I'm fine

POV Джош

Орегон, Орегон, Орегон... С таким безумным ритмом жизни отдых становится вдвойне приятнее. Я много за что злюсь на Фуллера, если честно: не всё так красочно, как могло бы показаться. Но за эти небольшие каникулы на природе, я ему бесконечно благодарен. Понятное дело, что и здесь репетиции, тренировки и практически ежедневные съемки, но куда приятнее этим всем заниматься на свежем воздухе, под пение птичек, чем в шумном Лос-Анджелесе. Спать до десяти утра, конечно, прекрасно, но в этом... мини-лагере отдыхаешь и ментально. Как бы странно это ни звучало. Здесь спокойнее, безмятежнее. В детстве отец всегда брал меня на рыбалку. До ближайшего озера ехать было недалеко, оно буквально на краю города, но мы отправлялись дальше. В лес. В самую чащу. Там всегда мало народа, и то, только если в хорошую погоду, поэтому можно было насладиться тишиной. А потом всё поменялось: на природу я езжу редко и тишины не часто встречаю, поэтому сейчас, в одиночестве зайдя в глубь орегонского леса, пытаюсь запомнить этот день. Я наклонился и сорвал какую-то травинку. На тоненьком стебельке расположились широкие матовые листики. Жаль, что я не разбираюсь в ботанике — может оно ядовитое. Уже темнело, и вдалеке виднелась зажжённая гирлянда огоньков, которые Хина, мне кажется, засунула в чемодан сразу, как только узнала, что мы едем в лагерь, однако, успешно забыла о них на всю неделю. Теперь она сидела на траве, пытаясь их распутать. Наверное, повесит на свою палатку, потому что на полянке перед столовой было только место для потенциального костра и простенькие деревянные скамейки вокруг него. На эту неделю у нас появилось такое негласное правило — брать в руки гаджеты только по сильной нужде. Все занимались чем угодно, кроме зависания в телефоне: некоторые, так же как и я, разбрелись по лесу, кто-то убирал кухню после ужина, Бейли нашёл какую-то невысокую балку, поддерживающую крышу столовой, и подтягивался на ней. Я вернулся на поляну, постелил на траву кофту и лег на неё, подняв глаза на, пока ещё, едва виднеющиеся звёзды. В городе таким не насладишься...

***

— Да ну ребята! Это не просто страх, у меня конкретная фобия! — заливисто засмеялась Сина и мило надула губы, притворяясь обиженной. — Надо было тебе на День рождения подарить резинового паучка в коробочке. — Зато теперь знаем, как её пугать на Хэллоуин. — Или на первое апреля, — с широкой улыбкой добавил Ноа. — Ой, идите вы, — Сина улыбнулась, встала со скамьи и направилась в сторону кухни. — Ты что, обиделась? — крикнул Ноа ей вслед. — Нет, но я тебе это припомню. Я принесу ещё зефирок, — она обернулась, помахала пустым пакетиком и, скомкав его, бросила ровно в мусорку. Девочки подумали, что последний вечер в Орегоне нужно провести как-то особенно и решили посидеть у костра — надо же его когда-то зажечь. Теперь, всей компанией в двенадцать человек мы собрались на скамейках, натыкивали на шампуры зефир и жарили у огня, параллельно с этим рассказывая забавные истории из жизни. Я сидел тихо, в их разговоры не вступая. Медленно потягивая пепси, в бутылку от которого Бейли предварительно залил немало виски, я слушал их шутливые ссоры, будто со стороны. Мои глаза находили, только две точки: ярко-оранжевые языки пламени и... Ноа. Он, возможно, этого не замечал, но я за этот вечер довольно-таки часто ловил себя на том, что безотрывно на него смотрю, и снова переводил взгляд на огонь. Но Ноа был, как магнит и, в конце-концов, сдаваясь, я опять возвращался к изучению его скул, аккуратного носика и еле заметных веснушек. Я знал, что, когда он улыбается, у рта появляются ямочки, знал, что на правом виске есть родинка, которая видна, только когда он зачёсывает волосы назад. И я не врал себе, что он мне безразличен.

***

Было уже далеко за полночь, все разошлись по палаткам спать или заканчивать сбор вещей, а я, чтобы не мешаться под ногами, решил вернуться туда, где лежал пару часов назад и посвятить время мыслям и звёздам. Отец мне немного рассказывал о созвездиях и учил их находить, но тогда мне это было не особо интересно. Хотя сейчас, запомнив хоть что-то, по памяти ориентируясь по звёздному небу, я смог найти созвездие Кассиопея. — Джош? Я приподнялся на локтях и обернулся. В паре метров от меня стоял объект моих последних раздумий. Кажется, он только из душа, потому что на свету луны и фонариков Хины, — которые она всё-таки зачем-то нацепила на палатку — его волосы выглядели влажными. — Что? Он подошел на пару шагов ближе, присел на корточки и склонил голову набок, вглядываясь мне в глаза. — Чувак, ты сегодня слишком тихий. Конечно, ты и обычно не особо общительный, но... Всё в порядке? — Да, конечно, — возможно, слишком быстро сказал я. Не хотелось врать, но правду, по очевидным причинам, ему знать не нужно было. — Вы уже закончили собираться? Я могу идти спать? Ноа слегка приподнял бровь, но ничего не сказал на то, что я так резко сменил тему, а лишь: — Да, мы уже выключаем свет. Когда парень ушёл, я снова лёг и отыскал глазами Кассиопею. Так больше не может продолжаться. Я не собираюсь портить многолетнюю дружбу какими-то внезапно проснувшимися чувствами. Надо это всё засунуть куда подальше или научиться с ними сживаться. Последний раз взглянув на тёмное, с россыпью звёзд на нём, небо, я поднялся, отряхнул байку и широким шагом направился в сторону спальных мест.