стала безучастно наблюдать за неуклюжим стриптизом и подключилась к избавлению его от лишнего, ее руки уже успели расправиться с ремнем и ширинкой. Как она может оставаться такой собранной и спокойной, когда у Драко уже крышу сносит? Еще одно движение, и его член вырвался на свободу из плена трусов. Именно так себя чувствуют заключенные Азкабана, выходя на свободу через десяток-другой лет? Развить эту мысль Драко не успел, потому что оказался в одной из своих любимых подростковых фантазий. Малфой с ужасом осознал, что фантазия может закончиться досрочно, хоть в его возрасте, с его опытом и после трех с половиной лет отношений негоже кончать от одного осознания, что женщина твоей мечты исполняет одну из твоих грез в том месте, где ты об этом грезил. Привычная для таких ситуаций мысль о голом Грегори Гойле не помогла. Пришлось использовать тяжелую артиллерию и вспоминать Риту Скитер, но и та не слишком охлаждала его здесь и сейчас, да и переключаться на другие образы получалось из рук вон плохо. Может, все от недостатка крови в верхней голове? И ведь где-то здесь за его грандиозным фиаско наблюдает мерзкий Нарциссин эльф! Сработало. Драко наконец начал ощущать происходящее: влагу рта и ласки юркого язычка, изучающего рисунок вен, закачивающих, судя по ощущениям, все новые галлоны крови, туда, где им определенно никак не поместиться. Драко осознавал, что, если Грейнджер продолжит в том же духе, его не спасут и десятки эльфов, даже если те начнут лезть с советами. Упрямая ведьма совершенно игнорировала его попытки отстраниться и вернуть себе контроль над ситуацией. Все не должно закончиться так быстро, у него же план! Пальцы коварной соблазнительницы проворно скользнули под яички и надавили на волшебную точку. Драко взвыл и… кончил. Сколько времени ему понадобилось, чтобы прийти в себя, он не знал. В голове была каша. И не просто каша, а та несъедобная субстанция из овсяных хлопьев, которую Гермиона готовила по утрам в те дни, когда настаивала, чтобы Кикимер отдохнул. Нормально ли чувствовать обиду на любимую женщину, после того, как та заставила тебя так ярко финишировать? Нормально ли сгорать от стыда за сам факт того, что быстро пришел к финалу перед той, с кем вместе пережил много гораздо более неудобных ситуаций, в том числе и в постели? Грейнджер иронично улыбалась подпухшими губами, от ее улыбки кровь снова устремилась исхоженным маршрутом, и Драко не нашел лучшего рецепта от внутреннего раздрая, чем впиться в эти губы отчаянным поцелуем. Чего-то не хватало во вкусе поцелуя, но задумываться, чего именно, Драко не стал. Наверное, хорошо, что его действиями в данный момент руководил расчет, а не неуемное возбуждение. Драко аккуратно спустил черное тонкое платье Гермионы с рук до талии и проложил цепочки легких, словно крылышки пикси, поцелуев от шеи вниз. Она надела его любимый алый кружевной бюстгальтер? Драко казалось, что под черное платье она выбрала черные трусики и лифчик. Оба предмета, по его мнению, были слишком пуританскими. Но он был совсем не против красного кружева, которое великолепно оттеняло его любимую часть тела любимой женщины. Откровенно говоря, гораздо больше ему нравилось отсутствие белья на этой части тела. Он аккуратно освободил округлости с торчащими потемневшими сосками от полупрозрачной ткани и припал к левому, более чувствительному, как к источнику молодости, не забывая пощипывать правый. Накатившее приливной волной возбуждение заставило Драко развернуть их и снова впечатать Грейнджер спиной в стеллаж с древними книгами. Ее стон говорил скорее о дискомфорте, чем об удовольствии, что категорически не устраивало героя-любовника. Отстранившись, он окинул помещение взглядом и невербально отлевитировал часть фолиантов и пергаментов с ближайших полок на пол под их ногами, благо те оказались на незаколдованных полках. А затем настолько аккуратно, насколько позволяло возбуждение, опустил на шаткую конструкцию Гермиону. Самым странным в ситуации было отсутствие ее ворчания по поводу альтернативного использования книг. Грейнджер с интересом наблюдала за его действиями и позволяла пока делать с собой все, чего ему хотелось. Погрузиться бы в фантазии обо всем, чего ему хотелось… но это грозило очередным штормом в мозгах. Он уложил свою любимую ведьму на ложе из книг, краем сознания фиксируя, как же это, черт возьми, символично, и вернулся к ее груди. Было бы преувеличением сказать, что ему удобно: книги соскальзывали вниз от каждого резкого движения, а отвлекаться от своих действий на возвращение их на ранее занимаемые места не хотелось. Трусики оказались из того же ярко-алого комплекта – смотреть было не нужно, Драко узнавал их на ощупь. Хм. Удивительно, кажется, он находился в комнате, когда Гермиона натягивала на себя простые черные. Но это было неважно, потому что его пальцы наконец дорвались до влажного лона. На этот раз стон Грейнджер точно был тем самым, который Драко любил из нее извлекать, она заерзала, пытаясь заставить его двигать пальцами интенсивнее, чем разрушила остатки сооружения под своей пятой точкой. В причине витиеватой реплики, которую изрекла его нареченная, он уже не был так уверен. То есть Драко, который не совсем Малфой, был уверен, что библиотечным больным придурком с извращенными идеями обозвали его, а вот часть про тролля со сломанной дубинкой решил на свой счет не принимать. Он был слишком расконцентрирован, чтобы возводить новое книжное лежбище с помощью магии, поэтому окинул взглядом опустевшие полки в поисках места для передислокации. Голова соображала плохо, организм требовал во что бы то ни стало довести начатое до конца. Прижав к себе, он поднял Гермиону с пола и стал искать, куда приткнуть свою ношу. Все оказалось совсем не так радужно, как в его подростковых мечтах: если усадить Грейнджер на третью полку снизу, придется брать ее в полуприседе, если на четвертую, то приподнявшись на носочки. Неизвестный волшебник, проектировавший стеллажи по заказу дальнего предка Драко, не учел, что потомку заказчика в надцатом колене может приспичить использовать этот добротный стеллаж для секса. Драко в душе был сибаритом и всяческие неудобства презирал. Пытаясь определить Грейнджер хоть куда-нибудь, он выбрал ту полку, что пониже, но и это не облегчило ему задачу: если усадить ее поглубже, не удастся добраться до заветного местечка, а если поближе, то – будь проклята магловская физика! – несколько фрикций, и она окажется… глубже, а зафиксируй он ее бедра руками, и ее лопаткам придется встретиться с жесткой верхней полкой – ублюдочные полки возникали там, где в его фантазиях их не должно было быть, ведь ему не хотелось оставить синяки на шее и спине невесты? То есть синяки, может, и хотелось, но не от стеллажей. Плюнув на эту идею, Драко задумался, а не трансфигурировать ли книжную свалку под ногами в пуховую перину, но осознал, что после такого обращения с бесценными, должно быть, фолиантами секса ему не видать не только здесь и сейчас, но и еще пару недель в воспитательных целях, поэтому пожертвовал своим валяющимся в стороне пиджаком. Дискомфорт его здорово достал, поэтому перина получилась отменная – нежнейшая. Если дипломатическая карьера не сложится, Драко сможет зарабатывать на жизнь такими перинами. Уложив на предмет гордости Гермиону, он наконец-то смог сконцентрироваться на желаемом. Вот только за время мытарств он несколько поостыл. Нежная, но сильная ручка любимой опустилась на его член. Она действовала медленно, наращивала его возбуждение аккуратно, и Драко растворился в ощущениях. Петтинга в сени книг не было в его задумке, но кто он такой, чтобы отказываться? Его пальцы в свою очередь нашли себе применение – они нежно кружили вокруг клитора, распаляя возбуждение невесты, но не давая ей желанной разрядки. Драко настолько увлекся, что просто выпал из реальности, пришел в сознание, когда снова оказался на грани. Стоп! Один раз Грейнджер уже все испортила. Он нежно отстранил ее и скользнул членом в давно готовую его принять глубину, все равно сгорая от стыда из-за своей поспешности и чувствуя себя чем-то средним между младшим Уизли и неандертальцем. Просто он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как они вошли в библиотеку, а ведь Гермиона ему не простит, если не успеет ее осмотреть. Выдержку свою он проявит потом – дома, а пока… организм требовал собственной разрядки, эго требовало разрядки Грейнджер. Все получится идеально. Или он не Драко Малфой. Впрочем, Драко Малфоем он не был уже давно.

***

Сознание вернулось рывком. Он что, уснул? В голове замелькали картинки. Такие живые и осязательные картинки, что возбуждение, которому после недавних упражнений следовало бы поуняться, тут же накатило как цунами. Драко поправил член в штанах. В штанах? Руки взметнулись и ощупали плечи. Пиджак… А как же перина? Глаза распахнулись сами собой без команды мозга. Библиотека. Стеллажи. Он стоит, прислонившись к одному из них. Как их недавние приключения вяжутся с тем, что он обнаружил себя в вертикальном положении и полностью одетым? Драко сунул руку под пиджак. Тонкий батист оказался целым, а ведь совсем недавно рубашка напоминала флаг Соединенного Королевства. Гермионы рядом не обнаружилось. Он перевел взгляд на полки: книги стояли на своих местах, свитки были скатаны и перевязаны. Пропавшая было Грейнджер спустя пару минут появилась из-за того же стеллажа, что и в прошлый раз. Ее безмятежная улыбка казалась не совсем правильной, после постельных утех она улыбалась более расслабленно, но в голове было слишком странно, чтобы анализировать факты, будто кто-то поимел его мозги в извращенной форме. Нужно задать вопрос, но вопрос никак не хотел формулироваться. Гермиона подмигнула и извлекла из сумочки очень толстый свиток пергамента. – Законспектировала кое-что из Авиценны, – сообщила она с гордостью. – Когда успела? – смог собрать слова во фразу все еще дезориентированный Драко. Что-то странное пробежало по лицу Грейнджер, на одно мгновение сменилось смущением, а затем – традиционно – вздернутой бровью. – Ты не веришь в мои таланты? – Почему я должен в них не верить? – идентично вскинутая бровь в ответ. Гермионе категорически не нравилось то, что она видела. Драко был таким растерянным, что его хотелось обнять и затискать, а затем совершить все то, что произошло в их совместной фантазии. Но времени на это совершенно точно не осталось. Проект ее штатного колдопсихотерапевта – зелье на основе «Грез наяву», когда-то давно запатентованных близнецами Уизли, нуждался в усовершенствовании: состав прекрасно сработал, попав в организм сквозь поры кожи, но переход от грезы к реальности оказался слишком уж резким. Методику планировалось использовать как раз для таких случаев. В невоплощенную мечту погружались вместе пациент и специалист, специалист позволял пациенту пережить вымечтанное, осторожно указывая на несоответствия с реальностью. Сознание само прописывало детали. Интересно, что Драко представил на ней свой любимый комплект белья (Гермиона сделала пометку: переколдовать тот, что надела, чтобы дома не случилось казуса), вспомнил про чары на своих пуговицах. Все это нужно записать, пока не забылось. Пациентов, решившихся на эксперимент добровольно, можно было выпоить успокоительным, а как поступить с Драко? Признаваться, что всего этого не произошло, Гермиона не желала. Слишком уж гордым был ее жених, он не простит. Поэтому… сейчас она должна воплощать саму нежность и понимание. Быть идеальной женщиной. – Мистер Драко, ваше время закончилось, сэр, – залепетал вывернувший из-за соседнего стеллажа Килти. Гермиона так и не смогла понять, отчего лупоглазое существо смотрело на бывшего молодого хозяина с такой жалостью. Сам Драко покосился на эльфа с возмущением и… покраснел. – Семейная библиотека? – с иронией поинтересовалась Гермиона, когда тяжелые двери закрылись за ними. – Вообще-то я начал фантазировать о тебе еще в хогвартской, – мистер Блэк, который не успел вернуть благородную бледность кожным покровам, покраснел гуще, даже гуще, чем в их первую интимную встречу. Гермиона сжалилась и не стала комментировать это. – Что же ты молчал? – Зачем говорить о несбыточном? – удивился Драко. Гермиона улыбнулась улыбкой Моны Лизы. Нужно обдумать все так и этак, воскресить в памяти знакомое помещение: старые столы, стеллажи, факультетские мантии и еще галстуки (обязательно галстуки!)… Кажется, она определилась со свадебным подарком жениху.

***

Домовик древнейшего и чистейшего рода Малфоев Килти был разочарован. Он уже настроился на горяченькое, а в результате пришлось наблюдать, как молодой хозяин (или не молодой хозяин, а гость его благородных хозяев, как понять этих непонятных волшебников?), прикрыв глаза, подпирает стеллаж библиотеки на протяжении целых полутора часов. Конечно, выражение лица и стоны, вырывающиеся из его уст… приятно будоражили воображение, но этого определенно недостаточно. Наблюдать за тем, как грязнокровная невеста мо... ло… мистера Драко мечется по библиотеке, и то было забавнее. Выполняя обязанности приставленного к гостям слуги, Килти боялся пропустить все самое сладкое, происходящее в другом… то есть других помещениях. Убедившись, что мистер Драко и его невеста покинули мэнор, Килти аппарировал сразу в беседку, где пили чай благородные господа и их благородные и не очень гости, и (как и ожидалось) не застал там никого. С горестным всхлипом домовик благородного рода переместился к хозяйским спальням. Килти едва не прослезился, когда увидел, как хозяин Люциус преподносит своей даме бокал мутноватой жидкости. Килти успел! Образцовый эльф Килти появился вовремя! Тихонечко он перенесся в спальню хозяйки. Там происходило уже кое-что поинтереснее – на трансформацию он опоздал, ну и ладно. Некоторое время домовик не мог оторвать жадных глаз от сплетенных в экстазе тел, но все это время молоточком стучала мысль, что в комнате за стеной тоже ждет его возбуждающе красивое зрелище. Килти резко аппарировал туда – да, до чего же… до чего же… Интересно, хозяева представляют, насколько прекрасны? «Конечно представляют!» – мысленно стукнул себя по лбу эльф. И тут ему в голову пришла идея (гениальная идея!) – он придумал, как одним ударом убить двух докси: и наблюдать происходящее в обоих спальнях, и показать леди и лорду, как великолепно то, что он видит сам. Килти щелкнул пальцами, и стена между спальнями стала прозрачной, еще несколько минут наслаждался двумя картинками одновременно, а затем… затем произошло нечто потрясающее, по мнению Килти, и ужасающее, по мнению остальных участников. Два Люциуса встретились глазами с двумя Нарциссами… То есть не так: два Люциуса из спальни хозяина встретились глазами с двумя Нарциссами из спальни хозяйки.